На таких не женятся

Кровь отлила от лица. Блейк тупо уставился на закрытую дверь, забыв, как дышать. Он не хотел в бесстрашие. Никогда не хотел. Но у него отлично получалось быть тем, кем хотели стать другие. В итоге, даже бесстрашным. Первым в рейтинге. Блейк легко справлялся со страхами на симуляции: так, как учил отец. Оказалось только, в реальности все иначе. Под гнетом обстоятельств Блейк не смог себе врать. Не смог даже притвориться, что справляется. Он был в плену, друзей пытали, а Кэсс рядом улыбалась. Волна негодования, злости и отчаяния поднялась из его нутра. Блейк вскочил на ноги. — Я убью их! — он ринулся всем телом на дверь, пытаясь вынести железную пластину с петель. Почувствовал, как Паркер тянет его за рукав назад. — Блейк, сядь! — она развернула к себе парня, схватила его за грудки, воротник куртки был на уровне ее макушки. Взглядом призывала быть благоразумнее, но Блейк просто не мог. Его душа металась внутри тела, прыгая из груди в пятки и отскакивая к горлу, ладони потели, лицо бросило в жар. Он не должен был здесь находиться. Это была не его судьба. По иронии, Блейк отлично подходил на роль, которую занимал, но не хотел этого. Его сердце осталось в дружелюбии, он сам по сути был таким. Не мог не прийти товарищам на помощь, не мог с холодным рассудком придумывать план и улыбаться удачной идее под глухие вопли друзей за стеной. А чертова Паркер могла. — Почему мы просто сидели? — Он метнулся на девчонку с вызовом, злостью, навис над ней горой, но Кэсс не сделала даже шага назад. Вскинула подбородок, чтобы смотреть Блейку в глаза, вкрадчиво пояснила. — Потому что он зашёл один, — она развела руками, будто ждала от Блейка идеальной исполнительности, которую дать он не мог. Парень в принципе последние два часа помнил отрывками: эмоции перекапывали сознание, не давая мыслям встать в стройный ряд. — Я говорила, только если зайдут оба, иначе не получится эффекта неожиданности. — И что? — Блейк ее не слышал, не понимал и не хотел понимать. Паркер была спокойна и собрана, будто ей на все было плевать. Она! Кэсс, которая краснеет и треплется постоянно, была сейчас скалой, а он — размазней, которая ничего не может сделать. — Наших друзей там пытают! Теперь уже воротник Паркер оказался у него в руках. Блейк с жаром встряхнул ее за грудки, от чего голова Паркер дернулась, а ноги оторвались от земли — он не рассчитал силы. Испугался самого себя, поставил девчонку на землю, отступил. — И что ты хочешь сделать? — Паркер в ответ фыркнула почти презрительно, отдернула куртку вниз, поправляя складки у шеи. Метнула в Блейка опасный взгляд. — Сдохнуть первым, чтобы не слушать их крики? Эгоистично. — Она цокнула. — Выдадим себя раньше нужной возможности — не сможем привести помощь. Блейк оторопел. Интуитивно улавливал долю смысла в ее словах, но дружелюбное сердце в обертке бесстрашного слышало лишь холодный расчет и бездушность. Его отец гордился бы им, если бы он вел себя, как сейчас Паркер. Но Блейк не был таким. Отца придется разочаровать. Впервые в жизни. Отец Блейка был урожденным бесстрашным, тренировался с детства и метил на должность снайпера в элитном отряде. Его называли одаренным и талантливым, парень был нарасхват. Но дурость по юности взяла верх — он ввязался в скандал с дочерью одного из лидеров. Накосячил знатно. Фракция замяла дело, но с одним условием: на инициации его кровь над углями бесстрашия пролиться не должна. Он выбрал фракцию, в большей степени похожую на бесстрашие по стилю жизни: не формальную эрудицию или искренность с их любовью к законам, и точно не отречение — ушел в дружелюбие. Петь у костра и заниматься хозяйственной промышленностью не стал: организовал строительную компанию и несколько охранных подразделений. Связи бесстрашия помогли. Встретил любимую женщину и родил сына: здорового мальчика Блейка, ростом и габаритами быстро перегнавшего отца. Отец Блейка тренировал с детства. По знакомству парень даже прошел экспресс-курс подготовки для бесстрашия. И у него отлично получалось: бег, стрельба, метание ножей, рукопашный бой — Блейк бил все рекорды. Отец им гордился, и вопреки тому, что родители обычно хотят оставить чадо рядом, другого выбора для Блейка на инициации, кроме бесстрашия, не представлял. Осуществил свою мечту через сына. И Блейк был готов. Он видел, какими ресурсами обладает, на лету схватывал новые навыки, грех было это не использовать по