На таких не женятся

Паркер сонно открыла глаза. Взгляд упал на руки, привязанные кабельными стяжками к поручням. Вяло пошевелила онемевшими пальцами, огляделась. Слева от нее в таком же положении сидел Мерфи. Справа — Блейк и Мэл. Помещение шесть на четыре без окон, сухой бетонный пол, серые стены. Ведро в углу. Сон мигом покинул разум, по телу пробежала холодная волна ужаса, глаза распахнулись шире. Друзья еще были в отключке, свесив головы вниз. Судорожный анализ своего состояния пронесся табуном мыслей в голове. Руки и ноги целы. В остальном — все плохо. Паркер не любила драму, но сейчас готова была от осознания ситуации хлопнуться в обморок. Очевидно, они пробыли здесь пару часов, раз действие обезболивающего кончалось. Низ живота потянуло, ребра заныли и при резком проверочном вздохе резанули болью. Паркер заскрипела зубами и всхлипнула: во время взрыва, или что это было, сломала их заново. Также саднила начинающая было заживать царапина на бедре: перевязку она теперь делала сама, но швы могли разойтись. Однако крови под тканью штанов Паркер не чувствовала. А еще болела голова. Кошмарно и беспощадно. Друзья начали просыпаться. — Мы где? — дав им время оглядеться, Паркер проскрипела вопрос пересохшим горлом. Мерфи поморщился. — В рифме к вопросу, Паркер. — Он дернул руками, как и Блейк, рванулся в сторону всем телом, но железный стул был прибит к полу. Вздохнул, перевел взгляд на подругу. — Как ты? На Паркер накатила легкая тошнота. — Я испытываю гамму непередаваемых эмоций и ни одна из них не является положительной, — покачав головой, резюмировала она. Сокурсники синхронно повернули к ней головы. — Чего? — Мерфи озвучил общий вопрос. — Я в ахуе. — Отмахнулась Кэсс, вяло бросив жест привязанной кистью. Покрутила рукой, пластиковая стяжка лишь сильнее впилась в кожу. Даже сил попробовать вырваться, как у парней, не было. — Что произошло? — Был взрыв с каким-то газом, мы почти моментально отключилась, — Блейк ответил не глядя на Паркер, внимательно осматривал помещение. А ей было не до этого. Живот начинало тянуть с каждой минутой сильнее, ребра болели, ее уже откровенно подташнивало. Мозг сжимали тиски. — То есть это не довоенная случайная мина… — отрешенно пробубнила Кэсс. — Ага, она самая, а призраки убитых солдат приволокли нас сюда и связали, — зло сплюнул Мерфи и Паркер краем сознания обрадовалась, что у парня есть силы язвить. — М-да… — задумчиво зажевала она губу и тут же осеклась. — О-о-о. — Первые минуты дезориентации прошли и она наконец ярко почувствовала свое тело. Живот сводило, как при несварении, внутренние органы тянуло, как обычно в начале цикла. Голова шла кругом, старые раны открылись. Микс ощущений взорвал мозг. — Ребят, — насторожилась она. Может это действие газа? — А вас тоже тошнит, днище вот-вот прорвет, голова раскалывается и кружится, хочется есть, но при этом от мыслей о еде воротит? У кого-то болит живот так, что хочется кишки себе зубами вырвать? Сокурсники снова удивленно переглянулись. — У меня только рука ноет, — напряженно доложила Мэл. — Бок ушиб, — нахмурился Мерфи. Блейк отрицательно покачал головой. До Паркер медленно доходило. Когда дошло, она нервно, истерично рассмеялась. Смешки отразились от стен, наполняя помещение пугающей атмосферой. — Ха-а, так я в заднице… — догадавшись, в чем дело, она откинулась на спинку стула и с горечью приняла свое положение. Через мгновение снова подалась вперед, насколько позволяли руки, легла животом на бедра. Значит, вот как на самом деле обстояли дела. У нее открылся свежий перелом ребер, саднили раздраженные швы на бедре. Плюсом к этому Паркер с опозданием накрыло сильнейшее похмелье. Чертова текила. Своевременнее была бы только пуля в голову. В довершении всего, Кэсс волной боли накрывал первый день месячных. Паркер застонала. Казалось, на фаллопиевы трубы подвесили двенадцатикилограммовую гирю, тянущую все ее естество вниз. Ощущение