На таких не женятся

Они ехали в ночь на джипе Вика. Паркер казалось, что не только буквально. Тьма обнимала ее со всех сторон, высасывая свет до капли. Не было больше радости, воодушевления, не было счастья — час назад Кэсс танцевала с друзьями, сейчас ее звала месть. Она променяла последнюю беззаботную ночь, когда можно носиться по штабу, кричать и смеяться, на застарелую злость. Больше не будет возможности играть в догонялки в спортивном зале, больше не будут закрывать глаза на шалость «посчитай задницы командиров», когда новоиспеченным бесстрашным перед назначениями разрешали практически все. Дальше — работа, задания, служба. Паркер променяла последнюю ночь юности на компанию Вика. Было обидно. Но она не могла упустить этот шанс. Почти физическую боль причиняла мысль «отпустить» ситуацию. Она не могла. Такая уж Паркер была. Все умели прощать. Кроме нее — слишком больно было тогда и за эту боль она не могла не отплатить. Кэсс готова была променять последнюю беззаботную ночь на джип, рассекающий ночь. Такова была цена мести. — Зачем ты со мной поехал? — она обернулась к мужчине за рулем. Тревога ворочалась в животе, хотелось отвлечься. — Боже, только не говори, что выпала возможность убрать меня без лишних свидетелей, наконец, — округлила она глаза и отодвинулась к окну. Вик выгнул бровь, мазнул по девчонке взглядом. — Ты такая с рождения или этому где-то учат? — дернул он верхней губой, покачал головой. Кэсс недоуменно нахмурилась. — В смысле? Виктор посмотрел на Паркер с насмешкой. — Думаешь, если бы я хотел тебя сейчас пристрелить, сказал бы тебе об этом? Кэсс поджала губы. — А почему нет… что я могу сделать? — в ироничном принятии пожала она плечами. — Конечно, я много чего могла бы сделать, — не без гордости спохватилась Паркер, — выпрыгнуть из машины, напасть на тебя, выкрутить руль. — Залихватски облизала она губы под скептичным взглядом бесстрашного. — Я, знаешь ли, не специалист, но в передрягах побывала… — Я еду развлечься. — Перебил ее Вик, устав от трепа девчонки. — Видишь ли, бар заняли малолетки, — беспечно объяснил он, — концертов приличных сегодня нет, а посмотреть, как в переулке зарежут бесстрашную через два часа после присяги — вот это будет настоящее шоу, — растянул он губы в широкой улыбке, Паркер на это фыркнула и поежилась, отвернувшись к окну. Они ехали дальше в ночь и ночь сгущалась в ее сердце. За окном джипа начали мелькать одноэтажные бетонные блоки домов, ребра заныли. Создавалось ощущение, что Кэсс на грани предательства. Только кого она предавала? Фракцию? Эрика? Себя?.. Она упрямо мотнула головой, растерев на ладони чернила адреса, уже выжженого в памяти. Паркер слишком долго к этому шла, чтобы отступить. Но неприятное предчувствие не отпускало. Паркер пыталась заставить себя думать, что находится на задании. Не выходило — отчаянное осознание того, что делает она это не ради других, не ради спасения и не по плану, а эгоистично, ради себя, стучало в черепной коробке. Ладони начали подрагивать, Кэсс скрестила руки на груди. Она же правильно поступает?.. Правильно. Нападавших оставил безнаказанным правопорядок, но она им такой роскоши не подарит. Джип шумно затормозил по гравию. Кэсс прочитала название улицы, посмотрела на Вика. — В нескольких кварталах, чтобы машину не засветить, — недовольный непониманием девчонки пояснил он. — Придется прогуляться. Кэсс кивнула. Шаг. Шаг. Еще шаг. Паркер просто заставляла себя идти. Вперед, за широкой спиной Вика. Тучи сгущались, сознание пьянело, руки тряслись. Приближение к цели выбивало из колеи, она оказалась здесь, кажется, неожиданно. Вот только вчера она вернулась из больницы, где лежала Лен. Вот только что слышала диагнозы о бесплодии из-за травм. Минуту назад сидела у кровати сестры, которая не ела неделями, не хотела просыпаться и жить. Прямо сейчас тонула в чувстве вины. Вернуться в реальность никак не удавалось, вокруг все казалось грязным, смазанным сном. Они повернули за угол, адрес мелькнул перед глазами, но Паркер его не видела. Она шла в тоннеле, в шорах из собственной беспомощности и злости. В горле першили слезы. Вик еще в джипе дал ей шапку, прикрыть запоминающийся цвет волос, поверх своих они накинули неопределенного цвета поношенные куртки. Краем сознания