Деду Морозу не наливать!

      Если бы я был в костюме Санта Клауса, а не Деда Мороза, если бы холод в Новогоднюю ночь две тысячи шестого года был чуточку меньше, если бы соседи родителей были, и правда, по-английски чопорными, возможно я никогда бы не узнал, что такое настоящее счастье…       Но лучше давайте я расскажу вам обо всем по порядку и в настоящем, а не прошедшем времени. Договорились? Вот и замечательно.       Я не представился. Sorry! Спешу исправить оплошность.       Андрей Павлович Жданов, собственной персоной, прошу любить и жаловать. Мне тридцать лет, я хорош собой, успешен, харизматичен, а если ко всему этому прибавить, что я являюсь президентом компании «ZimaLetto», выпускающей модную одежду, то станет совершенно понятно, почему я считаюсь одним из самых завидных женихов Москвы.       У меня есть невеста — Кира Юрьевна Воропаева, совладелица все той же компании «ZimaLetto», занимающая в ней должность начальника отдела продаж. Брак с ней предопределен и неизбежен, как сама смерть в конце жизни. Кирюша дочь покойного папиного друга и компаньона.       Моя невеста очень хороша собой. Представьте себе блондинку с огромными серыми глазами, стройную, с горделивой посадкой головы и балетной походкой, знакомую с основами этикета и никогда (!) не путающую рыбную вилку, скажем, с вилкой для стейка. С такой не стыдно появиться на людях. Правда только до той секунды, пока она не приревнует меня к первому же столбу. Очевидно, она пропустила урок этикета, на котором объясняли, что устраивать скандалы в публичных местах, это такой же моветон, как и перепутать вилки.       Есть у меня и любовница, моя секретарша — Екатерина Валерьевна Пушкарева. С другой стороны, ну, какая она любовница? Она не любовница. Любовница ведь может быть только у женатого мужчины, а я пока, слава Богу, холост, хоть и помолвлен.       Вы, наверное, подумали, что сейчас услышите о невозможной красавице, блондинке/брюнетке с ногами от ушей, четвертым размером бюста и мозгом, который уместится в спичечный коробок, пройти мимо которой не смог бы ни один мужчина? Так вот — вы ошиблись. Моя секретарша маленький очкастый монстрик с брекетами, школьными косичками и мега мозгом. Одевается она в магазинах «second hand», причем вещи там покупает на два размера больше и где-то пару веков назад уже вышедшие из моды. Она вообще похожа на гибрид взъерошенного воробья с калькулятором.       Ну, а теперь спросите меня, на фига оно мне было нужно, изменять красавице невесте со страшной секретаршей? Ну, спросите! Не интересно? А я все равно расскажу.       Дело в том, что у моей невесты есть еще один серьезный недостаток. У нее имеется брат! Александр Юрьевич и, как не покажется это странным, тоже Воропаев. С ним у нас «великая дружба» еще с самого детства. И соперничество. Во всем! Причин тому слишком много, чтобы останавливаться на этом подробно, поэтому просто примите, как данность — брат моей невесты, мой заклятый враг. Ему всегда до желудочных колик необходимо то, что есть у меня. Если мне в детстве покупали дистанционно управляемую машинку, то Сашке тут же нужна была даже не такая, а круче. В ход шло все, от требований до истерик, но машинку он получал. Правда сразу же после того, как демонстрировал мне, что его игрушка более навороченная, терял к ней всякий интерес. Про девиц я вообще молчу. Этот стрекозел пытался у меня увести каждую новую мою пассию. Ха! Это ему не игрушки у папеньки требовать, тут он сразу получал от ворот поворот. Бабы, они же не дуры, чтобы менять меня на это чмо.       Потом отец собрался на пенсию и встал вопрос о новом президенте «ZimaLetto». Как вы понимаете, претендентов на это место сразу стало двое. Я, для которого с самого детства компания была родным домом, а швейные машинки лучшими игрушками, который работал в компании уже пять лет и три из них занимал должность вице-президента, и Сашка, для которого было просто делом чести обойти меня на повороте.       Вот тут я и сделал самую большую глупость в своей жизни. Вместо того, чтобы уступить Сашке дорогу, и дать ему свернуть себе шею, поставив тем самым на место и его, и… отца, который так хотел именно Сашеньку видеть в президентском кресле, я бросился в бой. Ради голоса «за» на Совете директоров, я даже сделал предложение Кирюше, и получил пакет два в одном — кресло президента и невесту в придачу.       Так уж получилось, что президентом я оказался хреновым. Потому, что занять-то кресло не проблема, проблема усидеть на нем, особенно если его из-под тебя все время пытаются выбить. А выбить его пытались. Вначале отец, предавший меня на Совете директоров и сделавший все возможное, чтобы меня контролировать, причем Сашкиными силами. Про этого гаденыша СашЕньку я вообще помолчу, каких только палок в колеса он мне не ставил.       