было, будто взбешенная матка хотела выбраться из организма и дать Паркер по роже за отсутствия зачатого ребенка. — Ты хотела сказать «мы»? Кэсс хмуро покосилась на Мерфи. Если бы похмелье ограничивалось только головной болью, она бы пережила, но токсины просились наружу. Сжимая в кулак всю свою волю и анальный сфинктер, она прохрипела: — Не пожелаю даже тем, кто нас сюда засунул, оказаться вместе со мной в моей заднице. — Ее накрывала волна обреченности. И веселья. От того, что только она, кажется, могла оказаться в плену с таким набором внутренних проблем, что от ужаса и боли готова была скончаться еще до начала пыток, если те будут. — С другой стороны, — архисильное желание не обосраться, впервые в жизни в прямом смысле, настроили Кэсс на философский лад. — Не хотелось бы в принципе, чтобы в моей заднице оказался кто-то. — Задумчиво скривила губы она, нелепо жестикулируя привязанными руками. — Хотя… некоторые советуют, им нравится. — Взвесив, как настоящий философ, обе стороны вопроса, она откинулась на стуле. Хотела забросить ногу на ногу, но с опозданием заметила, что те тоже привязаны стяжками к ножками стула. Недовольно закатила глаза. — Но наверное, надо попробовать, прежде чем вердикт выносить, но не знаю. Если выберемся, пусть кто предложит анал, сказав, что я просто не пробовала — мы же буквально в нем! — Она закончила свой монолог, услышала тишину, оглядела друзей. Те смотрели на Паркер с крайним удивлением и хмуростью. — Так, — она задорно, сквозь боль, улыбнулась, — мы тут как в зрительном зале сидим, — она кивнула на их расположение в ряд. Как думаете, что в программе? Нам будут танцевать? — Друзья ее настрой не поддержали. Паркер вздохнула. — Как будем выбираться? Мерфи было открыл рот, но дверь напротив скрипнула, в комнату вошел человек. Высокий, крепкий мужчина. Темные короткие дреды свисали до плеч. Нос, не раз сломанный, был странной формы. Внимательный прищур карих, круглых глаз. Одежда на нем была темная, свободная. Широкие штаны и кофта-балахон. Под ней — бронежилет. Один из тех, что сняли с неофитов, очевидно. — Проснулись, наконец. — Он широко улыбнулся, обнажая ряд острых зубов. Изгой? Предатель? Понятно не было. Паркер услышала лишь рычащий голос. Мужчина действительно говорил так, будто пел рок-оперу. Сложил руки за спиной, встав перед пленниками, чуть присел, заглянул внимательно каждому в глаза. Паркер поежилась. От него исходила аура, как от Брокка. Мысль о том, что это местный дознаватель, морозом прошлась по коже. Загорелое лицо мужчины было приятным, если не брать в расчет ситуацию. Но животная, ужасающая опасность исходила будто из его нутра, высвечиваясь в глазах. Кэсс было страшно. Но она решила сыграть на опережение с самой собой, чтобы окончательно не поддаться панике. — Товарищ… э-э… — она запнулась, боясь произнести слово «изгой» — вдруг его это обидит и разозлит? — Кем бы вы ни были, как к вам обращаться? Она улыбнулась очаровательно, приветливо, но крепче сжала зубы, чтобы незапланированно, буквально, из-за больных ребер и, кажется, заворота кишок, ни вздохнуть, ни пернуть. — Зови меня Винсент. — Мужчина довольно прорычал, забавляясь её вопросу, откинул корпус назад, расслабленно сложил руки на животе. В комнату зашел второй, на которого Винсент кинул мимолетный взгляд, но, очевидно, помощник, остался стоять позади главного. — Отлично, Винни. — Выдохнула Кэсс. — Ты же в курсе, что мы лишь неофиты, даже не полноценные члены фракции еще? Она требовательно вскинула брови, развела привязанными ладошками в стороны. Винсент снова довольно прищурился. — Конечно. Паркер запнулась. Это она чего-то не понимала или он? — Тогда вы в курсе, что нас особо не хватятся, наберут просто в следующий год новых, а информацией полезной мы не располагаем. — Поджав губы, она пытливо вгляделась в глаза мужчины, прищурилась. — Зачем мы вам? Заставила себя выбросить из головы то, что испытывает