Кэсс осознавала, что без бесстрашного не справилась бы, что было глупо идти без плана, что было глупо прокручивать все три года миллиарды вариантов развития событий и не выбрать в итоге ни одного. Но сделать Паркер с собой ничего не могла. Упрямо шагала в пропасть. Она пьяно следовала за мужчиной и не могла поднять руки, чтобы придержать дверь за ним — та больно врезалась в плечо, но не отрезвила. На первом этаже двухэтажной бетонной коробки их остановили вопросом, Вик узнал, здесь ли они могут найти «Бритву», дав за дальнейшее «ничего не слышу» денег. Кличка бандита резала Паркер наживую. Все из информации в нем. Это был второй — изгой. Бывший бесстрашный из отчета Вика, по непроверенным данным, скончался от передоза год назад. Это был единственный шанс, но Паркер вело, она спотыкалась на каждой ступени при подъеме вверх. Вик окинул Паркер взглядом и глухо постучал в дверь, держа пистолет наготове. А когда та открылась с протяжным скрипом, Паркер врезалась глазами в его лицо. Это был он — как на смазанном снимке на листке. Как на портрете. Это лицо она бы узнала из тысячи. Невзрачное, узкое, с впалыми глазами, щетиной клочками, ничем не примечательное, но именно его Кэсс бы нашла в толпе за секунду. Мужчина, ростом чуть выше среднего, удивленно поднял руки, когда дуло пистолета заставило его попятиться вглубь комнаты. Кэсс вошла первой, Виктор за ней. Она во все глаза смотрела на изгоя и не могла поверить, что он во плоти стоит перед ней. Мужчина же долго не раздумывал. Оправившись от шока, ломанулся к двери сквозь Паркер, Кэсс на натренированных инстинктах остановила его ударом колена в живот. Изгой охнул и попятился, а Паркер проснулась. Ярость вскипела слезами в ее глазах, руки теперь дрожали от гнева. Согнувшегося мужчину она толкнула обеими руками в плечи, еще раз и еще, пока не впечатала в стену. Страха перед ним не было — только презрение и отчаянная злость. — Элеонор Паркер, — ее голос звенел звериной ненавистью, когда она заглянула мужчине в глаза, — три года назад ты и еще один отброс ее изнасиловали. Зачем? В плотной тишине безысходности звучало только дыхание их двоих. Изгой нахмурился, а затем сквозь кашель рассмеялся. — Своевременно ты, — гоготнул гнусаво Бритва. — Правда хочешь узнать ответ? — он с улыбкой, гадкой, язвительной, взглянул исподлобья на Кэсс, покосился на Вика с пистолетом. — Только что ты мне сделаешь, малявка? Пырнешь вилочкой в колено? Паркер моргнула. — Да. В секунду схватила вилку со стола рядом и воткнула ее в бедро изгоя, прямо над коленной чашечкой. Мужчина вскрикнул и озверел. Выпрямился, возвышаясь над Паркер, замахнулся лапищей, но Кэсс уклонилась от удара, выхватила из голенища нож, перехватила руку мужчины и всем весом вкинувшись в него, пригвоздила острием ладонь изгоя к стене. Бритва взвыл от боли, махнул второй рукой, пытаясь вынуть нож из кровоточащей ладони, но ту перехватил уже Вик. — Ну-ну, тише, — с ласковым смешком пропел он, одним движением приковав свободную левую руку изгоя стяжкой к трубе батареи. — Вот этого я не ожидал, Паркер, — хмыкнул он, обернувшись на девчонку. — Мое почтение. Вик ловко ногой подвинул табурет под стонущего изгоя, заставил его сесть. Стяжками приковал ноги того к ножкам стула. Паркер смотрела на белые пластикове полосы на ногах Бритвы и понимала, что неделю назад сама была также связана. Только на игре. Не перед лицом смерти. Ошалело огляделась по сторонам. Комната шесть на четыре, кровать, стол с двумя табуретами, комод, дверь в ванную. Подонок жил не роскошно, бедно, но сносно. Сносно. Пока Паркер жрала себя по кусочкам каждый день. И к моменту их встречи не оставила от себя почти ничего. А ведь последние несколько недель даже не вспоминала о нем. Об этом животном, приколотым ее ножом за ладонь к стене. Веселилась, бегала, жила. Действительно жила это время. — Ну? — окликнул ее Вик, убравший за пояс пистолет. — Что дальше? В его глазах горел азарт, а в глазах Паркер уже не горело ничего. Там была пустота. Она подошла к изгою. — На вопрос отвечай, животное, — тихо прорычала она, сама, как зверь, наклонившись к мужчине. Тот сплюнул на пол. Паркер взялась за торчащую из ноги изгоя вилку. — Зачем. Ты. Это. Сделал. Зачем напал на нее. И повернула ручку орудия в