Рисунки из прошлого

Сэн тихо спускалась по лестнице, босыми ногами аккуратно ступая по деревянным половицам и вместе с этим придерживая полы кимоно, чтобы не упасть. Купальни спали, возвращаясь в свой привычный режим. Не такой, как у всех. Здесь снова можно было желать доброго утра лишь вечером — когда просыпаются гости. Спали все — купальщицы, жабы, да даже Юбаба и та, наверняка спала в такую рань. Но что разбудило девушку в такую рань — известно. Снова сон, который в этот раз крутился в ее голове быстрее, с финалом ярче и красочнее, чем в предыдущий раз. «Ну, ничего — думала Тихиро, — я такими темпами скоро привыкну». Отчего-то утром всегда легче думать о неприятных, плохих вещах. Ты понимаешь, что это сон, простая чушь и все твои переживания — пустое. Поэтому девушка решила первым делом забыться где-нибудь… На кухне. Тихонько пройдя мимо лабиринта ванн, Сэн аккуратно прошмыгнула на кухню, которая, к счастью, пустовала, и начала поиски. Поиски же не увенчались успехом. Из съедобного, на данный момент, шатенка нашла лишь кусок хлеба, зажаренный еще на вчерашний завтрак. Обреченно вздохнув, Тихиро не оставалось ничего, кроме как съесть его и забыть про еду на ближайшие несколько часов, пока не проснутся купальни и не начнется завтрак. Хоть она и была ученицей самой Юбабы, но в отличие от Хаку, который был здесь однозначно «своим», она так и осталась здесь чужой для всех, всего лишь девчонкой-человеком, которую каким-то ветром сюда занесло. Поэтому за те месяцы, которые девушка тут провела в этой должности, она, к сожалению, так и не научилась раздавать приказы этим ворчливым жабам, которые то и дело норовят нахамить или сказать что-то колкое. Доев порядком уже сухой ломтик хлеба, Сэн поняла, что единственное место, где она может забыться сладким сном — сад. Прекрасный сад, в котором всегда лето, всегда тепло и спокойно… Там она, пожалуй, сможет забыть про свой голод. Приятные мысли о саде как-то неожиданно захлестнули молодую колдунью. Она вдруг представила, как романтично лежит на траве, укутавшись в уже порядком сползшее кимоно и будет лежать там, до тех пор, пока ее не разбудит какой-нибудь прекрасный принц. Ну, или не прибежит лягушонок и не скажет, что Юбаба снова придумала какую-нибудь очередную ерунду. Но на случай, если все же будить ее придет принц, девушка решила перед выходом из купален задержать взгляд на отражение в окне. От глаза к щеке тянулись линии от подушки, глаза же были красные от усталости и недосыпа, но в остальном, можно было с уверенностью сказать, что Юбаба постаралась на славу — макияж остался нетронутым, будто ведьма только что его нанесла на лицо своей ученицы. Что касается кимоно, оно было все также прекрасно, только ослабли немного ремни, и кимоно спадало, оголяя округлые плечи Тихиро. Она поспешила поправить тонкую ткань, однако, шелк все равно соскальзывал вниз. Прическе же в действительности пришел конец — волосы выбились, гребень сполз вниз и уже слабо удерживал волосы на затылке. Зачесав выбившиеся из прически пряди назад, Тихиро заключила, что для встречи принца ранним утром самое то, и направилась было из кухни, как вдруг на другом конце комнаты услышала звон посуды.

***

Хаку открыл глаза, проснувшись так резко по причине плохого сна. Какие-то смутные воспоминания о нем блуждали в голове, но при попытке хоть за одно зацепиться — все клочки разодранного кошмара разлетались и испарялись где-то в глубинах разума. Оставался лишь неприятный осадок, что зудил в груди. Юноша потер глаза и оглянулся. Его родная комната, в которой пахло сырым деревом. Зима… Здесь так всегда. Эта каморка, о которой знали даже не все в купальнях, была местом, где ему было спокойно и тихо, как ребенку в родном доме. Заскрипел под тяжестью шагов деревянный пол, Хаку прошел к двери и распахнул ее так, что холодный воздух, ворвавшийся во влажную, душную каморку, хлестнул его по лицу, моментально сметая с брюнета остатки сна.

***

— Кто здесь? — негромко спросила Тихиро, внимательно осматривая кухню. Из-за стола, заставленного огромными блюдами, появилась темная макушка. Взбив рукой и без того взъерошенные волосы, на девушку смотрел Кано. Поняв, кто перед ним, две упрямые морщины меж бровями разгладились, и лицо парня из нахмуренного стало безмятежным. — Это же моя госпожа! — расплылся в несколько усталой улыбке юноша и направился неспешным шагом навстречу Тихиро. Последняя же также двинулась в сторону друга. — Ну, зачем же так официально? — усмехнулась она. Подойдя к Тихиро, Кано остановился и движением указательного пальца приказал ей покрутиться. Шатенка прыснула, но все же покрутилась. Полы кимоно разлетались и от тяжести придавали динамику движениям девушки. — Выглядишь ты, как самая настоящая госпожа, хочу я тебе сказать, — Кано улыбался и глаза его, сонные и уставшие, превращались в узкие щелки. Не давая возможности ей ответить, брюнет встал рядом и торопливо взял Тихиро под локоть и повел к столу. Усадив ее на стул, он прислонился к столу спиной. — Чего желаете, госпожа? Максимум, что я могу вам предложить… Чай. Тихиро на мгновение задумалась. -Да, от чая я все же не откажусь. Но не называй меня больше госпожой, я прошу тебя, — усмехнулась девушка, заправляя волосы за ухо. Кано кивнул и прошел за стол, где копался до этого и стал доставать кружки. На некоторое время в кухне повисла тишина. Тихиро, подперев рукой лицо сидела и наблюдала за другом, который не слишком торопливо заваривал чай. Ранее утро было полно спокойствия и безмятежности. Вот он Кано. Где-то наверху сейчас спят Юри и Хаку. Ночные кошмары и вчерашние переживания именно сейчас казались абсолютной глупостью. — Ты прекрасно выглядишь, Тихиро, — прервал ее мысли голос Кано. –И вчера и сегодня. — Спасибо, — улыбнулась она, принимая из рук брюнета чашку крепкого черного чая. Кано встал у шкафов с посудой, прислонившись к ним спиной, шумно отпил из своей кружки и поднял на шатенку глаза. — Я видел тебя вчера. Видел тебя, как ты шла по купальням с Хаку. Ты была великолепна, правда. Перед глазами вспыхнул вчерашний вечер. Тело Кано ныло от усталости, не давая забыть этот кошмар, круговорот лиц гостей, который для него не закончился всеобщим отбоем, когда всем разрешили уйти спать. Стоя на кухне, он мысленно перенесся в самое начало бесконечного вечера, перетекшего позже в глубокую ночь, когда весь мокрый от удушающего пара ванн, он смог вырваться и пройтись за новыми табличками.