Вот я и решил доказать всем любым способом, что смогу быть хорошим президентом. Когда я говорю любым, это означает только одно — любым! И я начал делать ошибку за ошибкой.       Вначале выпустил провальную коллекцию, решив сэкономить на качестве тканей. Потом, вместо того, чтобы собрать Совет директоров и покаяться, решил быстренько выпустить еще одну коллекцию и исправить положение. Но для этого мне нужны были ткани очень хорошего качества и по очень низкой цене. Этого быть не могло по определению, но мой друг и вице-президент по совместительству, Роман Малиновский, отыскал мне то, чего быть не могло. Забыв, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, я уплатил за ткани и остался без тканей и без денег.       Все это время рядом со мной, плечом к плечу шла моя маленькая страшненькая секретарша. Как женщину я ее не воспринимал совершенно, вначале вообще путал ее имя, а вот помощницы лучше, я просто не могу себе представить. Постепенно Катя стала для меня всем, моей правой рукой, моей матерью, моим мальчиком для битья, моим компьютером, моей рабочей лошадкой, моей крепостной стеной. Господи, чего только не пришлось перенести этой маленькой, тихой, безобидной девочке, которая вдруг, если нужно было защитить меня, превращалась в танк, и давила моих врагов своими гусеницами в лепешку!       Рассказывать о всех бедах и унижениях Катюши в «ZimaLetto» я вам не стану. Стыдно. Очень стыдно, что я не защитил ее, особенно перед Кирой. О, моя невеста умеет быть жестокой, подлой и невероятной снобкой. И ревновать меня умеет ко всему, к женщинам, к работе, к моей невзрачной секретарше. А как же? Ведь я проводил с Катей намного больше времени, чем с ней, я советовался с Катей, а не с ней, я даже посмел (!) подумать о том, чтобы повысить Катюшу в должности. Катюшу, а не Кирину подружку Вику, нанятую на работу моей второй секретаршей исключительно для шпионажа за мной! Что только не вытворяла моя невеста, начиная с того, что прямо в глаза называла Катеньку пугалом, и заканчивая тем, что воровала для Вики работу моей секретарши. А я молчал, потому что дурак, потому что подлец, потому что трус.       Короче, когда я лишился и денег, и ткани, я передал в маленькие железные ручки своей помощницы всю компанию «ZimaLetto». Как? А вот так!       Еще полутора месяцами раньше, поняв, что мы набрали слишком много кредитов без возможности вовремя с ними рассчитаться, и что компания пойдет с молотка, вместе с оборудованием и торговой маркой, я решил создать параллельную компанию, которая, в случае необходимости, обанкротит мою фирму, при этом оставаясь моей. Сказано — сделано. Такая компания была создана, названа «НикаМодой» и ее единовластной хозяйкой стала Екатерина Валерьевна Пушкарева.       Сомневаться в честности и порядочности Кати у меня причин не было, наоборот, все ее поступки говорили об одном, о том, что Кате можно и нужно верить. Она даже от взятки в сто тысяч долларов отказалась, да еще и мне рассказала, что ей эту взятку предложили. Именно эти «взяточные» деньги и стали уставным капиталом для новой компании. И я в Катеньке не сомневался, вот совсем не сомневался, ни капелюшечки, уверенный, что она пригонит мне компанию по первому моему требованию назад.       Надо же такому случиться, чтобы именно в тот момент, когда я передал «ZimaLetto» Пушкаревой, на горизонте всплыл ее жених. Я вообще не мог понять, как это? Чтобы у Кати, у моей Катеньки был какой-то посторонний мужчина? Это было неправильно и нечестно по отношению ко мне. Правда, в чем заключалась эта неправильность и нечестность, я не мог бы объяснить даже себе. Я просто так чувствовал, и все. Сейчас я уже не уверен, что моя ревность была вызвана только страхом потерять компанию, сейчас, мне кажется, что уже тогда я испытывал к моей дурнушке-секретарше какие-то чувства. Не любовь, конечно, но и представить себе, что ее лапает кто-то посторонний, мне было очень неприятно.       А тут еще Ромка начал рисовать мне картины одну страшнее другой. Мол, Катя влюблена и все сделает для любимого человека. Попросит он у нее «ZimaLetto», она ему на тарелочке с голубой каемочкой «ZimaLetto» и пригонит, только бы удержать любовь всей своей жизни.       — Ты ведь знаешь на что способны влюбленные женщины. Вон твоя Кирюша не поморщилась, предала братца, только чтобы удержать тебя. А уж дурнушка, — Ромка сделал многозначительную паузу, — она вообще наизнанку вывернется, и нас всех вывернет, ради маленькой просьбы ее НиколЯ.       Да, возлюбленного моей Катюши звали Николаем. Николаем Зорькиным! О как, ни больше, ни меньше.       — Ромка, да ведь она говорит, что это ее друг детства, а никакой ни жених.       — Она так сказала? Ну, все, Палыч, нам трындец. Я у Шурочки спрашивал об этом Коленьке. Женсовету Катя сказала, что это ее любимый, вот так-то. А раз она от тебя это скрыла, значит, дела плохи.       — И что ты предлагаешь?       — Палыч, у нас только один выход. Только один.       — Какой?       — Ты должен влюбить в себя Пушкареву!       — Что? Малина, ты с дуба рухнул? Влюбляй ее в себя сам!       — Ладно, договорились. Только потом не жалуйся, если Катенька «ZimaLetto» пригонит мне.       — Но ты же вернешь мне компанию, правда?       — Не знаю, меня таким искушением еще не соблазняли.       Я понимал, что он шутит, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. А может быть, мне неприятна была сама мысль о том, что Катю будет лапать, и не только лапать, Ромка, что он сделает ее несчастной. Не знаю. Знаю только, что на роль соблазнителя согласился я сам.       Знаете, это было лучшее время во всей моей тридцатилетней жизни. С Катей было интересно, с ней было нескучно, с ней было тепло, с ней было все то, чего никак не могла дать мне моя невеста — единение душ. Я даже пел ей в баре караоке: Катя, Катерина, маков цвет… Я пел для нее. С ума сойти!       Не нужно думать, что Катюша вот так вот быстро и просто поддалась на мои уговоры встречаться. Ее очень волновало, что она причиняет боль Кире. Люди! Скажите мне честно, много среди вас найдется тех, кого будут волновать страдания мучителя? А Кирюша старалась, как могла, чтобы жизнь Катеньки превратить в ад. Ну, что, многие из вас, заглянув к себе в душу, оказались такими же ангелами? Вот то-то же и оно.       Во встречах с Катюшей был всего один, но жирный минус — ее внешность. Чтобы поцеловать мою помощницу в первый раз, мне понадобилась вся моя фантазия (пришлось представить на ее месте саму Анастасию Волочкову) и почти литр виски.       Всё! Что все, спросите вы, и я отвечу, сейчас я уже могу ответить честно, не строя из себя крутого мачо и не делая перед Малиновским вид, что мне противна сама мысль о поцелуях с Катенькой. Когда я сказал всё, это означало только одно, я пропал. Потому что, не смотря на брекеты и очки, не смотря на то, что одевалась она в балахоны «времен Очакова», у меня было полное ощущение, что я целую ангела.       А дальше я начал делать вид, что мне неприятна эта связь, что мне противно целовать моего ангела, что я хочу все это закончить поскорее. Зачем? А чтобы самому себе не признаться, что я пропал! А затем поддаться уговорам моего друга и отправиться на следующее свидание. Я же предупреждал, что я дурак и трус. Ведь правда?       Это случилось в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое декабря. В день рождения Катюши. И это разделило мою жизнь на «до» и «после». Я не хотел, я очень не хотел становиться первым мужчиной в Катиной жизни, она заслуживала лучшего. Она заслуживала самого лучшего, и уж никак не того, чтобы женщиной ее сделали ради сохранения компании. Я даже попытался уйти от близости у самой черты, в гостинице, на кровати. Да только это могло бы ее вообще убить, и я перешел черту. И умер сам.       Во-первых, потому, что я оказался не первым. А во-вторых, потому, что среди сотен, а может тысяч, оргазмов, испытанных мною, никогда еще у меня не было одновременного оргазма души и плоти. Я впервые в жизни не делал секс, не трахался и не совокуплялся, я занимался любовью. Мы занимались любовью! И, когда наши тела сотрясались в оргазме, наши души, отлетевшие в этот момент, встретились на небесах и переплелись друг с другом.       Я ничего больше в жизни не хотел. Ни президентского кресла, ни заслужить уважение отца, ни самой компании «ZimaLetto», я попробовал наркотик по имени Катя, и ничто не могло мне его заменить. Я стал наркоманом, но как и все начинающие наркоши, я попытался это скрыть.       Первой подозревать меня в наркозависимости начала моя невеста, и это понятно, я всеми возможными способами старался уйти не только от близости с ней, а и вообще от любого прикосновения. Ее скандалы и слезы, и без того преследующие меня ежедневно, подняли градус на несколько черточек сразу.       Приближалась новогодняя ночь, родители пригласили нас с Кирой к себе в Лондон и нужно было решать что делать. Либо прямо сейчас разорвать отношение с Кирюшей, собрать Совет директоров и во всем сознаться и уже Новый Год встречать безработным, опозоренным, но с Катей. Либо оставить все на потом, никому не портить праздник, может быть, рассчитаться с долгами и вернуть компанию без долгов и позора. Единственным минусом этого варианта было то, что в новогоднюю ночь мы с Катенькой будем не только в разных местах, но и в разных странах, да еще то, что нам придется какое-то время скрывать свои отношения.       Как вы думаете, что посоветовала мне Катюша? Правильно! Она же ангел!