Деду Морозу не наливать!

      У моей невесты есть любимый десерт, она обожает выедать мне мозг даже не чайной, а кофейной ложечкой. Отказать себе в удовольствии полакомиться обожаемым ею блюдом, Кирюша не могла ни в самолете на протяжении полета, ни в такси по дороге к родителям.       — Андрей, ты должен сказать мне правду. Я же всегда была на твоей стороне, я проголосовала за тебя на совете директоров, я предала брата. И вот как ты мне платишь за мою преданность.       — Я не понимаю, о чем ты, Кирюша. Какую правду я должен тебе сказать?       — Скажи мне правду, я все смогу понять и принять, только не ложь. У тебя кто-то есть?       — Да, Кира, у меня кто-то есть.       Мне так хотелось сказать ей правду, так хотелось развернуть самолет на Москву, и послать все к чертовой матери, что я взял и сказал ей чистую правду, впрочем, оставив себе пути для отступления. Сказал, чтобы посмотреть, как она может «понять и принять».       Что тут началось! Иствикские ведьмы* стали мне казаться ангелочками, а пассажирам авиалайнера компании «British Airways» срочно захотелось забиться под кресла, даже тем, кто по русски не понимал ни слова.       — И кто она? Какая-нибудь моделька? — все это уже на повышенных тонах с подзаводкой самой себя.       — Кирюша, успокойся, тут люди.       — А причем здесь люди? Я отдала тебе четыре года жизни, из-за тебя я…       — Предала своего брата, — закончил я.       — Да, предала брата! — Кира уже кричала.       — Кирюша, а тебе не кажется, что предавать вообще не очень красиво. Мы заключили сделку. Я тебе колечко на пальчик, ты мне голос на Совете директоров. Разве не так? Тогда причем здесь предательство? Просто я смог предложить тебе больше, чем Сашка. Если бы Сашка смог дать тебе больше чем я, ты заключила бы сделку с ним. И кричать, прекрати, пожалуйста, слышишь, ребенок заплакал, ты его разбудила.       — Да ведь я же люблю тебя, Андрюшенька! Очень люблю. Мне невыносима сама мысль о том, что ты можешь быть с другой. Кто она? Я ее уничтожу! — и все это громко, с надрывом, и Шекспировскими страстями.       — Я должен назвать тебе ее имя, чтобы тебе было кого уничтожать? — уточнил я. — Спасибо, Кирюша, ты, действительно, можешь и понять, и принять все. Спасибо!       — Да, все! Только не это. Твою измену я принять не могу. Кто она, Андрей?       Пора было прекращать этот театр одной актрисы, от ее крика начинала гудеть голова. Вот я все же очень умный, что оставил себе пути к отступлению.       — Хорошо, я скажу кто она, только пообещай, что ты ее не уничтожишь. Потому что жить без нее я не смогу. Обещаешь?       — Обещаю, — ей очень легко было давать обещания, ведь она их все равно никогда не исполняла.       А мне было очень легко ей врать, ведь правда ее не интересовала. Главное, чтобы снаружи торт был покрыт шоколадной глазурью. А что там внутри? Да какая разница! Она же не собирается есть этот торт, это для вредно фигуры. Не верил я своей невесте. Ни на йоту не верил. Разве так любят? Так демонстрируют любовь. А любят тихо, нежно и страстно, отдавая всю себя без остатка, ничего не требуя взамен, как Катенька.       — Это ты, Кира.       — Что я?       — Ты спросила есть ли у меня кто-то, я ответил, что есть. Ты же у меня есть, правда? Если бы ты спросила есть ли у меня кто-то кроме тебя, я бы сразу сказал, что никого, кроме тебя, у меня нет.       — Андрюшенька! — Кира бросилась мне на шею. И снова меня царапнула ее нарочитость, ее демонстрация своих чувств. Нет, видно, ей все же достался отвратительный педагог по этике и эстетике. — Я так тебя люблю, ты себе даже не представляешь как! Прости меня, Андрюшенька, я больше никогда не буду тебя подозревать. Только поклянись, что ты никогда не будешь мне врать и изменять. Поклянись, и все у нас будет хорошо.       — Кира, жизнь, она такая длинная, все может случиться, и со мной, и с тобой, поэтому клясться я ни в чем и никому не намерен.       — Значит ты заранее готов на измену?         