***

Он шел, вытирая пот с лица рукавом юкаты, мечтая лишь о том, чтобы все поскорее закончилось, как вдруг почти у самого поста был остановлен долговязым работником Иммо, с большим колпаком на голове. Иммо нахмурил толстые брови и рукой ткнул Кано в грудь. — Стой, куда бежишь? — прогремел низкий его голос. Кано поднял глаза и вскинул бровь. — Подожди, надо пропустить господина Хаку и госпожу Сэн с новыми гостями, — не дав возможность Кано открыть рот, сообщил ему Иммо. Юноша, наконец, посмотрел перед собой. За спиной остановившего его Иммо действительно шли новым потоком гости, среди которых можно было увидеть Тихиро и Хаку. В этом кимоно, да еще и под руку с Ним, она и правда выглядела «госпожой» и самой настоящей ученицей ведьмы, перед которой кланялись жабы и большеголовые смотрители, вроде этого Иммо. На лице девушки не было ни капли сомнения. Она шла, вскинув подбородок, и даже не обращала внимания на то, что происходило вокруг нее. Ученики ведьмы выглядели роскошно, как и подобает таковым особам. Кано стоял, обливаясь потом. Ему было непривычно видеть подругу детства в новой роли, новой даже для нее самой. Брюнет рукой растормошил волосы на голове, не отрывая взгляд от проходящих куда-то в лабиринт коридоров Хаку и Сэн. Наконец, он почувствовал, что Иммо больше не сдерживает его рукой. Проход к посту с табличками был свободен, и он мог продолжить выполнять свои обязанности.