страх. Подумает, прочувствует это потом. Как в игре в пару в кафе с лидером. Как в баре Фронта. Стоп. Ей жизненно важно было получить ответ. Они же не из-за нее оказались в этой ситуации? Или это Паркер своими незаконными приключениями подкосила друзьям жизнь? — Ну, то, что не располагаете, могу поспорить. — Он, стоя на месте, наклонил голову вбок, Паркер стало стремно. Нервы начали натягиваться. Друзья напряженно молчали. — И я Винсент. — добавил он, но Кэсс этого уже не услышала, наскоком снова задала вопрос. — И что мы, по-вашему, знаем? Она хмыкнула требовательно, недоуменно. Будто сама вела допрос. В какой-то степени так и было. Винсент не потерял расслабленного настроя, с легкостью отвечал на вопросы Паркер. — Базу. — Развел он руками и широко улыбнулся, будто радовался, что Паркер сама подняла эту тему. — Например, начнем с тебя. — Он подошел к Мэл, сидящей с правого края от Паркер. Наклонился, уперся руками в колени, заглянул девушке в глаза. Та зло сжала зубы. — Сколько выходов в главном штабе Бесстрашия, где вы проходите обучение? Она гордо вздернула подбородок, Паркер порадовалась стойкости подруги. Парни по обе руки от нее напряглись, но ничего сделать не могли. — Не знаю, — отчеканила Мэл. Винсент, будто ни сколько не разочарованный ответом, выпрямился, не переставая сверлить взглядом Мэл. — А мне, кажется, знаешь. — Он под хмурым взглядом парней посмотрел на остальных. — Вы же на базе сколько? Уже почти два месяца. — Сам ответил он на вопрос своим неизменным рыком. — Вряд ли ходите только на тренировку и спать одним путем. — Ты нашего инструктора не знаешь, Винни. — Фыркнула Паркер и на секунду закрыла глаза, проглатывая тошноту. — Он страшнее тебя будет. Никуда мы не ходим. Винсент коротко рассмеялся. — Страшнее? — Он сделал шаг к Паркер. — Ну, вот и сравнишь. — Многозначительно протянул он и переключился своим взглядом-гарпуном на Мерфи. Парень дернулся всем телом, но стяжки опять оставили его в кресле. А Паркер с ужасом заметила, что от долгого сидения начали затекать не только связанные руки, но и жопка. Скоро это станет невыносимо терпеть. — Во сколько пересменка на кпп? — Винсенс задал вопрос Мерфи, но тот упрямо мотнул головой. А Кэсс подумала, что подставила друга: он явно понял утром, при виде ящика медовухи, что Кэсс занимается контрабандой. И она знает, когда пересменка на кпп. Поэтому теперь Мерфи не мог сказать искреннее «не знаю». Ему придется и правда утаивать информацию. — Молчишь? Ладно, поговорим по-другому. Винсент отошел к своему напарнику возле двери. Тот был невзрачным, невысоким, жилистым пареньком с землистым цветом лица и пшеничными короткими волосами. Собранный, постоянно молчал. И отдал Винсенту черную сумку. А Паркер подумала, что единственная досконально знает информацию, которую требуют похитители. В этом тоже была тонкая ирония судьбы. Друзья могли по памяти рассказать, где находится главный вход в штаб и гараж, но только Кэсс скакала по всей фракции, ища тайное местечко для перекура, изучала выходы и пересменку всех кпп, чтобы улизнуть к Роану, от Джоша знала, сколько человек в патруле штаба и на складах, сколько часов смена каждого. У судьбы действительно отменное чувство юмора. Однако посмеяться над этим Паркер не дала резкая боль в животе. Казалось, ее пырнули ржавым ножом, и кишки, обезвоженные текилой, всосали его в себя. Теперь нож гулял по двенадцатиперстной, как пастушка по лугу. По пищеводу вверх поднимался рвотный позыв. Матку тянуло к земле. — Винни, погоди, пока вы не начали. — Она умоляющим взглядом окинула мужчину, доставшего из сумки провода и катушку. Пытки током? Не важно. Винсент внимательно посмотрел на девчонку. — Есть обезболивающее? Мне очень нужно. — Паркер захныкала, наклонившись грудью к бедрам, чтобы унять резь. — Пожалуйста! — посмотрела исподлобья на застывшего мужчину. — Я бы сложила руки в молитвенном жесте, если бы могла. — Кэсс покрутила немеющими