Это было выше моих сил, и я сделал вид, что уснул. Сидел с закрытыми глазами и улыбался, вспоминая прощание с Катюшей, ее пожелание счастливого Нового Года и веселого праздника. «Ты не грусти, я буду тебя ждать. Сколько нужно, столько и буду ждать», — музыкой звучало в моих ушах. Увы, ненадолго меня оставили в покое.       — Я так и знала! — дернула Кира меня за рукав. — Небось видишь сейчас во сне свою любовницу, вот и улыбаешься, — и все это снова в полный голос.       Начиналась вторая серия…       К родителям мы приехали хмурые и вымотанные, словно не в самолете летели, а шли пешком от самой Москвы. Мама сразу заметила, что с нами что-то не так, развила бурную деятельность, пытаясь всем поднять настроение.       Вначале потащила нас в ресторан, где мои мозги уже выедала не Кира, а папа, желая, чтобы я тут же, немедленно рассказал ему о положении дел в «ZimaLetto». Кирюша в это время о чем-то тихонько перешептывалась с маман, видно, жаловалась на меня, судя по горестным складкам, появившимся у матушки в уголках губ. Да еще потому, что едва я сумел выскользнуть из отцовских силовых объятий, как мама схватила меня в свои железные тиски.       — Андрюша, мне нужно пройтись по магазинам, не составишь компанию?       — Ма, возьми лучше Киру, она любит шоппинг, а я его терпеть не могу, — заканючил я.       — Андрей, я бы хотела, чтобы меня сопровождал ты, — сказала она и я решил, что может она и права, чем с Кирой ругаться, уж лучше сопровождать мамулю, тем более, что я прекрасно знал, как быстро перевербовать ее на свою сторону.       — Идите, — сказал папа, облегченно вздохнув. Ну еще бы, ведь теперь это мне вместо него нужно было таскаться по магазинам. — Я оплачу счет и отвезу Кирочку домой.       Первый и последний, к моему счастью, магазин в который мы зашли, был Ювелирный Дом «Lucie Campbеll» на Нью-Бонд-стрит 26. Мама вела меня в него целенаправленно.       — Андрей, ты купил подарок Кирочке к празднику?       — Я не подумал, мам.       — Зато я подумала. Выбирай подарок и пойдем попьем кофе, я хочу с тобой поговорить.       — Что, Кирюша уже проехалась тебе по ушам? И что на этот раз? Любовницы, ужасная секретарша или все сразу?       — Не нужно так, мальчик мой, Кирочка, действительно, страдает. Но я с тобой хотела поговорить совсем о другом. — а вот это было что-то новое, может, не дай Бог, у них что-то случилось? Кто-то из них заболел.       — Да, да, мамочка, обязательно поговорим, — сказал я, — может ну его, этот подарок, пошли сразу в кафе?       — Нет сынок, вначале выбери подарок, — мягко настаивала мать, а я и сам уже не сопротивлялся, потому что увидел его, распускающийся цветок белого золота усыпанный сколками с довольно крупным бриллиантом вместо сердцевины. Теперь нужно было как-то отвлечь маму.       — Ладно, только я предлагаю разойтись в разные стороны.       — А это еще зачем?       — Потому что и про подарок тебе я тоже не подумал.       — Андрей, не выдумывай, не трать деньги. Нам с папой можно что-нибудь и попроще найти.       — Мама, дай мне хотя бы осмотреться и прицениться. Может мне вообще ничего не понравится, — я чмокнул ее в щеку.       — Ну, что с тобой сделаешь, осматривайся, — мама пошла к витрине направо, а я сразу бросился к кольцу.       Я понимал, что Катя не примет от меня такой дорогой подарок, прекрасно понимал, но я не мог его не купить! Была предновогодняя распродажа и этот маленький шедевр стоил ровно вдвое дешевле своей обычной цены. Ну, как я мог не купить эту прелесть? Никак не мог. Быстренько оплатив покупку, чтобы не быть застигнутым всевидящим оком Маргариты Рудольфовны, я спрятал коробочку во внутренний карман. Тут выяснилась и еще одна выгода предновогодней покупки. Оказалось, что мой чек участвует в новогодней лотерее, нужно было только подойти к Санта Клаусу, отдать ему чек и засунуть руку в его мешок, а там уж тащить билетик своей удачи. Мамуля, к счастью, была увлечена примеркой каких-то сережек. Я знал, что нужно спешить, ведь захоти она их купить, начнет звать меня для консультации. И я поспешил. И выиграл какой-то кулон. Кстати, тоже очень симпатичный. Ну, вот и подарок для Киры.       — Мам, посмотри, что я Кирюше купил, — я протянул маме коробочку.       — Красиво, Андрюшенька, очень красиво. А я себе присмотрела вот эти серьги, ты как, одобряешь?       — Не просто одобряю, я их беру. Только ты их еще не видела и не знаешь, что я тебе хочу подарить их на праздник. Ага?       — Ага.       — Тогда иди вон в то кафе, я сейчас со всем здесь разберусь и приду. Закажи мне эспрессо.       На серьги тоже была скидка, а к ним в подарок мне предложили выбрать что-нибудь не очень дорогое, я еще немножко доплатил и взял отцу зажим для галстука. Теперь у меня были подарки для всех, и потратил я не запредельную сумму. Настроение подпрыгнуло вверх. А уж колечко, лежащее во внутреннем кармане слева, аккурат у сердца и вовсе согрело душу.       — О чем ты хотела со мной поговорить, — спросил я у мамы присаживаясь на стул рядом с ней.       — О папе, сыночка.       — А что случилось? Кстати, ему подарок я тоже купил.       — Вот и молодец, вот и умница. Ему будет очень приятно.       — Так что с ним случилось, мам? Он заболел?       — Нет, слава Богу. Но он все время грустный, мается без дела, и все время переживает, как там дела в «ZimaLetto». Понимаешь?       — Понимаю. Но я-то что могу сделать? Это был его выбор, уйти на пенсию и уехать в Лондон.       — Кирюша вот тоже такая грустная, уставшая…       — Мам, не начинай, а то мы поссоримся. Твоя Кирюша сама кого хочешь утомит и сделает грустным. Ты можешь мне по-русски сказать, четко и ясно, чего ты хочешь, о чем собралась со мной поговорить?       — Я праздника хочу, Андрюша. Настоящего Нового Года, с Дедом Морозом.       Я чуть кофе не поперхнулся.       — Мам, ты чего? Где я тебе Деда Мороза возьму? Могу, конечно вернуться в «Lucie Campbеll», у них там какой-то Санта Клаус сидит, могу поговорить с ним, попробовать пригласить его к нам, заплатить, в конце концов.       — Да не нужен мне никакой Санта. И папе не нужен. Он знаешь что вчера вспоминал? Как он Дедом Морозом оделся, когда тебе пять лет было. К нам тогда еще Воропаевы пришли. Вы играли в детской, восхищенные встречей с Дедушкой Морозом и его подарками, а мы в гостиной отмечали Новый год.       — Мам, точно! Я вспомнил. Вы мне тогда подарили швейную машинку, первую в моей жизни, маленькую такую, японскую. Я так о ней мечтал и вы подарили. А потом мы с Сашкой подрались, он смеялся над машинкой, говорил, что это девчачий подарок.       — Да, Андрюшенька, да. Именно так все и было. А вчера папа так расстроился, все, говорит, прошла жизнь, никогда в ней больше не будет ни Юрика с Леной, ни Деда Мороза. Я вот что подумала, сынок, может устроим папе с Кирой настоящий праздник?       — Я за, только как?       — Ну, это вообще очень просто, оденешься Дедом Морозом и в двенадцать часов постучишь в двери. А уж как всех поздравить, я думаю ты найдешь слова.       — Я не против, только где я тебе костюм возьму, мам?       — Есть костюм. Все есть, и борода, и усы и даже брови. Есть и халат и варежки и шапка.       — Мама! Откуда?       — Так ты и привез.       — Я? Ты ничего не перепутала?       — Ты, ты, — мама засмеялась. — Мы вчера, когда с отцом поговорили, я Оленьке позвонила, попросила костюм тебе для меня собрать и передать. Ты же мне сам сегодня от Ольги посылочку вручил. Так или нет?       — Так, только я и подумать не мог, что у вас с папой детство в одном месте заиграет.       — Сынуля, так ты согласен? Я уже все придумала. Слушай мой план. Примерно в одиннадцать тридцать я попрошу тебя сходить к соседям за…       — Мам, а ты уверена, что в Англии принято одалживаться у соседей?       — Не принято, но семья Смит наши хорошие приятели, они не англичане, они американцы. И, кстати, Хельга иногда к нам заходит. То свеженьких булочек занесет, а то и сама у нас чего-нибудь спросит. Короче, я скажу, что мне срочно нужен крахмал и пошлю тебя к Хельге. Костюм уже у них. Переоденешься и ровно в двенадцать постучишь в нашу дверь. Представляешь, как обрадуются папа и Кирюша?       У мамы заранее засияли глаза и я не мог отказать ей в этой, такой безобидной и маленькой, услуге.       — Дед Мороз, так Дед Мороз, нет ничего проще, мамочка! Поехали домой.