назначению, пророченному отцу, только… Только отец Блейка не знал, не учел одного. Его сын породой пошел в него. Но внутренний мир парнишке достался от матери. Он был мечтательным, добрым и отзывчивым ребенком. Ему нравилось радовать папу лишь тем, как быстро он бегает. А Блейку бегать нравилось. Между рядов кукурузы, в колосистом поле, убегая от друзей в играх. Нравилось с папой бороться и все больше выигрывать, нравилось стрелять по банкам. Только когда он осознал, к чему это ведет, было уже поздно. Образ сформировался, надежды и чаяния родителя сошлись на одной фракции. Друзья отца тоже поддерживали эту идею. Блейк решил, что просто еще не вошел во вкус военной жизни. Может, это его? Может, ему понравится бегать не в полях, а на полосах препятствий? Стрелять не потому что банки смешно отлетают, а по приказу и в того, в кого скажут? Бороться, драться не за право не мыть посуду, а насмерть? Может быть. Он не знал. Но у Блейка хорошо получалось. Казалось, выбора не было. На инициации все шло, как и предсказывал отец. Неординарная физическая одаренность и подготовка быстро вывели Блейка на первую строчку рейтинга, которую он за собой закрепил, перекрыв дорогу даже урожденным. По утрам, как и раньше с отцом, продолжал тренироваться, делал все, что мог, и был в этом лучшим. Только так и не втянулся. С каждым днем Блейк все больше убеждался в том, что жизнь по форме и приказы не для него. Но продолжал делать, что умел. А что еще оставалось? Слиться с дистанции специально не позволила бы гордость и совесть. Блейк просто катился по колее, не зная, куда она приведет. А внутри с каждым днем все больше зрела грусть. Затаенная, на самом дне души, она слякотью расползалась, растекалась по организму. Блейк все больше хмурился, меньше общался с сокурсниками и больше тренировался. Не знал, куда податься еще. Его даже посетила крамольная идея податься в афракционеры, он знал, что люди там живут вне системы фракций, но не голодают поголовно. И там можно было выбить себе право на нормальную жизнь. Но одна мысль о выражении лица отца, когда тот узнал бы о решении сына, убивало такие идеи в зародыше. Он не хотел его разочаровывать. Блейк отца любил. Он решил, что будет продолжать обучение, а судьба сама расставит все на свои места. Тихо молился, чтобы его не отправили в снайпера или группу захвата — Блейк не хотел убивать. Но в момент, когда на обычной игре в обучении его настигла реальная опасность, Блейк столкнулся с собой. С абсолютным непринятием насилия, состраданием, рвущим сердце. Слушая вопли друзей, ему казалось, что с него самого снимают кожу живьем. Столкнулся с эмпатией, рвущей на части, с эмоциями, которые прятал долго и глубоко. Их оказалось столько, что это сбивало с ног. Блейк потерялся в самом себе и не мог найти ориентир, чтобы выбраться. Старые принципы, оказалось, на нем все-таки не работали. Не притерелся, не прижился, не втянулся. А о новых он никогда не думал. А еще он столкнулся с Паркер. И со всем тем, что она олицетворяла. Отцовское желание сделать из сына воина с холодным рассудком. Столкнулся с отрешенностью Кэсс, когда она слушала вопли за стеной. С холодными глазами, когда составляла план, с уверенностью в победе и полным отрицанием человеческих эмоций. Как она это делала? Казалось, даже болтовня Паркер, ее стоны боли — были всего лишь игрой. Она вся была ненастоящей, неподходящей, слишком холодной, была тем, кому эта жизнь идеально подходила. Это значило только одно: Блейк не вписывался. Столкнувшись с собой и своим отражением, картинкой, которую он выстраивал годами, Блейк понял, что больше не может держать лицо. Но что делать дальше — не знал. Знал лишь, что злость на обесчеловечивание людей во фракции, злость за людей, которые служат винтиками, и злость на таких, как Паркер, которые принимают это как должное, брала верх. — Как ты можешь так спокойно рассуждать, пока они там умирают от боли? — Блейк дернулся раненым зверем в ответ на оправдания бездействия Кэсс. Заметался по комнате, в прострации прощупывая стены, будто мог найти потайной выход. Паркер дернула его за рукав, развернула лицом к себе. Блейк оторопел от ее холодных глаз. — Блейк, сядь! — Она залепила ему пощечину тыльной стороной ладони такой силы, что парень от удивления опустился на стул, держась за щеку. Откуда столько мощи в мелкой девчонке? — Давай так, — она кивнула, когда парень от неожиданности успокоился, присела