Boston Werewolf

       Первый этаж таверны "Зелёный Дракон" стал пристанищем для Хэйтема Кенуэя, пока тот выводил аккуратным, ровным и хорошо читаемым почерком слова, и из них строились предложения - короткие, но вмещающие всё, что видел или слышал магистр тамплиеров колониальной Америки. Писать было почти не о чем, так как количество важных в его жизни событий резко сократилось в виду начала рутинной работы по ослаблению войск патриотов и помощи победе британской короны. Для собственной выгоды, конечно же. - Мастер Кенуэй!       Мужчина в треуголке вздрогнул от резкого оклика, но всё же повернулся к подошедшему генералу Ли. В таверне было слишком тихо для вечера буднего дня, хоть сам Хэйтем этого не заметил - был занят, записывая в дневнике очередную страницу со своими рассуждениями, мыслями и чувствами, которым не позволял выходить наружу в виде слов или мимики. Воспитание не позволяло. - Да, Чарльз ?- тамплиер поднял взгляд на своего давнего друга и соратника, ожидая, что он хотел ему рассказать. Судя по его счастливому лицу и светящимся светлым глазам, новости были достаточно обнадёживающими. Точнее, он на это надеялся. - Хики в тюрьме.- Ли сразу стал чуток серьёзнее, а несчастный магистр вздохнул - этот пьяница вечно попадал в неприятности, хотя от него было много пользы.- И вместе с ним Ассасин. Думаю, вам стоит туда отправиться и... - И чего же мы тогда ждём?- перебил подчинённого британец, почти что вскакивая с насиженного места.- Ассасина явно ждёт казнь, Чарльз, так что о нём беспокоиться не стоит. А Хики...надо будет вытащить из тюрьмы. И мне интересно, откуда взялся этот выскочка - ведь мы перебили не без помощи Шея весь Орден в колониях.- говорил тамплиер, пока шёл на улицу, поправляя съехавшую треуголку - ведь порядок должен был быть во всём. - Похоже кто-то выжил, сэр.- тактично заметил мужчина, идя следом за названым учителем на улицу, откуда они должны были отправиться в местную тюрьму, где в основном содержались "нелюди" - как называли многие простые обыватели существ, населяющих вместе с ними бренную Землю и разделяя все её блага.       С живыми нелюдями Кенуэй встречался лишь однажды - те испортили его жизнь раз и навсегда, убив отца и похитив Дженнифер - его горячо любимую сестру. Хоть он её и нашёл, хоть и постарался найти с ней контакт, но потерянные годы дали о себе знать, и они стали друг другу чужими людьми, пусть и общались между собой теперь письмами, которых так катастрофически было мало в виду их медленной доставки и отправки. Существ Хэйтем ненавидел и презирал лишь отчасти - да и только тех, кто этого заслуживал, а в остальном даже восхищался ими, в особенности Дзио - женщиной-волком, чей нрав был сравним с тем зверем, в которого она превращается. Жаль только, что узнав о его ордене больше, отказалась от общения и пригрозила убить его, если хоть на сто метром подойдёт к деревне или к ней самой. Однако её реакция была понятна - свободолюбивая женщина и не хотела слышать о том, чтобы существа вроде неё подчинялись людям и пресмыкались перед ними, как рабы и ничтожные насекомые.       Дорога заняла немного времени, и вот каблуки сапог стучат по каменному полу тюрьмы, где из камер доносились голоса - кто-то болтал с сокамерником, кто-то орал во всю глотку, чтобы привлечь охранников и выбраться из этой дыры, кто-то пел песни...и только из камеры рядом с Томасом не доносилось ни одного звука. Там будто никого и не было. Только две светящиеся точки глаз выдавали сидящего там ассасина с головой. Кенуэй встал прямо перед прутьями решётки, покрытых серебром - ядом для любого оборотня и некоторых лесных существ. Индеец медленно встал с насиженного места в углу камеры, с грацией истинного хищника подошёл к решётке, и теперь Кенуэй мог разглядеть могавка поближе : кожа светлее, чем у его соплеменников, нос прямой (и почему Хэйтему показалось, что он похож на его?), довольно узкие для индейца скулы и бездонные карие глаза, где затерялся (скорее всего из-за темноты помещения) зрачок. И, как показалось британцу, черты лица этого ассасина были схожи с его, хоть и были некие отличия, что вызывало недоумение и некоторые вопросы у тамплиера.       