кистями. Всего одна таблеточка. — Закусила она губу. — Хотя, лучше две. Винсент несколько секунд, не моргая, смотрел на девчонку. — Мне… — он обернулся к напарнику у двери, — я… — посмотрел по сторонам, будто в поисках поддержки в своем крайнем недоумении, — я даже не знаю, что сказать. — Он прищурился, присел на корточки, нахмурился, почти с волнением заглянул Паркер в глаза. — Ты понимаешь, что вообще происходит? — Да, конечно! — Она активно закивала. — Вы собираетесь нас пытать, — Паркер кивнула на провода в его руках, — чтобы узнать базовую информацию о слабых местах штаба, для возможности проникновения туда вашей группы или разведчика, чтобы устроить теракт или устранить точечно кого-то конкретного, а потом незаметно уйти. Но кто — вы? — Она прищурилась, с азартом детектива подалась вперед, на секунду от болтовни, как из-за спасительного клапана, выпускающего энергию из тела, забыв о боли. — Фронт? Новая радикальная группировка? Просто единичные обиженные изгои, которых несправедливо лишили места о фракции? За что вас турнули, тебя конкретно? — Она коротко вскинула подбородок, задавая вопрос Винсенту. — Друг-то твой, — она кивнула ему за спину, — убогий какой-то, а ты держишься браво. Убил при драке в баре кого-то? — Кэсс наклонила голову вбок, вытянула шею, пытаясь прочесть в темном взгляде мужчины ответы. — Нет, тебя бы посадили, а не выперли. Политический беженец или политический преступник? — Она накидывала гипотезы, внимательно следя за выражением лица похитителя. — Может, ушел за любовью всей жизни, с которой познакомился случайно? Но зачем тогда тебе в штаб бесстрашия? Месть? Идеология? Задание? Да, кстати, если ты шестерка, позови старшего, быстрее разберемся. — Она требовательно, с вызовом, посмотрела на мужчину и прикрикнула, словно раздраженная покупательница в магазине. — Чего встал? Слышишь? Администратора мне! Живо! — Закройся! — Винсент перебил ее ревом и пощечиной. Крепкой, рассекающий Паркер губу. Она дернулась, но улыбнулась сквозь кровь на зубах. Все лучше, чем холодный допрос без эмоций. — О тебе точно жалеть не будут, когда не досчитаются, зуб даю. Винсент брезгливо встряхнул руку, Паркер языком проверила, не шатаются ли зубы. Но все было в норме. Не травматично, просто обидный лещ. Но то, как мужчина, казавшийся зверем, вскочил на ноги и рявкнул под гнетом ее монолога, заставило внутри подняться волну уверенности. Все они — хоть и страшные — просто люди. И у них есть слабые места, а значит, они с друзьями имеют шанс пережить похищение. Плана, как выяснить слабые места похитителей и сбежать, будучи связанной по рукам и ногам, не было, но неясная, неоформившаяся вера в лучшее, уже проклюнулась в Паркер, как стебелек сквозь асфальт. — Ты просто некоммуникабельный, вот и бесишься. — Пережевывая тянущую боль, вдыхая глубже, чтобы не блевануть, но при этом морщась от глубоких вздохов, Паркер решила не останавливаться на пощечине. Она прекратит попытки забраться в голову, отвлечь, сделать хоть что нибудь, только если ее опять вырубят. — Интроверт? Оно и понятно: сидишь тут в подвале, думы свои думаешь, ни с кем не общаешься. — Она оглядела помещение, напоминающее бетонную коробку. Где она могла такие видеть? Странная планировка. — А есть общительные люди, которые будут меня, всех нас искать. Удивишься, каких людей я к себе длинным языком расположила. — Она улыбнулась залихватски, будто не боялась ни боли, ни смерти. Боли — точно, по крайней мере, сейчас. Та уже плавала в ней, заполняя по горло. — Умолкни. — Винсент больше не веселился. Рыкнул, пырнув Паркер взглядом, которого стоило бы опасаться. Продолжил разматывать провода, пока его напарник устанавливал катушку. — Вопрос в том, если ты понимаешь… — он сдвинул на переносице брови, Паркер заметила на лице мужчины тень… веселья? Не такого, с каким он допрашивал беспомощных пленников, а такого, когда сильно не хочешь смеяться над смешной шуткой. — Раз