***

И вот Казу снова стоял на кухне, где неподалеку молчаливо сидела Сэн, уткнувшись носом в кружку. Казалось, прошло всего несколько секунд с его слов, девушка молчала, опустив глаза вниз. — Мы с тобой вчера даже не пересеклись, — тихо сказала Тихиро, встретившись с немигающим взглядом брюнета. — Да, но я тебя видел. А вот ты меня нет, — спустя паузу ответил ей Кано с вялой улыбкой. Одним глотком допив чай из мелкой кружки, он поставил ее рядом и встал с другого конца стола, за которым сидела Тихиро. Облокотившись на столешницу, юноша сцепил пальцы в замок, продолжая гипнотизировать девушку тяжелым взглядом. — Мне было непривычно видеть тебя вчера такой. Такой… Своей. Своей, в смысле, что ты здесь «своя». Ты была тут «своей» вчера. Я… Впервые это заметил. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Тихиро, скривив невольно губы. Кано на мгновение опустил глаза, обдумывая, что сказать. — Все просто, Тихиро, точнее, Сэн, прости, — Кано натянуто улыбнулся. — Просто ты действительно стала частью этого места, я не знаю, хорошо это или плохо… Смотря для кого. — Кано, что ты несешь, я не… — распаленно начала было шатенка, но тот прервал ее движением руки. — Тихиро, я уже давно, точнее, с самого момента, как я здесь, думаю о том, как отсюда сбежать. И я верю, что однажды, мы сможем это сделать. Но в мою голову вдруг пришел такой вопрос… Как только появится возможность нам с Юри сбежать, уйдешь ли ты с нами? На кухне повисла тишина. Откуда-то справа доносились раздражающие и звонкие звуки воды, капающей из крана. Тихиро ошарашено смотрела на сидевшего напротив нее Кано. Последний сидел спокойно, не двигаясь и даже не моргая. Его взгляд казался равнодушным. — Кано, что за вопросы такие?! — раздраженно выпалила Сэн, уперев ладони в стол. — Не спеши с ответом. Я не хочу с тобой ссориться или как-то тебя обидеть. Я просто хочу, чтобы ты подумала над тем, что я сказал. — с тем же спокойствием произнес брюнет. Тихиро опустила глаза и села, обхватив пальцами кружку. — Я уже не уверен в том, что ты хочешь отсюда уйти. Тебе здесь хорошо, это надо признать. Ты занимаешься магией и вот-вот закончишь обучение. Здесь есть Хаку, с которым у вас, надо признать, очень уж нежные сложились отношения, — с кривой усмешкой произнес Кано и провел рукой по лицу. — Мне хорошо, потому что здесь ты и Юри, — затравленным голосом произнесла Тихиро, уставившись на стол. С другого конца стола послышался еще один смешок. — Тихиро, мы не можем быть здесь вечно. Мы здесь не свои. И я, и Юри, мы хотим домой. Это все, — Кано развел руками, — не наш дом. И я хочу, чтобы и ты подумала над тем, где твой дом и чего ты хочешь. Что будет дальше. С тобой, когда ты закончишь обучение, со мной, с Юри. Сердце в груди шатенки бешено колотилось. Услышанное здорово вывело ее из колеи, и она больше не знала, что ответить. Уперев взгляд в стол, она сидела, опустив голову и судорожно сжимая пальцами кружку. Кано смотрел на подругу, сведя брови на переносице. Поджав губы, он медленно обошел стол и оказался рядом с Сэн, которая продолжала сидеть, как и раньше. — Я не злодей, Тихиро. Просто кто-то должен был добавить немного реальности в эту… сказку. Так что… подумай о том, что я сказал. Не увидев никакой реакции на слова, Кано прошелся рукой по макушке девушки, спустившись на затылок. Пальцами он нащупал гребень, еще державший волосы собранными. Он улыбнулся одним уголком рта. — Ты носишь гребень, — почти шепотом произнес Кано, пытаясь заглянуть девушке в глаза. Та сидела неподвижно. Казу кивнул несколько раз, будто самому себе, дотронулся тыльной стороной руки до ее щеки. — Не обижайся. Брюнет подумал о том, что это было самое глупое решение, сказать «не обижайся» после такого диалога. Сказанное им явно задело Тихиро и он знал это. Нарочно преподнес ей это так, заставив ее задуматься и расставить приоритеты. В каком-то смысле разговор был и для него очень важен. Ведь сказав ей про нее и Хаку он дал себе и ей понять, что… Ревнует? Да. Ревнует. Потому что она с Хаку проводит часы, о нем печется и заботится, и на него смотрит так, как не смотрит на Кано. Он не мог для себя решить (или может признаться), ревнует ли Тихиро, как давнюю подругу или как… Как Тихиро. Как девочку или уже даже вполне себе девушку. В любом случае, это было сейчас не так важно. Так как она, по мнению Кано, еще не скоро захочет с ним говорить. Брюнет вышел из кухни, направившись вверх по лестнице, ведущей в спальни. Сэн же так и осталась сидеть за столом, сжимая пальцами кружку с недопитым чаем. Утренней безмятежности и умиротворения как не бывало. Слова Кано крутились у нее в голове, заставляя сердце испуганно стучать о ребра. Ведь как бы он это не преподнес, он говорил абсолютную правду. Сэн была не уверена, что готова так просто уйти, если бы завтра им всем выпала возможность вернуться. Во многом потому что… Возвращаться было некуда. В голове девушки роились мысли, перебивая друг друга и создавая в голове страшный гул. Поджав губы, девушка потерла пальцами переносицу и шумно вздохнула. Кано говорил правду и от этого никуда не деться. Настроение было нещадно испорчено, хотелось не распластаться, подставив лицо солнцу, а свернуться калачиком, укрыться плотными полами кимоно и заснуть в беспамятстве, а проснувшись, снова, как и этим утром, еще какое-то время назад, решить, что все это пустяк и решение вопросов не стоит стольких переживаний. Сэн сползла со стула и, подбирая полы кимоно, направилась к выходу. На улице светило солнце, да так ярко, что можно было подумать, приближается весна. Снега почти не было, но холод щипал щеки и шелковое кимоно уже не сильно согревало. Найдя у входа свои гэта, которые ночью с нее стянул Хаку, Тихиро поспешила надеть их на голую ногу и, уже было ступила на мост, как вдруг услышала хлопки откуда-то сбоку. Девушка на секунду застыла на месте и задумалась, но все же решила пойти на шум. Нырнув в калитку, шатенка пересекла маленький садик. Она огляделась, но никого рядом не было. Тогда Тихиро направилась к лестнице, которая вела к комнате Хаку. Замерев на первой ступеньке и с осторожностью выглядывая из-за угла, она тут же услышала едва слышимые кряхтения. Спустившись ниже, девушка увидела, как в самом конце лестницы, распластавшись в неестественной позе лежал сам Хаку и, видимо, пытался подняться. Тихиро ахнула и мигом полетела вниз по ступенькам. Впечатавшись в стену руками, девушка рухнула на пол к дракону. — Хаку! Что стряслось? — выпалила Тихиро и руки ее устремились к его лицу, лихорадочно шарящие по нему в поисках ссадин или синяков. Хаку, попутно пыхтя, сел и прислонился к стене. Его черные штаны хокама были все в белой пыли, как и его юката, без завязок сползшая с плеча едва ли не до запястья. Брюнет растерянно оглянулся, будто сам пытался вспомнить, что же с ним произошло. — Я оступился и полетел вниз, — прокряхтел Хаку, тяжело дыша и ощупывая руку. — В первый раз со мной такое… Я, видимо, еще не проснулся. А ты что тут делаешь, Тихиро? — наконец, брюнет поднял глаза на шатенку и удивленно вскинул брови. — Да так, мимо проходила, — ответила девушка первое, что пришло в голову, и пожала плечами. — Ты можешь подняться? Надо зайти в комнату, на улице очень холодно. Хаку кивнул и Тихиро поспешила помочь дракону встать. Брюнет ногой толкнул дверь и оба поспешили поскорее ввалиться в комнату. В каморке дракона было хорошо натоплено, с утреннего мороза казалось, что даже слишком хорошо. Тихиро стянула гэта с замерзших ног и поспешила запрыгнуть на кровать Хаку, пока тот нерасторопно снимал обувь на входе. В комнате было тепло, уютно и одним словом хорошо. Сэн, медленно моргая, огляделась и поняла, что уже давно не была здесь. Убрав холодные ноги под полы кимоно, она сладко улыбнулась воспоминаниям о своем последнем здесь пребывании. Хаку прервал поток ее ностальгических мыслей, плюхнувшись рядом и уставившись на нее искрящимися радостью глазами.  — Ты как?.. Сильно ударился, когда летел? — словно опомнилась, вдруг произнесла Тихиро, встрепенувшись и подсев ближе к брюнету. Тот улыбнулся и запрокинул голову назад. — Ничего страшного, просто ушиб руку, а так… Я в порядке, — тихо произнес брюнет, накрыв своей рукой ладонь Тихиро. В ответ девушка не смогла сдержать улыбку. Но, почувствовав шероховатость ладоней брюнета, схватила его руку и впилась в нее внимательным взглядом. — Ну вот, ободрал руки, — заключила она, проводя пальцем по руке брюнета. — Пустяки, — с улыбкой отмахнулся Хаку, явно получая удовольствия от того, что он окружен заботой. Это было чертовски приятно и он расплывался от этого в кошачьей улыбке, сам того не подозревая. — Так как ты здесь оказалась? Сэн на мгновение отвела взгляд, задумавшись, стоит ли рассказывать Хаку все в подробностях, ворошить эти неприятные для нее темы, которые моментально вспыхнули у нее в голове, или обойтись сухим описанием произошедшего? Шатенка пожала плечами и опустила глаза. — Вышла поесть и захотела продолжить спать в саду. А потом я услышала грохот и… Прибежала к тебе на помощь, — ответила наконец Тихиро и натянуто улыбнулась. — Как-то так. — Что-то случилось? — Хаку наклонил голову. Только слепой или абсолютный идиот не заметил бы, что после вопроса настроение у девушки явно испортилось. Сэн снова направила взгляд куда-то в сторону. — Я с Казу виделась на кухне. Мы… Не знаю, поругались, а может и не поругались… — начала было девушка и губы ее скривились так, будто она готова была расплакаться. — Я не знаю, мы как-то нехорошо поговорили этим утром, и я действительно расстроилась от его слов. Хаку, сдвинув брови на переносице, сидел неподвижно и молча слушал. — А вообще, — продолжила Сэн тихим, ломающимся от нахлынувших эмоций голосом. — Я не хочу об этом пока говорить, я хочу свернуться здесь и поспать, не хочу ни о чем думать. Хочу плакать и спать, больше ничего не хочу. Из глаз шатенки и правда, полились слезы, крупные капли падали на черное кимоно, оставляя на блестящей ткани следы. Хаку вдруг распахнул глаза. Он не знал, что делать, в его голове, будто зазвучала сирена тревоги. Плачущая Тихиро в одно мгновение ввела его в ступор и он застыл. Он вспомнил, как еще шесть лет назад она ела онигири и плакала, также горько, как и сейчас. Ему казалось, будто она выросла, изменилась, но сейчас, сидя перед ним и плача из-за какого-то, по мнению Хаку, идиота Кано, в глазах дракона она была той же маленькой Тихиро, которой грустно, страшно и все, что ей остается — это сидеть рядом с ним и плакать, чтобы потом стало легче. Выйдя из секундного оцепенения, дракон притянул девушку за шею к себе. Ни капли не сопротивляясь, она просто уткнулась ему в грудь и продолжила горько плакать, потому что очень хотелось. Потому что ему было не страшно поплакаться в юкату, излив ее всю слезами. Хаку приложил щеку к ее макушке и нащупал на затылке заколку. Заколку, которую подарил Кано. Скривившись, брюнет без труда вытащил гребень из волос девушки, позволив им волнами упасть на плечи и спуститься вдоль шелковой ткани кимоно. Небрежно отбросив гребень на пол, он что-то тихо шептал Сэн в макушку и запускал свои пальцы в мягкие волны каштановых волос. Он не знал слов, которые могли бы ее успокоить и он молчал, решив, что быть сейчас просто рядом с ней — лучшее решение. Вскоре всхлипы стихли, слезы кончились, и Тихиро, шмыгая лишь изредка носом и прерывисто вздыхая, начала успокаиваться. — Не знаю, что на меня нашло, — тихо вдруг произнесла девушка так виновато, будто действительно пыталась оправдать свою слабость. Хаку улыбнулся. — Все в порядке, — просто сказал он и продолжил расчесывать пальцами ее волосы. В очередной раз прерывисто вздохнув, Тихиро вдруг почувствовала, что ей и правда стало легче. Намного легче. «Давно надо было это сделать» — пронеслось у нее в голове. От Хаку было жарко, и Сэн почувствовала, как залилась румянцем. Вытерев остатки слез с глаз, она слегка отпрянула от груди брюнета и, проморгавшись, присмотрелась. Взгляд девушки скользнул по приспущенной черной рубашке Хаку. Под темным шелком, в тени ткани над солнечным сплетением на белой коже девушка увидела, что ровно посередине груди тянулась недлинная темная полоска, по краям, словно тонкими сетями паутины расползаясь дальше. Это было похоже на какую-то рану, но не было крови. Размером не превышая девичий кулак, выглядело это все равно достаточно странно и пугающе. Девушка замерла и вмиг забыла о слезах. — Хаку, что это? — тихо произнесла она, указывая юноше на грудь и не сводя глаз с черного сплетения. Брюнет свел брови на переносице и опустил голову вниз. Тщетные попытки рассмотреть то, на что так испуганно уставилась Тихиро, вынудили дракона встать с кровати и подойти к зеркалу. — Что-то странное… Я не знаю, что это. Еще вчера я этого не видел, — озадаченно сказал Хаку, всматриваясь в замысловатое ранение, если оно таковым являлось. Сэн шмыгнула носом, сползла с кровати и подошла к брюнету, продолжая пытливо всматриваться юноше в грудь. Она легким движением за локоть развернула его к себе и, секунду сомневаясь, все же решила дотронуться до сплетения указательным пальцем. — Больно? — спросила Тихиро. Дракон пожал плечами. — Да нет. Может это я упал так неудачно? — Это не от падения, Хаку. Совсем не похоже на синяк, — помотала головой она и еще раз шмыгнула носом. — Тебе нужно будет обязательно сходить к Юбабе, вдруг это что-то серьезное? Выглядит просто жутко, если честно… Хаку улыбнулся себе под нос и перестал хмуриться. Ему откровенно нравилась ее забота и обеспокоенность его самочувствием. — Не переживай, я уверен, что ничего страшного в этом нет, — отмахивался дракон. Девушка вновь покачала головой. -То есть ты думаешь, что это нормально? — выдохнула Сэн и строго посмотрела на собеседника. Дракон беспечно пожал плечами. Он определенно чувствовал небывалый прилив сил. От чего? Почему? Потому что Она рядом? От того, что всегда рядом, когда нужна, от того, что так переживает из-за каких-то глупостей… Так может это не просто так? Ведь никто другой бы так не переживал. Допустим, что это правда, и что дальше? Что дальше?.. Хаку решил наслаждаться. Наслаждаться тем, что она здесь, стоит и смотрит на него с упреком, такая прекрасная, с красными от слез глазами и носом, с распущенными каштановыми волосами, в этом прекрасном кимоно, который так кстати скатывается, показывая белизну ее покатых плеч и выпирающие от дыхания ключицы. — Я обязательно схожу к Юбабе, но не сейчас, — улыбнулся он и спиной начал отходить к кровати. — Сначала спать, потом все остальные дела. — Но Хаку… — взвыла Тихиро, но была прервана шиканьем дракона, который опустился на кровать и, закрыв глаза, приложил указательный палец к губам. — Сама же говорила, что хочет свернуться и поспать. Здесь тебя никто не тронет, никто не разбудит. Подумай, от чего ты хочешь сейчас отказаться! Девушка обессиленно выдохнула и, не сумев сдержать улыбку, потерла глаза. Хаку говорил чистейшую правду. Загадочная метка на его груди, конечно, была серьезным поводом для того, чтобы разбудить саму Юбабу в такой час, но он был так уверен в том, что это пустяк… Что она сдалась. Сдалась и доверилась ему. Смахнула остатки слез с глаз, и едва ли не с разбегу запрыгнула на кровать… Свернулась калачиком, прижав ноги к груди, и позволила кимоно укрыть себя, словно одеялом. Брюнет прижался спиной к стене, лицом повернувшись к Тихиро. Движением руки приказав одеялу накрыть их обоих, он улыбался ей, лежащей сейчас меньше, чем в метре от него и был рад провести это утро с ней. И был уверен, что это взаимно.