ране. Изгой взвыл и выгнулся, плотно сжал губы, скривился. — Да просто, — прохрипел он, Кэсс провернула вилку в его ноге еще раз, с усилием. — Не в то время не в том месте она была! — в отчаянии воскликнул он. — Что ты хочешь от меня услышать? — Раздраженно, сквозь стон, распахнул он глаза. — Что я мразь и отброс? Так и есть! Паркер сделала шаг назад, ощущая себя глыбой льда с выжигающим напалмом в сердцевине. Гнев кипел в ней с такой силой, что казалось, она осыпится пеплом в свои же берцы. Кинула взгляд на Вика, который со скрещенными на груди руками со скепсисом смотрел на Кэсс. — Ты его пытать хочешь или действительно докопаться до сути человеческой тьмы? — вскинул он брови. Кэсс дернула губой. Не до полемики. Она вздохнула. Достала из второго сапога еще один нож. — Видишь ли, — инфернальная ярость, не сама Кэсс, говорили в ней, когда она снова шагнула к изгою, приставив к его горлу нож. — Моя бывшая фракция — искренность, — медленно протянула она и расплылась в улыбке, когда поняла, что наслаждается этой властью. Наслаждается тем, что тот, кто мучал ее три года и являлся в кошмарах на каждом пейзаже страха, сейчас сидит связанный перед ней и стонет от боли. — Нас тренировали чувствовать правду, — блеснула глазами она и бросила взгляд на Вика. От одобрительно усмехался. — Я не очень хороша в чтении людей, — вернула распахнутым глазам Бритвы взгляд Кэсс. — Но твою руку могу дать на отсечение — сейчас ты, мразь, брешешь. Она с силой вдавила плоскую сторону лезвия в шею мужчины, заставив того зажмуриться, отступила. Кости вибрировали, сознание было ясным. Сердце загнанно стучало, но Паркер чувствовала свою правоту. Прищурилась. — Да не знаю я, почему! — метнулся на месте изгой, но прибитая к стене рука помешала, он закашлялся от боли. — Почему люди делают то, что делают?! Кэсс зло усмехнулась. Она чувствовала, что у изгоя был ответ. И ей он был жизненно необходим. Ей нужно было понять причину беспросветного трехлетнего кошмара, в котором жила. — В самом деле, — нахмурился Вик, с вопросом в глазах посмотрел на Паркер. Давал понять, что этот допрос хоть и был классным шоу, но являлся откровенной глупостью. Паркер смотрела на мужчину перед собой, а в глазах стояли заплывшие от ударов глаза сестры, сломанная загипсованная ключица, в ушах слышался вой Лен от того, что та уже не могла плакать. У нее впереди была вся жизнь, карьера, она была лицом их семьи, должна была стать лицом инициативы отца, была волонтером… — Из чего состоит ай-пи адрес? — вдруг обернулась она к Вику. Бесстрашный хотел усмехнуться, но нахмурился, споткнувшись о взгляд Кэсс. — Первые три цифры — номер хоста, последние — адрес сети… — проговорил он. Паркер трясущимися руками достала из нагрудного кармана куртки в несколько раз сложенный лист бумаги, развернула. И глаза ее распахнулись. Последний адрес в цепочке, из-за названия которого тот не давал ей покоя, был «Иллинойс». Только в отличие от остальных, которые были фикцией, ап-пи адрес был такой же, как у первого отправителя. Значит, это было не просто названием стертого с лица земли города… адрес был здесь. Не за стеной. Эрудиция спонсировала фронт. Паркер опустила взгляд на изгоя. Тот вжался в стену, потому что глаза девчонки опускали его прямиком в ад. И она сама была готова туда с ним спуститься, судя по собранной позе и кошачьм шагам в его сторону. Кэсс наклонилась, оперевшись рукой о стену. Рядом с кровоточащей ладонью с ее ножом. Он не мог дать правильно ответа, потому что она неправильно задавала вопрос. — На кого ты работаешь? В точку. Паркер безошибочно определила в глазах Бритвы узнавание. Виктор подобрался на месте, опасное изменение в Кэсс говорило, что она точно теперь знает, что делает. — Отвечай! Голос ее не повысился — вырвался из груди приказом самого сатаны. Вилка провернулась еще раз, изгой заголосил. — Не работаю! — сдался он. — Это Браха, Браха! — Паркер отпустила рукоятку, оттолкнулась от стены. — Он что-то вроде подрядчика, у него можно найти работу. Иногда платит за налеты или нападения, грабежи, но это все, что я знаю! — затараторил мужчина. Был слабым или не хотел страдать за чужую волю — не имело значения. Это подтверждало догадку Кэсс. Если через Кристофера эрудиция, или отдельные ее члены, спонсировали