вы молчите — хотя у вас есть возможность в любой момент заговорить и предотвратить это — мы будем вытягивать из вас информацию силой и пытать… ты это понимаешь? Винсент хрустнул знакомым жестом шею, наклоняя голову вбок, потребовал от Паркер ответ. — Да, — тихо пробубнила она. Ком приближающейся рвоты от похмелья и фокусов организма во время месячных, был уже в горле. Она несколько раз старательно сглотнула, поерзала на стуле, разминая затекшую задницу, и скривилась от тянущих ощущений внизу живота. — Тогда почему просишь обезболивающее? Как же он ее достал! — Потому что ты и представить не можешь, что я чувствую! — Паркер, неожиданно до этого притихшая, взорвалась таким ревом, что друзья рядом вздрогнули. — Ебаное говно, да что такое! — У Кэсс не осталось сил держать лицо, она своей живой мимикой от души скривилась, будто все лицо в гульку собрала. Согнулась к ногам, выпрямилась, зло мотнула головой. Давящая, ноющая боль между ног становилась невыносимой, похмелье выносило сознание в стратосферу. И жутко хотелось срать. — Вокруг одни тупые твари, а я щас сдохну от боли! Мне ваши пытки — перышком по пяточкам, идиоты! — Она рыкнула почти как Винсент, от ярости и отчаяния не видя ничего перед собой, металась на стуле, как подстреленный зверь, пока мышцы не заболели от напряжения. В следующую секунду замерла. Почувствовала во рту кислый привкус. — Так… нет, Паркер, все хорошо, ты сильная… — Она с детства научилась определять, что это означало. А это значило, что в отличие от базовой тошноты, ее сейчас вырвет. И остановить это будет уже нельзя. У нее осталось секунд семь. — Нет-нет, я не сильная, — в испуге затараторила она, поднимая на мужчин взгляд такого ужаса, будто с нее сдирали кожу живьем, — нужно ведро. Ведро! — Она заорала на замерших на месте мужчин, и воплем заставила дрожать стены. — СРОЧНО! Крик этот был наполнен такой приказной, командирской яростью, что Винсент встал на месте, как вкопанный, пока его помощник не протянул ему ведро. Мужчина, не отрывая от Паркер взгляда, приставил емкость к груди девчонки и та от души в него блеванула. В основном ее рвало болью, водой и остатками яблока на завтрак. Отдышавшись, будто выплюнула добрую часть внутренних органов, она сплюнула в ведро и улыбнулась, откинувшись на спинке стула. Стало значительно легче. Щеки были влажными от слез напряжения, но глаза сияли. Часть проблемы была решена. И с остальным разберется. — Покорно благодарю, — благородно кивнула она и Винсент, не мигая, поставил ведро к стене. Будто бы удивленный своим же послушанием, нахмурился. — Конченая… — Правильно говорить «конечная». Если ты про станции. — Непосредственно улыбнулась Паркер и встретилась со злыми глазами мужчины. Винсент выдохнул мировую усталость, пожевал губы. Одним рывком оказался рядом с Кэсс. — Заебала. И вырубил девчонку одним мощным ударом в подбородок.

***

Очнулась Паркер от головной боли. Пьяно мотнула головой, не сразу понимая, где находится. — Что случилось? — в пустоту прохрипела она, фокусируя зрение. Облегченно выдохнула, когда поняла, что заворот кишок прошел. Тошнота отступила. По прежнему болели ребра и голова, но последняя, видимо, от удара. Перед отключкой она помнила лишь костлявый кулак с выцветшими татуировками на пальцах, приближающийся к лицу. Татуировках? Их делали не только в бесстрашии. В радикальных группировках тоже — она это видела в баре Фронта. Это всегда знак принадлежности. — Винсент много бурчал про то, что ты его выбесила. — Безэмоционально проговорил справа Блейк. — Мерфи и Мэл увели. Кэсс встрепенулась. Огляделась. Два стула и правда пустовали. В животе заворочалось волнение. К остальному она уже почти привыкла. — Куда? — беспомощный вопрос повис в тишине, Паркер напоролась на скептичный взгляд Блейка исподлобья под названием «нашла у кого спрашивать». — Ясно, — Кэсс виновато поджала губы. Собралась с мыслями. — Так, Блейк, нам надо