***

Юри сидела на своем спальном мешке в общей спальне и вычесывала длинные светлые волосы. Солнце медленно двигалось к горизонту, что означало начало рабочего дня. Блондинка заплела волосы в тугую косу и ловким, уже привычным движением рук зашнуровала юкату. По лестницам толпами спускались купальщицы, направляясь к посту с табличками, где должно было пройти собрание по раздаче ванн на сегодняшний день. Найдя в толпе Рин, Юри поспешила к ней протиснуться. — Ну ты и соня, — с улыбкой отметила Рин. Юри ответила ей безмятежным пожатием плеч. — Долго собиралась, никак не могла себя поднять, — шепнула ей блондинка и замолкла, так как большеголовый смотритель, являющийся по сути своей недожабой, недочеловеком, начал называть имена. Юри скучающе смотрела вокруг себя. Слушать занудливый голос смотрителя не хотелось, поэтому девушка погрузилась в свои мысли, мимолетные и несерьезные, которые влетая через правое ухо, вылетали сразу же через левое. В толпе купальщица разглядела Кано. Он стоял вдалеке, прислонившись спиной к стене и скрестив руки. Блондинка хмыкнула — кажется, он снова был не в настроении. — Ты, Юри, сегодня работаешь с Рин и Анко, — донеслось до девушки. Моментально выпрямившись, она поспешно кивнула. Большеголовый смотритель на какое-то время уткнулся в свой блокнот и замолк, продолжив говорить лишь через несколько секунд. — Юри, будешь продолжать работать в том же духе, получишь помощницу, поняла? Блондинка вытаращилась на говорившего и медленно кивнула. Получить помощницу, как уже поняла Юрико, считалось вполне себе… Повышением. Вроде как ты была купальщицей первого разряда, с помощницей будешь сразу третьего разряда. Немного переварив эту мысль под ободряющее похлопывание по плечу от Рин, Юри решила, что это была очень хорошая новость, хоть в глубине души и иронизировала. «Никогда бы не подумала, что найду свое призвание в сфере обслуживания» — усмехнулась про себя блондинка.