Сам заключённый свёл брови у переносицы, наклонив голову немного вбок, не говоря ни единого слова и даже не реагируя на других людей, которые говорили про него что-то с насмешкой, чего и сам британец не расслышал - смотрел только на магистра тамплиеров, буравил его взглядом, будто вглядываясь в несуществующую душу и стараясь рассказать всё, что знает сам. Будто готов был открыть все тайны мира - лишь бы они не ушли в могилу вместе с ним самим.       Тем временем Хики возмущался по поводу того, что ему ещё придётся находиться в этой дыре какое-то время и что он не рад кампании огромного количества существ, что здесь сидят: кто за настоящие преступления, кто просто попал под руку британцам и их решили либо казнить, либо заставить гнить в камере. И второе было самым худшим вариантом в виду долгой и мучительной кончины.       Хэйтем, еле отведя взгляд от ассасина, что-то ответил раздражённому подчинённому о том, что сделает всё возможное, и ушёл, не оборачиваясь -там до сих пор стоял могавк и смотрел теперь в спину грандмастера, будто нашёл свою добычу и готов был порвать прутья своей клетки, как верёвку, чтобы добежать до цели и перегрызть ей глотку. Британца отпустило липкое и неприятное чувство страха и беспомощности только тогда, когда он вышел за порог тюрьмы, где было куда безопаснее находиться, нежели перед настоящим хищником в лице могавка. Пусть он и был в клетке - он становился от этого только опаснее -ведь загнанный в угол зверь яростнее сражается.       Суд над ним был назначен на завтра, хотя Кенуэй подумывал о том, чтобы без суда обвинить его во всех смертных грехах, в том числе и в покушении на жизнь Джорджа Вашингтона, и сразу же отправить единственного ассасина на виселицу. Да, так будет куда безопаснее для всех тамплиеров и их планов.       Весь дальнейший день был потрачен на размышления магистром о том, кого же так явно ему напоминает этот мальчишка. Глаза...такими бездонными глазами, светящимися в темноте, на него всегда смотрела только Дзио. Только у неё был такой взгляд, который заставлял всё внутри сжаться в тугой комок от дискомфорта и страха быть жестоко убитым. Да быть не может, чтобы этот ассасин...       Хотя чему он удивляется - столько времени прошло с тех пор, когда они были вместе, что она вполне могла родить и вырастить ребёнка. Только был теперь и другой вопрос - почему могавк так напоминал Хэйтему его самого лет 20-25 назад, почему он увидел в этом звере частицу разума, в его хищной манере поведения и аристократическую выдержку вкупе с типичной молчаливостью, свойственной самому тамплиеру. На этой мысли британец одёрнул себя, помотав головой, от чего обычно аккуратный хвост уже седых волос растрепался. А это уже действительно странно...не могла же Дзио родить ребёнка именно от него. Пусть они и проводили некоторые ночи вместе...       Осознание всего происходящего лавиной обрушилось на голову несчастного магистра тамплиеров, выбив его разум из реальности и заставив обычно сдержанного мужчину выпалить ругательство (благо в комнате таверны он был один). Он отправляет, похоже, своего родного сына на виселицу - на самую позорную казнь, какую могли придумать люди. Причём не без удовольствия до этого думая о том, что избавится от последнего луча надежды и свободы для нелюдей на этом континенте. Родного сына от женщины, которую любил и любит всем сердцем, которое осталось. И что ему теперь, спрашивается, делать с этим знанием ?