выбираться. — С готовностью заявила она. — Ты же сильный и смелый! Самый первый в рейтинге! — Паркер заметила не уменьшающийся скепсис на лице парня, закатила глаза. — У тебя вообще нет страхов! — решила она раззадорить сокурсника. — Вот сколько их у тебя? В надежде на адреналин, поднятый дух и суперсилы парня, которые просыпаются в людях в стрессовых ситуациях, Кэсс с надеждой посмотрела на Блейка. Тот был явно не готов бороться, в нем надломилась надежда, которая в Кэсс пылала огнем. Что тут происходило, пока она была в отключке? Что-то страшное? Или он так сник только из-за того, что увели Мерфи и Мэл? Было ясно, что друзей увели пытать. Была такая вероятность. Но без подтвержденных данных Паркер не собиралась из-за этого переживать, запрещала себе. Только зря психические силы потратит. Возможно, похитители на это и хотели надавить, а с ее лучшими друзьями все в порядке и они тоже маются в одиночестве, подбадривая друг друга. Блейку, парню, ростом в метр девяносто пять, весом в сто килограмм, прекрасному стрелку и первому в рукопашном бою, который обогнал в рейтинге даже урожденных, заняв первую строчку, нужно было поверить в себя. Да он может сквозь стену пройти, если захочет! По крайней мере, силы людей таких габаритов представлялись Паркер именно так. Но Блейк лишь безвольно вздохнул, будто понимал, что бесполезен. — Тридцать, Кэсс. Паркер мотнула головой, не веря в сказанное. — Чего? Быть не может! — вся ее сущность пошла против сломленности парня. — У меня и то меньше десяти. Почему тогда ты первый? — Праведное возмущение сорвалось с губ. — Не в смысле, что ты не заслуживаешь, просто интересно, — уже тише добавила она. — Потому что оценивают не твоё количество страхов, а то, как ты с ними справляешься. — Блейк устремил на Паркер прямой взгляд. — Я это умею. Заметь, я не дольше остальных в кабинете симуляций времени провожу. — Точно… — Паркер покачала головой. Вот же Блейк! Она и подумать не могла. Молодец, парень! Но то, какими мы видим людей, не делает их таковыми. Очевидно, за броней мускулов скрывалась тонко чувствующая душа, которая из-за яркого представления страданий друзей перед глазами, ныла и вытягивала все силы из тела. — Ладно, давай думать. — Паркер мотнула ладошками — с готовностью хлопнула бы по коленям, если бы могла. — Как ты страх преодолеваешь? Думаю, я не осознаю даже, что мне страшно, но это мешает креативно мыслить. Это было правдой. Казалось, Паркер ясно оценивала ситуацию, но дельных мыслей на ум не шло, она хватала лишь их обрывки в сознании. Несмотря на то, что Кэсс старалась концентрироваться на теле, боль в котором была ее реальностью, сейчас ее никто не пытал и она была в порядке, окончательно контекст происходящего из головы было выбросить невозможно. А состоял он в том, что при поездке на игру, джип с ними, неофитами, подорвали, ее с друзьями похитили и непонятно было, спасут ли. На горизонте маячили пытки током. А Паркер научилась не надеяться ни на кого. И если Блейк даст ей идею, как вернуть интеллекту работоспособность, может, она что-то и придумает. Безвыходных ситуаций не бывает. — Иду в него. Всегда иду в страх. — Ответил Блейк после паузы. — Использую его не как то, от чего надо бежать, а как цель, к которой бежать наоборот нужно. Паркер задумалась. — Шикарный план. Давай на себе его проверю. — Кивнула она. Готовность во что бы то ни стало не быть беспомощной плескалась в ее глазах, но пока не обретала форму. — Чего я боюсь сейчас больше всего, во что идти? Боюсь тут сдохнуть. — Она нервно хихикнула. Что теперь, горло друг другу зубами вспороть? Нет. Она собралась. — Ладно, я, на самом деле, если копнуть глубже, — Паркер смотрела стеклянным взглядом перед собой, опускаясь вглубь своей сущности. Как тогда, когда лидер задавал вопросы. Когда заставил задуматься, для чего она перешла в бесстрашие. Когда сказал не использовать в мотивации злость, а раскопать нечто более значимое. Вспоминала