фронт, помогая тем устраивать теракты... Они могли нанять и изгоев, чтобы напасть на Лен. Чтобы заставить отца прекратить разработку неугодной им инициативы. — Как его найти? Как найти Браху? — Вик удивился ледяному тону Кэсс. — Я не знаю, — мотнул головой изгой. Испугался, заверещал, когда Паркер снова приблизилась к нему. — Честно, не знаю! Он сам тебя находит, или ты на него натыкаешься, он кочевник! — взмолился Бритва. — Появляется и исчезает, это все, клянусь! Паркер отошла на серединку комнаты, перекинулась взглядом с Виком. Мужчина ее не узнал. Тьма сгущалась вокруг Паркер, превращая мелкую девчонку в демоническое существо. Он не знал, что в таком маленьком человеке может быть столько ненависти. Смертоносной и злой, наслаждающейся болью. Знал бы — еще во время инициации положил бы на Паркер глаз. Она была восхитительна с кровью на кончиках пальцев. — Поздравляю с успешным допросом, — дернул он уголком губ, подходя к девчонке. — Закончишь сама? — он заглянул ей в глаза, где отражалось само чистилище. — Что? — дошло до изгоя значение слов бесстрашного. — Нет, нет! Пожалу… — Заткнись, — твердо перебил его Вик. Бритва притих. Паркер моргнула. — Только желательно без шума, — бесстрашный кивнул на нож в руке Паркер. Такого веселья он не ожидал. Девчонку не прикончат — она прикончит изгоя сама. Это было свиданием со смертью, как и предсказывал Вик, только он неправильно расставил роли. Паркер потерянным взглядом посмотрела на мужчину, затем на изгоя. Сделала шаг назад и пришла в себя. — Я не могу… — шокировано проблеяла Кэсс, — не могу… Она пораженно смотрела на нож в своей руке. Это оказалось неожиданностью. Она не могла убить человека. Не так. Но должна была. Обязана. Лен и себе, своей трехлетней войне с болью и ненавистью. Вик хмыкнул разочарованно. Ожидаемо. — Что в таком случае собираешься делать? — цокнул он в мрачном веселье наблюдая за Паркер. Кэсс моргнула. Она не знала. Не знала, что делать. Она должна была убить этого человека, впороть горло тому, что причинил ее семье столько боли, но не могла. Слишком маленькая под весом собственных чувств, она с трудом расправила плечи — те несли слишком большую ответственность. Комната сужалась, боль и страх сдавливали горло, ей было нечем дышать. Она не могла его отпустить. Не могла. Но и «отпустить» тоже. Человек перед ней влиял на все ее прошлое. И на ее будущее. Вся ее жизнь зависела от ножа в руке — опустит или окрасит кровью? Паркер неожиданно осознала, что перепутье из старых сказок на самом деле не выглядит, как камень перед богатырем на дороге. Оно ощущается так. В затхлой комнате изгойского района, с кровью на пальцах, с бесстрашным с пистолетом за спиной и с разрушившим ее жизнь изгоем на стуле. Оно воняло консервированной фасолью, пылью и жеваным мясом внутренней стороны щек. Перепутье ощущалось необходимостью сделать выбор — убить насильника сестры или отпустить живым. Паркер не могла себе позволить ни того, ни другого. Сам этот выбор ее душил. В ушах зазвенело, пред глазами поскакали черные точки. Кэсс не представляла, что бывают такие дни, скомкавшие в себе всю предыдущую жизнь. Ее замутило, голова кружилась. Но она не двигалась. Не могла. Ничего не могла сделать. Обязанность решить — убивала. — Ну? — в нетерпении шагнул к ней Виктор. Паркер открыла рот, но ничего не смогла сказать. Она обязана была выпотрошить ублюдка напротив, и предавала всю свою семью, себя, бездействием. Она не могла решать. Оба варианта заставят ее перейти черту, а ноги Паркер не двигались. Не могла стать ни предателем, ни трусом. Что делать? Тяжелые решения последних трех лет встали комом в горле. Она ни у кого не просила помощи, всегда справлялась сама. Сама. Когда ее предавали, справлялась. Справлялась, когда били, принуждали, угрожали, душили. Справилась, когда полиция не смогла найти насильников. Справилась, когда Фор ее предал. Справилась, без данных и с будущим благодаря классу «а», уйдя в армию. Справлялась на инициации. Одна. Нашла способ выследить нападавших, будучи бесправной курсанткой. Справилась. Сама. Без чьей либо помощи. Кроме… Паркер не знала, что делать. И не могла этого вынести. Одна. Наладонник пиликнул под пальцами, тихое «слушаю» разрезало тишину. — Эрик, мне нужна твоя помощь.