***

Шумный вечер в купальнях Абурая был в самом разгаре. Новые и новые гости переступали порог знаменитых купален, и поток их был непрерывным. Казалось, все снова возвращается на свои места после новогоднего сумасшествия. Юбаба прошла в свой кабинет, прошелестев подолом неизменно голубого платья, и упала в свое кресло. Нацепив очки на длинный крючковатый нос, она хотела было заняться делами, разобраться с бумагами, но помедлив, положила костлявые, иссохшие пальцы на юбку и откинулась на стуле. О чем-то задумавшись, она улыбнулась себе под нос и развернулась к окну. Солнце скрылось за горизонт, и сумерки накрывали все вокруг. За тяжелыми, кучевыми облаками иссиня-черного цвета, пробивалось синее небо, освещаемое последними лучами солнца, которого уже и видно не было. Погруженная в свои мысли Юбаба медленно развернулась к столу, с другой стороны которого сидел Катсуро. — Рада, что ты решил остаться, — произнесла ведьма и стянула с носа очки. — Ну, Юбаба, в твоих купальнях действительно хорошо, я не удержался, — улыбнулся мастер. — Я как раз зашел, чтобы сообщить, что я уезжаю, попрощаться, так сказать. — Очень мило с твоей стороны, — с этими словами, Юбаба открыла шкатулку и вытащила из нее мундштук. — Кстати, очень скоро я наведаюсь к тебе в гости. Катсуро на секунду удивленно вскинул брови. — И с какой же целью? Юбаба закурила и выдохнула целый столб дыма. — По своим делам, которые тебя не касаются, — улыбнулась ведьма, появляясь, наконец, в рассеивающемся дыму. — Но буду рада, если ты меня примешь. Катсуро равнодушно пожал плечами. — Как тебе будет угодно, Юбаба. Раздался стук колец на дверях в кабинет ведьмы и в комнату вошел Хаку — его волосы ровными прядями спускались к плечам, белая льняная рубка заменила юкату на этот вечер. — Вы меня звали, госпожа — произнес Хаку и уставился на колдунью. Та прищурилась и широко улыбнулась. — Проходи, Хаку, проходи, — произнесла она, рукой призывая ученика подойти ближе. Брюнет легко кивнул мастеру и прошел к столу, не проронив ни слова. — Как идет обучение Сэн стихии воздуха? — Мы только начали, госпожа, — неизменно ровным тоном ответил брюнет. Старуха щелчком пальца развеяла весь дым и вытаращила на него и без того огромные глаза. — Как это только начали?! — истерично взревела ведьма. Казалось, будто зашевелились кончики седых локонов, выпавших из тугого узла на ее голове. Хаку сохранял завидную невозмутимость и, подняв полумесяцем брови, смотрел на колдунью совершенно спокойно. — Госпожа, Сэн не так давно закончила с землей, а со всеми праздниками, времени на обучение не было, — сказал Хаку и поспешил добавить. — Это же было ваше желание привлечь нас и к уборке купален в золотую неделю и ко вчерашнему празднеству. Юбаба, пребывавшая ранее в прекрасном настроении на глазах у дракона и мастера закипала, как вода в котельне у деда Камадзи. Она шумно втянула в себя воздух, да так что крылышки ее огромного носа затрепетали. — Даю тебе две недели, Хаку, на то, чтобы обучить девчонку воздуху, ни секундой позже! — выпалила ведьма, глаза которой буквально выползали из орбит от злости. — Если не успеешь, — она, наконец, вспомнила про свой мундштук, в котором уже догорела сигарета, и тыкнула им юношу в грудь. — до конца своего обучения Сэн будет у мастера Катсуро, а тебя я отправлю в болота, доделывать то, что ты не сумел выполнить для меня. За тонкой пеленой белесого табачного дыма, не было видно почти ничего, но Хаку был готов поклясться, что Юбаба улыбалась. Ее слова были весомым аргументом в пользу того, чтобы не затягивать с обучением Тихиро и начинать было необходимо сейчас же. Две недели, две недели… Две недели. Чертовски маленький срок для освоения такой сложной стихии, как воздух. Последствия, обрисованные колдуньей вполне себе в красках, ярко вырисовывались перед драконом и совсем его не радовали. — Ты все понял? — голос Юбабы время от времени по-старчески трещал. Хаку кивнул. — К весне Сэн должна закончить свое обучение. Услышав это, Хаку встрепенулся. — Госпожа, но срок слишком короткий, молния… — не выдержал он и подался всем корпусом вперед, опуская руки на дубовый стол колдуньи. Та одним лишь взмахом костлявой руки защелкнула ему челюсть. — Это все, Хаку, ты можешь идти, — оскалившись, произнесла Юбаба и откинулась в кресле. В кабинете повисла тишина. Катсуро сидел на стуле и переводил взгляд с Юбабы на Хаку, с Хаку на Юбабу. Спешка колдуньи была ему ясна, как день — Тихиро была нужна ей для ее дел, вроде тех, на которые она посылала Хаку. Поэтому лезть в их отношения в такой момент, когда она превращалась в сгусток ярости — он не хотел. Характер ведьмы был достаточно прост — чем больше идешь поперек, тем больше она идет поперек тебе. Однако Хаку, по наблюдениям Катсуро, напрочь отказывался понимать эту простую логику. — У меня еще кое-что, госпожа, — после молчания подал голос брюнет. Юбаба, вздернув бровь, неохотно подняла на него глаза. — Дело в том, что сегодня утром я обнаружил на груди какую-то метку. Хаку расстегнул верхние пуговицы рубашки и оттянул ее вниз. И Юбаба и Катсуро принялись рассматривать замысловатую «паутину» на солнечном сплетении юноши. — Я никогда такого раньше не видел, — сказал Катсуро, нахмурившись. — Это метка… Как будто проклятие… — Ерунда, я видела такое раньше, — громко провозгласила Юбаба и поднялась из-за стола и подошла к дракону. — Обычный заговор, который может оставить колдун одним лишь взглядом. Кому-то вчера ты сильно не понравился. При этих словах Хаку сразу же припомнил Шамана Болот. Никакой открытой агрессии или неприязни, но все же… Самым вероятным кандидатом был именно он. Вполне могущественный колдун для того, чтобы проклясть одним взглядом и вполне неоднозначная фигура, чтобы решиться на такое. Юбаба протянула брюнету свиток. Самоцветы на пальцах колдуньи мерцали при свете ламп. — Возьми, — скомандовала она. — Отдашь Камадзи, он сделает тебе отвар. Поправишься. Хаку кивнул и застегнул рубашку. Катсуро еще стоял рядом и молчаливо размышлял о том, что сказала Юбаба. Последняя же прошла к стулу и усевшись в стул со смешком прошептала себе под нос: — Смотри, как о здоровье печется, надо же! Хаку пропустил колкость мимо ушей и, поклонившись, направился к выходу из кабинета. Тяжелые двери захлопнулись за драконом. Катсуро встал перед закурившей Юбабой, уперев руки в стол. — Ты слишком легкомысленно отнеслась к этому, — строго заявил мастер. Густые брови, сведенные у переносицы, наполовину закрывали глаза. — К чему? К тому, что они ни черта не делают и, вместо того, чтобы учиться, развлекаются? — съехидничала ведьма. Катсуро скривился. — К здоровью мальчика. Он дракон, Юбаба, подобные вещи могут быть опасны, ты совершенно об этом не думаешь! — вскрикнул мастер. Свет в кабинете колдуньи потускнел. Юбаба выпустила изо рта пар и упрямым взглядом уставилась на Такаматсу. — Мастер Катсуро, вы собирались уезжать, так вот не смею вас больше задерживать.