свое состояние тогда, настраивалась. Вспомнила свои страхи на симуляции, как в картотеке, перебрала каждый, сравнивая с происходящим. Растолстеть? Крыс? Предательства? Нет… — Я боюсь не выбраться отсюда из-за того, что ничего не придумала. — Догадалась она, переводя на Блейка расцветающий взгляд. — К тому же, если окажется, что возможность была. Так что думаем. — Она уверенно кивнула парню. Всем телом и разумом напрягла нервные окончания, накачивая вокруг себя воздух, как воздушный шар. Скоро ее уверенностью задышит и Блейк, вариантов у него не было. — Кабельные стяжки. — Она оглядела свои руки. — Ты же в дружелюбии на ферме или стройке работал, да? Что-то такое? Знаком с ними? Такого парня было грех делать фракционным бардом, Паркер помнила обрывки разговоров о прошлом сокурсника. — Знаком. — Блейк кивнул. Посмотрел на Паркер пытливо. — Они не выдерживают резкой большой нагрузки. Если бы были связаны две руки, можно было бы ударить их об тело и разъединить, но тут я уже пробовал, рычаг не тот, не хватает силы. — Он кивнул на свои ладони и Паркер заметила красные, протертые почти до крови борозды на его коже под стяжками. Блейк уже и правда пытался. — У меня тоже, что очевидно. — Паркер хмыкнула, в разные стороны подергала рукой. — Вытащить руку не могу. Но может надо объединить усилия? На краю сознания зрел план, но она никак не могла вынуть его в реальность. — Как? — Блейк почти обиженно мотнул головой. Будто Паркер давала ложную надежду, ранящую его. — Нам не выбраться, Кэсс. — Больше позитива, бывший дружелюбный. — Хмуро пробурчала Паркер, глядя исподлобья на парня. — Даже если не выберемся, сдохнуть в плохом настроении я не хочу. — Отрезала она. Чертов Блейк был милым парнем, но своим настроем начинал ее бесить. — Так, чем ты можешь до меня дотянуться? — Она оглядела его внимательно, прищурилась. — Что, если головой? Блейк слабо, обреченно рассмеялся. — Поцелуемся на прощание? — Только если выберемся, — Паркер шутливо вздернула подбородок, будто оскорбленная его словами. — Я тебе не шлюха, всего лишь под страхом смерти целоваться. Она откинула голову назад и засмеялась. Эрик говорил, что со смехом из тела выходит стресс, когда мозг не может обработать новую информацию. Ребра заныли, к тянущей боли из-за того, что не меняла положения тела, она привыкла. К тому же задница совсем онемела, отрезая чувствительность. Улыбнулась, перевела на Блейка теплый взгляд. Заметила в парне перемену. — Паркер, я тебя обожаю, — он тоже улыбнулся. Слабо, недоверчиво к жизни, но все же. — Спокойней, ты не в моём вкусе. — Со смешком осадила его Паркер. — Разве что поможешь выбраться. — Подмигнула она. Нахмурилась, вытягивая из сознания идею. — Попробуй мне под руку голову просунуть и своей мощной шеей дёрнуть моё плечо назад. Вдруг получится. Блейк вскинул брови. Его черные кучеряшки смешно подпрыгнули. — Мощная шея? — Он фыркнул. — Думаешь, я так твой стул из земли выдерну? Это мило, но неправдоподобно. Паркер втянула носом воздух, поджала губы, метнула злой взгляд на парня. — Да что за нытье, растудыть твою! — Вспыхнула она. — У тебя тоже месячные что ли? Пора поднимать твою самооценку, Блейк! — Кэсс менторским тоном дала понять, что не потерпит возражений. — К твоему сведению, сильнее тебя мужчин я не встречала. — Это была почти правда. Не встречала никого, кроме Эрика. — Ты умный и ловкий, приятный парень и жмёшь двести кило ногами. Суперчеловек! Кэсс от злости метнула с такой силой вдохновляющие слова в его сторону, что Блейку стало стыдно в них не поверить. Он пождал губы, но согласился. — Ладно, давай попробуем. Кэсс застонала сквозь зубы так громко, как если бы кричала во всю глотку, когда Блейк со всей силы под ее рукой откинулся назад. Из глаз брызнули слезы, ребра, кажется, заново хрустнули, а плечо вышло из сустава. Но стяжка лопнула. Не веря своим глазам, Кэсс посмотрела на Блейка с яркой улыбкой и глазами, полными