перед Блейком на корточки, заглянула в глаза. Стало не по себе от перемены эмоций: Паркер смотрела на него тепло. — Под мою ответственность. Я беру все на себя. — Кивнула она. — А ты просто делай, что я скажу. Не думай. Постарайся отрешиться. — Мотнула Кэсс головой в ту сторону, откуда ранее слышались крики. — Будто это тренировка. — Она надела на его запястья стяжки, как раньше. Встала, размяла шею. — Я почти уверена, что мой план сработает, — отстраненно, глядя в стену, пробубнила она, что-то просчитывая. Блейк недовольно рыкнул, снова дернулся. Она просто — как и они все — думает, что лучше знает! Но это не так! Человеческая жизнь не стоит информации, нужно было сразу выложить Винсенту все, что они знали! Только Блейк не знал ничего. Зато чертова Паркер, он уверен, знала много. Но для нее важнее было стать хорошим солдатом, чем человеком. — А я уверен, что ты свихнулась, — Блейк было подался вперед, чтобы сделать, как считает нужным — мелкая Паркер ему бы не помешала. Но в пах ему уперся ботинок Кэсс, Блейку пришлось сесть обратно. — Ничего, я верю в себя за нас обоих. — Она дернула уголком губ в скупой усмешке, Блейк посмотрел на Кэсс с подозрением. Было в Паркер что-то, к чему хотелось прислушаться, только образ отца вокруг нее Блейку сильно мешал. — Заткнись и атакуй, когда я заору. Ясно? — Она посмотрела на парня пытливо, взялась за поручни его стула, наклонилась к лицу Блейка. Парень недовольно мотнул головой. Выбора не было. У Паркер был хоть какой-то план. — Словами через рот, черт возьми, солдат! — Она гаркнула ему в лицо так громко, что Блейк на секунду оглох. Вжался спиной в стул, не ожидая от Паркер такой ярости. Она не холодна, он был не прав. Может, это была ее фишка? Сохранять в стрессовых ситуациях холодную голову, как его — быстро проходить страхи? — Раз у меня одной есть план и вера в него, я командую парадом и это приказ. — Кэсс оттолкнулась от ручек стула, встала напротив парня, сложила руки на груди. Приказной тон и поставленный голос заставили дойти до Блейка смысл всех ее предыдущих слов. — Повторить задачу! — Атакую Винсента, когда ты закричишь. — Кивнул он. Идиот. Девчонка дело говорит, а он телится. Блейк действительно ничего не мог сделать, а у Паркер был план. Просто он не ожидал, что критичная ситуация вскроет клапан и выпустит наружу все, что он так долго в себе хоронил. — Отлично. — Кивнула Паркер, внимательно оглядев парня. Села на свой стул, поправила скобы на руках. — Теперь ждём и не слушаем то, что они хотят, чтобы мы услышали. — Кэсс посмотрела на парня пытливо, прямо, будто пыталась глазами что-то сказать еще. — Мы не знаем, что там на самом деле происходит. — Как это?.. — Блейк растерянно нахмурился и снова вздрогнул от жесткого тона Паркер. — Я сказала сидеть и молчать! — Отрезала она. Блейк решил заткнуться. Раз мыслительный процесс в такой ситуации не его сильная сторона, он отдаст бразды правления Паркер — она не теряется даже под суровыми взглядами похитителей. Он же будет лучшим в том, что умеет. — Черт, Эрик был прав по поводу пинания хуев… Паркер прикусила язык, когда за дверью послышались шаги. — Ну что, готовы поговорить? — Винсент вошел в помещение с неизменной улыбкой. Но зашел один. Блейк дал себе обещание не тупить с сделать все, как сказала Паркер. Он мог быть сколько угодно хорошим бойцом, но за дверью была неизвестность, а как говорил дед: «на каждую крутую жопу найдется хуй штопором». Блейк был рад, что Паркер его остановила. И рад, что вовремя очнулся от эмоциональной истерики. — Даю последний шанс, — Винсент ковырнул мыском ботинка мелкий мусор на полу, — да и электричество, если у вас мозги встали на место, не хочу переводить. Блейк выдохнул через нос. Голос подала Паркер. — Что ты хочешь знать? — она серьезно посмотрела на мужчину, будто наконец осознала свое положение и была готова играть по их правилам. — Вот это уже славно. — Довольно усмехнулся Винсент. Встал напротив Паркер. — Слабые места вашего штаба и командного состава. — В упор проговорил он. Блейк не сводил с Кэсс взгляда. Девчонка оставалась спокойной. — У инструктора вашего семья есть? Где живёт? А у лидера, или кто там вас курирует? Винсент смотрел внимательно на серьезную Паркер. Она выдохнула обреченно. Неужели сдалась? Почему? Но Паркер улыбнулась. — Откуда нам такое знать? — Она беззаботно сложила губки бантиком. — Винни, ты лучше скажи, чем кожу