***

Снег лежал белой пеленой на берегу и между домами, там, куда никак не могли попасть солнечные лучи. Глубоким вечером погода была прекрасная. Почти безветренно и бесснежно. Легкий мороз колол нос. Тихиро неспешным шагом прогуливалась по улочкам, направляясь к мосту с красными перилами. От ресторанов, для которых наступал час-пик несло жаром, на узких улицах стоял столбом пар от печек. Шатенка вдруг неожиданно для себя поняла, что эти дома, улицы с их спусками, лестницами, лабиринтами и неизменно вкусно пахнущей едой ей нравятся. Даже больше, чем округа купален. Возможно потому, что это все напоминало ей шумный город, один из тех, из ее уже прошлого. Она не спешила возвращаться в купальни, но ноги несли ее туда, к мосту с красными перилами. Вскоре, миновав поворот в сад Юбабы, девушка пересекла мост. Рядом с ней шли гости, длинноголовые работницы в пышных юбках встречали гостей на входе и кокетливо посмеивались в ответ на их слова. Дабы избежать лишнего общения, Тихиро юркнула в калитку и оказалась в маленьком садике, откуда вела лестница в котельную деда Камадзи. Стоящие ближе к ограде растения были слегка припорошены снегом, который девушка смахнула, задев их подолом длинной юбки. За стеклянными перегородками купален, из которых сочился теплый свет, кипела работа. Напротив раздвижных дверей, почти у самой ограды Тихиро заприметила маленькую скамейку. Говоря маленькую, имеется в виду буквально маленькую, будто для лилипутов. Шатенка посмотрела на нее, но все же решила сесть. Скамейка была деревянная и очень низкая, но поместиться на ней могли сразу несколько человек (если бы постарались). Немного подумав о прочности этой конструкции, шатенка решила, что стоит просто проверить и села. Откинув голову на ограду, она сложила руки на животе и вытянула ноги. По небу с невероятной скоростью летели пушистые, черные облака, за которыми можно было разглядеть бесчисленное множество звезд. «Видимо там, наверху очень ветрено» — думала Тихиро. Она сидела на скамейке и думала о том, как прекрасно было продрыхнуть без задних ног полдня в каморке Хаку и о том, что надо бы поговорить с Кано, начать изучать воздух и еще много о чем, когда напротив нее раскрылись раздвижные стеклянные двери купален, и в проеме появилась девочка, лет двенадцати. У ее ног лежало деревянное ведро полное грязной воды. Штаны хакама были закатаны до коленей, а юката вся была в разводах от воды. Девочка подняла круглые черные глаза на Сэн и ее густые, но короткие брови поползли вверх. — Добрый день, госпожа Сэн, — вдруг сказала девочка и поклонилась, да так старательно, что хвостик каштановых волос перелетел через голову и кончики попали ей на лицо. Тихиро от неожиданности замялась, потом подскочила со скамейки и поклонилась девочке в ответ. Смахнув волосы с лица, девочка посмотрела на свою госпожу, как на последнюю идиотку, но все же решила никак на это реагировать. Она взялась за ведро с одного края и вылила его содержимое на кусты. Еще раз, напоследок почтительно кивнув Тихиро, она взяла ведро и убежала в купальни. Шатенка простонала и ударила себя ладонью по лбу. «Идиотка, кто же кланяется в ответ! — мысленно взвыла она. — Теперь даже эта девочка будет знать, что ученица Юбабы слегка тупая». За самобичеванием, шатенка вдруг увидела знакомый силуэт Юри, расхаживающий совсем рядом. Подлетев к щелке в дверях, Тихиро просунула голову между створок и громко позвала блондинку. От неожиданности, Юри нервно обернулась вокруг себя и, наконец, распознав кричавшего, поплелась навстречу Сэн. — Ты чего так кричишь, испугала меня! — с улыбкой заворчала Юри, опустившись на корточки перед подругой. — Ты чего тут делаешь? Ты одна? Тихиро кивнула. — Совершенно одна, я тут просто сижу и буду рада, если ты посидишь со мной. Блондинка оглянулась вокруг себя. — По правде говоря, у меня сейчас перерыв, так что тебе, моя дорогая, крупно повезло, что я оказалась для тебя такой доступной! — Юри важно задрала голову и вытащила из кармана штанов большую круглую булочку. — Может ты спустишься, и мы посидим здесь, в саду? — спросила ее подруга, слегка раздвинув двери, чтобы они не щемили ей голову. — Ну, если ты мне прямо здесь наколдуешь пару хрустальных туфелек, которые я могла бы надеть, чтобы выйти к тебе не босиком, то да, — усмехнулась блондинка и надкусила свой пирожок. — Наколдовать это вряд ли, но могу отдать тебе мои носки, или наоборот — мне носки, тебе мои гэта, — отозвалась Тихиро и задрала подол платья, демонстрируя свои гэта. — Я смотрю, тебе понравилось ходить на деревяшках! — язвительно усмехнулась купальщица. — Нет, просто моя обувь осталась у Юбабы, а к ней я идти пока не готова. Девушки рассмеялись. Пока Тихиро расспрашивала блондинку о пирожке, который та с аппетитом уплетала за обе щеки, в саду появился Хаку. Поприветствовав девочек, он направился к раздвижным дверям. Уровень пола был достаточно высоко, так что стоя на земле можно было облокотиться деревянные доски пола, на ступеньках же, ведущих к дверям можно было посидеть. Так они и расположились — Юри сидела на полу скрестив ноги, Сэн сидела на ступеньке, а Хаку стоял, облокотившись рукой на пол. — Юри, я слышал, что тебе хотят дать помощницу, — вдруг заговорил брюнет. Та сразу же залилась краской. — Да, это так, — слабо отозвалась она, доедая пирожок. Тихиро похлопала глазами. — Как это? Точнее, это же хорошо, да? — переводя взгляд с Хаку на Юри и обратно, протараторила Сэн. Юноша кивнул. — Это действительно хорошо, если у тебя есть помощница, то ты уже в почете. Хлопот от этого обычно меньше не становится, но все же, — разъяснил дракон. — Почему ты мне не сказала? — воскликнула Сэн. — Это же отличная новость! Юри, в конец раскрасневшись, приложила руки к щекам. — Я не успела, только сегодня узнала, — улыбнулась блондинка и повернулась к Хаку. — А ты откуда узнал? Брюнет улыбнулся и загадочно посмотрел наверх, взяв театральную паузу. — В каком-то смысле, я был к этому причастен, — вдруг произнес он. Юри вытаращила на него глаза. — Как это «был причастен»? — Скажем так, я видел и вижу сейчас, как хорошо ты работаешь. Отчасти следить за купальщицами и работниками купален входит в мои обязанности. Я… как глаза Юбабы в этом плане. То, что не видит она, вижу я. Жабы ко мне прислушиваются, точнее, вынуждены это делать, — Хаку развел руками. — Они никогда бы не решили приставить к тебе помощницу. Даже мысли бы такой не возникло. Потому что ты — человек. Ты не одна из них. Поэтому, видя твои успехи и старания, я решил немножко помочь им с выбором. Юри сидела, раскрыв рот. Она не знала, радоваться ей или расстраиваться. С одной стороны, казалось, что все это было нечестным. Раз она общается с господином Хаку, значит у нее сразу все блага. Достижения, получается, были незаслуженными, а всего лишь потому, что Хаку ее пожалел и захотел помочь. А с другой… Он ведь захотел помочь ей. Осознавать, что для него ты не пустое место было чертовски здорово. Он ведь сделал это от сердца, к тому же… У жаб и правда предвзятое отношение к Кано и к ней, потому что они люди и никогда, в глазах остальных, не перестанут ими быть, пахнет от них человеком или уже нет. Юри посмотрела на Хаку. Тот явно ждал какой-то реакции. Блондинка решила сказать все, как есть. — Хаку, спасибо тебе большое, но… Это как-то нечестно, — тихо произнесла девушка. Дракон кивнул. — Я понимаю твои чувства, Юри, но поверь, это не потому, что ты мой друг, — с улыбкой начал Хаку, заглядывая девушке в глаза. — А потому что ты действительно хороший и трудолюбивый работник. Так что выкинь из головы все мысли о том, что это нечестно. Я сделал то, что должен был — вознаградил хорошую купальщицу. Юри сидела вся пунцовая, вытаращив на брюнета глаза. В груди ее заворачивался ураган. Казалось, что и Хаку и Тихиро сейчас могут слышать, как сильно и часто бьется ее сердце. Он ей помог… А она и не просила. Юри проморгалась и поймала на себе внимательный взгляд Тихиро, которая отметила, что подруга ужасно смутилась. Блондинка вздохнула и не нашла ничего лучше, как уткнуться лицом в огромную булку. — Хаку, спасибо тебе большое, я не знаю, как тебя отблагодарить, — прожевав, наконец, ответила Юри. — Когда-нибудь отблагодаришь, — добродушно усмехнулся Хаку, потрепав девушку по плечу.