слез. Тот тоже был шокирован. Проматерившись про себя три тысячи раз, Паркер попросила Блейка также головой, затылком, ударить ей по плечу, чтобы то снова вошло в сустав. План был не идеален и мог сделать только больнее, но единственная свободная рука должна была быть рабочей. Блейк даже сопротивляться не стал: с готовностью выполнил просьбу Паркер, потому что ее прошлая идея, в которую он не верил, все же сработала. Эта сработала тоже. Кэсс согнулась пополам от боли, прошедшуюся по всем нервам организма сразу, но вытерла теперь уже травмированной, но рабочей рукой слезы с щек. Начала вертеть пальцами стяжку на второй. — Осмотрись пока, может заметишь камень или какой-то мусор, осколок острый, чтобы я стяжки с тебя сняла, — кинула она Блейку. Рука не поддавалась. Кэсс хотела вытянуть ее из стяжки, но та утопала в коже из-за сильного натяжения. Вот была бы она скелетом! Паркер начала крутить стяжку, проворачивая ее раз за разом на руке и под подлокотником кресла. Та поддалась! Но спустя пять минут Кэсс продвинулась лишь на сантиметр, проредив на коже запястья борозды, начинающие наливаться кровью. Так дело не пойдет. Нужно было смочить руку. Паркер плюнула себе на запястье, но во рту было сухо. Чертыхнулась, но вспомнила совет Мэл, как делать минет. Паркер о нем не просила, но сейчас была рада тому, что подруга видела себя более опытной женщиной и делилась с Кэсс подобным. Потерла кончиком языка основание передних нижних зубов, набрала полный рот слюны. Смочила руку. И дело пошло! Достав через минут семь потертую, раскрасневшуюся, в красных полосах кисть из стяжки, она выдохнула. Резкая большая нагрузка. Молясь не вывернуть колени в обратную сторону, упала в упор лежа солдатиком. Щиколотки обожгло, но стяжки на ногах лопнули. Блейк тем временем кивнул на камешек в углу. Кэсс два раза присела, разгоняя кровь, поморщилась от снова нахлынувшей тянущей боли внизу живота. Они старались не шуметь больше нужного. Двадцать следующих минут ушло на затачивание камушка об стену и резьбу по стяжкам. Но руки Блейка были свободны. Он, повторив за Кэсс, освободил ноги. Вопросительно, будто ждал дальнейших указаний, посмотрел на девчонку. — Дверь заперта, — констатировала Кэсс, подергав за ручку. — Нападать со спины нельзя, когда Винсент зайдет, позади него будет тот молчаливый помощник или того вообще не будет, тогда он нас настигнет за дверью. — Вслух размышляла она. — Надо сесть обратно. Что ноги свободны, они вряд ли заметят, ты главное плотно их к ножкам прижимай, будто это так, — сосредоточенно мобилизовалась Паркер, наполняясь холодным азартом, когда план в голове начал выстраиваться. — Руки затянем теми порванными, но слабо, чтобы вытащить снова смогли. И когда они оба будут здесь, выпрыгнем. Тогда и оружие их сможем забрать, и проводами задушить. Но Блейк, — она серьезно посмотрела на парня, от пессимизма которого не осталось и следа. Лишь готовность, как перед полосой препятствий. — Понадобится весь твой талант в рукопашке. Ты видел его, это не мой противник. По крайней мере, пока у меня не будет ножа. Я возьму на себя мелкого помощника. Попробую выцарапать глаза или выйти на болевой. Ок? — Да, понял, — кивнул парень. Они собрали ненужные стяжки, убрав те в карманы, сели на стулья, сделали все, как сказала Паркер, будто ничего не произошло. Очень вовремя. В комнату вошел Винсент. — Ну что, как жизнь молодая? — Довольно улыбнулся он. Паркер зависла. — Сейчас вы услышите, что вас ждет. Через секунду из-за стены послышались голоса. Даже не голоса — вопли. Мерфи и Мэл. Синхронные. На лице Блейка застыл ужас, а Паркер не реагировала, тупо глядя перед собой. Винсент кивнул застывшим от шока пленникам с неизменной улыбкой и вышел. Кэсс перевела пораженный догадкой взгляд на соратника. И на губах ее, к ужасу Блейка от того, что подруга, возможно, выжила из ума от стресса, расцвела улыбка. — Я знаю, что происходит. И вытащу нас.