***

      Казнь уже скоро начнётся, и Кенуэй занял самое лучшее место - стоял почти рядом с эшафотом, куда скоро приведут ассасина . Люди закричали ещё громче, чем до этого - из-за угла вышел побитый, но не сломленный парень, немного неровно идя по дороге. Пусть он был избит, пусть на грязно-льняной рубашке были засохшие пятна крови - он шёл с высоко поднятой головой, смотря на какую-то точку перед собой, и окружающие люди будто не существовали для него, хоть ему и прилетали в голову камни от жаждущей расправы над "виновным" толпы. Бездонные карие глаза, кажущиеся чёрными издали, не выражали ничего, кроме некой скорби и печали.       Хэйтем не смог сдержать ехидной мысли : "И ты сражаешься за свободу этих людей, готовых тебя разорвать на куски по команде, будто оголодавшие собаки". Но эта мысль ушла так же быстро, как и пришла, уступив чувству, которого он не испытывал никогда - что-то внутри него вырывалось на свободу вместе с эмоциями, разрывая его оставшееся сердце на части и сжигая его в огне праведного гнева - что-то, требующее защитить мальчишку от такой жестокой кончины. Что-то, что хочет укрыть его под плащом и донести до форта, где ассасин будет в безопасности, где сможет зализать раны... Когда-то давно в один из вечеров Дзио рассказывала о неизмеримой любви родителей к своим детям, которую им дала Йотидидзун - мать всего живого, давшая людям и всем существам жизнь. Он не верил в эту сказку о том, что даже не видя своё дитя, ты захочешь защитить его, пусть и пройдут многие годы. Однако сейчас британец это, похоже, ощутил на себе. Может эти сказки и правдивы...кто знает.       Деревянные доски быстро сколоченного эшафота заскрипели под босыми ногами индейца, пока тот поднимался по лестнице, приближая час своей гибели всё ближе и ближе. Кенуэй будто на себе ощущает верёвку, что затягивается на шее мальчишки, и будто сам не видит ничего перед собой из-за мешка на голове. Как же это противно - чувствовать себя беспомощным перед неизбежным. Вот Чарльз с упоением говорит целую речь о том что могавк покушался на жизнь любимца народа Джорджа Вашингтона, за что теперь поплатится своей жизнью. Тамплиер, погрузившись в внезапный хаос из эмоций, пропускает момент, когда индеец начал биться в конвульсиях от недостатка кислорода рискуя себе сломать к тому же и шею.       Рука сама, против воли хозяина, метнула в эту самую верёвку нож, от чего та порвалась, и ассасин остался жив, пусть теперь у него были тёмные круги перед глазами от удушья. Хотя бы живой и относительно здоровый. Хэйтем быстро растворяется в толпе, чтобы Ли не заметил его и чтобы никто не понял, кто именно помог "врагу народа" избежать слишком скорой встречи с смертью. Трусливо, по мнению британца, сбежав с площади, он остановился в подворотне и, отдышавшись после изнурительного бега, старался привести мысли в порядок, прижавшись спиной к кирпичной стене однотипного дома Бостона. Как же болела глотка при каждом вдохе, будто эта самая петля, сжимавшая горло мальчишки ещё пару минут назад, оказалась на нём, и теперь старается задушить его за все грехи, совершённые при жизни. Надо было уйти в таверну и там всё обдумать. И выпить тоже не помешало. Да, пожалуй самый лучший вариант в нынешний момент. Вместо того, чтобы защищать от озверевшего индейца Чарльза или Томаса, стоило сделать вид, что он был занят очень важным делом. Это было низко и подло, но это было нужно - никто не должен был знать о том, что грандмастер ордена, устраняющего существ и их орден ассасинов, помог одному из этих самых ассасинов (который, скорее всего, был существом) избежать гибели. Причём из-за отцовских чувств. Дикость, подумали бы все тамплиеры-фанатики, но не Кенуэй. Он хоть и не любил эмоции, а в особенности их проявлять, сейчас пустил слабину, оставив напоминание о его с Дзио близости жить, вместо того чтобы не своими руками убить это грязное (по мнению его соратников) существо. Кенуэй был тамплиером всю жизнь и придерживался некоторых взглядов ордена, но существ считал всегда равным людям. Сильные, умные, красивые (пусть и по-своему) и благородные существа, не лишённые гордости. А этот могавк был прекрасным примером: прожигающий изучающий взгляд, бесстрастное лицо, холодная сдержанность перед врагом, грация истинного хищника и манеры не хуже чем у дворян. Пусть он мог быть груб, бестактен, пусть мог быть и диким зверем, но его поведение и способность держаться даже в такой ужасной ситуации вызывала у Хэйтема лишь восхищение и уважение. А если этот мальчишка всё-таки окажется его сыном, то и вовсе будет горд таким чадом, пусть и воспитанным в лесу оборотнями или же простыми, но не очень образованными индейцами. Дорога до таверны заняла, по мнению британца, целую вечность - эмоции вихрем кружили в нём, и обычно сдержанный мужчина старался их утихомирить, опять запереть в несуществующем подвале воспоминаний и закрыть на замок - раз и навсегда. Однако уже второй раз за его жизнь этот замок нагло взламывали - и оба раза индеец. Дзио и этот могавк одинаково внезапно ворвались в только-только устоявшийся порядок в жизни Хэйтема, разрушая всё вокруг и оставляя ворох эмоций с хаосом в придачу. "Надо будет его найти позже и всё-таки убить"- отстранёно подумал тамплиер, заходя в уже осточертевшее здание таверны. Стоило сменить место жительства - и срочно.