увлажняешь, она просто сияет. — Кэсс пытливо нахмурилась, наклоняясь вперед, чтобы лучше рассмотреть лицо мужчины. — Специальным кремом? Кровью пленников? Винсент не отреагировал раздражением. Ухмыльнулся, цокнул разочарованно. — Так, значит… — задумчиво протянул он, поправил дреды у лица. — Может и кровью, — мужчина улыбнулся почти игриво, Паркер ответила тем же. У Блейка быстрее застучало сердце. — Самый последний шанс: слабые места штаба и командного состава. Отвечай, — Винсент резко растерял все веселье и уставился на Паркер не опасным — предупредительным взглядом. Будто снял оружие с предохранителя у ее виска. — Наш инструктор шоколадный торт любит, если это может чем-то помочь, — Кэсс либо была бездушной, либо прекрасно играла роль: беззаботно пожала плечами, улыбнулась. Винсент вскинул брови. — Занимательная информация, но бесполезная. Хотя я знаю, что тебе есть, что мне рассказать более дельного. — Он наклонил голову, не отрывая от Паркер взгляда. Вздохнул. — Нет? Ну, как хочешь. Ваша подружка следующая. Блейк нахмурился, не уловив смысла, пока через несколько секунд Винсент не шагнул в сторону, открывая пленникам обзор на дверь. В которую вошел его помощник. Парень волочил по полу куртку с телом на ней. Как когда-то Паркер, в отчаянном желании доказать свою дееспособность инструктору, катала по залу самого Блейка. Только это была не игра. На пороге оказалось тело Мерфи. С дыркой во лбу. — Не-е-ет! Блейка бросило в жар, он дернулся всем своим существом вперед, но остановился. Край сознания помнил о задании, но в основном — его разом покинули все силы. В голове стало пусто, он обмяк на стуле. Картинка перед глазами не могла уместиться в голове, была слишком шокирующей. — Достаточно наглядно я показал, что ждёт всех вас? — Винсент оглядел пару, прищурился, растянул губы в довольной улыбке. — Ну? Блейк не мог оторвать взгляда от бледного лица Мерфи, пока помощник Винсента его не утащил обратно. Тело била мелкая дрожь, Блейк был в шоке. — Я все скажу, — тихо пробубнила слева от него Паркер, Блейк перевел на нее потерянный взгляд. Голос ее был тухлым, едва дребезжащим, еле слышимым. Она смотрела перед собой, затем опустила голову, будто была не в силах держать такую тяжесть. — В главном штабе есть… — Блейк, как и Винсент, уже не слышали ее надломленного шепота. Мужчина подошел ближе, наклонился к Кэсс. И со стоном попятился назад, когда она лбом врезала ему по носу. Винсент зарычал сквозь зубы, зажимая кровоточащую переносицу. — Ха-а, нельзя быть таким доверчивым, Винни, даже с щуплыми девчонками. — Паркер заливисто рассмеялась, будто услышала самый смешной в жизни анекдот. — Ну ты даешь, будто зелёный совсем. — Потешалась она, с удовольствием наблюдая за капающей на бетон кровью с лица мужчины. На шум пришел помощник, хмуро оглядел Винсента, но тот отмахнулся, жестом показав не вмешиваться. — Это даже очаровательно, что к своим годам ты не потерял веру в людей, держись за это. — Хихикнула Кэсс. — Может когда нибудь с похищениями завяжешь, семью заведешь. — Разглагольствовала она, будто не видела только что тела мертвого лучшего друга. Блейк знал, что Паркер дорожила Мерфи. Отрицание? — Или она у тебя уже есть? Да? — Будто прочитав что-то на лице мужчины, она удивленно присвистнула. — Жена? О, и ребёнок. Девочка? Нет, мальчик. — Паркер забавлялась, перебирая варианты, и останавливаясь на нужных, будто была детектором лжи. Неужели в искренности такому учат? — Вот завяжешь, станешь человеком и свою человечность сыну привьешь, вырастишь его настоящим мужчиной. — Сука! — Паркер довольно прищурилась в ожидании удара. Снова смогла вывести его из себя. Это был ее план? Блейк понял, что отходит от шока, решил переживания по примеру Кэсс отложить на потом. Девчонка вела странную игру, и Блейк почувствовал, что надо сосредоточиться. Винсент ринулся к Кэсс, но на подлете, почти впечатав кулак в живот, согнулся, схватившись за ухо, скривился. — Нерв задела, паскуда! Кэсс рассмеялась, но тут же неожиданно умолкла, будто ее струну оборвали. — Это что… — она пораженно уставилась на верхний левый угол над дверью, обращая на себя внимание мужчин в контрасте тишины. — Снайпер! — заорала она во все горло. — Ложись! Винсент с помощником упали на пол. Блейк, дизориентированный происходящим, вспомнил приказной тон Кэсс, впечатавшийся в сознание. Это был призыв к действию. Он сделал то, что умел лучше всего. Атаковал.