***

Обед Юри вскоре подошел к концу, и девушка поспешила удалиться обратно в купальни. Сэн и Хаку же решили, что погода позволяет совершить небольшую прогулку под аккомпанемент медленно спускающихся на землю хлопьев снега. Пройдя мост с красными перилами, они увидели, как навстречу им двигаются новые гости купален, в этот раз не сильно охотливые до еды в местных прилавках. Безэмоциональные серые тени проносились перед ними, размахивали руками, распространяя запах, и, в общем, делали все для привлечения внимания прибывших. От этой суматохи ученики Юбабы решили уйти и свернули с главной улицы. С каждым новым поворотом света становилось все меньше, а проходы между домов — все уже. Стихли звуки — весь шум теперь был где-то далеко. Тихиро оглянулась назад — между двумя низенькими домами виднелись верхние этажи купален Абурая — из окон сочился теплый желтый свет, а из трубы клубами валил дым. За очередным поворотом показалась припорошенная снегом полянка, а за ней — вода. Тихиро ступала гэта по траве, которую только-только тонким слоем накрыл снег. — Значит, ты был сегодня у Юбабы? — спросила шатенка, присаживаясь на корточки и окуная пальцы в ледяную воду. Хаку подошел к ней и задумчиво посмотрел вдаль. — Ты же сказал ей про то, что у тебя на груди? Дракон задумался, вспоминая, что перед тем, как присоединиться к Тихиро и Юри в саду, на выходе из купален он снова встретился с мастером Катсуро. Последний, увидев Хаку почти у самой калитки в садик, цепко схватил его за руку и кивнул, в сторону моста с красными перилами, куда оба поспешили отойти. Мастер, подозрительно озираясь по сторонам, пальцем приказал юноше приблизиться к нему и только потом начал говорить. — Хаку, послушай, — вперясь Хаку в глаза, тихо прохрипел Катсуро. — Меня очень волнует то, что появилось у тебя на груди. Это появилось только сегодня? Дракон, нахмурившись, медленно кивнул. — Послушай, Юбаба чего-то не договаривает, либо просто не понимает серьезности подобных меток. К сожалению, пока что я не могу ничего посоветовать тебе, но пообещай мне, что если отвар, что дала тебе Юбаба, не поможет или твоя метка станет разрастаться, то ты обратишься ко мне. Глубоко посаженные глаза мастера, едва ли не вылетали из орбит от такого пристального взгляда на юношу. Хаку, немного обескураженный услышанным, слабо кивнул. — Конечно, мастер, но вы… Вы не доверяете Юбабе? — осторожно спросил брюнет. Мастер вновь оглянулся по сторонам. — Я не уверен в том, что она поступает правильно. Ты знаешь, что она не тот человек, которому можно безоговорочно доверять. Но ты должен пообещать мне, Хаку. Если тебе не станет лучше, то ты прилетишь ко мне. Дракон кивнул уже более уверенно. После этого, Катсуро облегченно выдохнул и уже более добродушно улыбнулся, потрепав Хаку по плечу. — Береги себя, Хаку. Себя и Сэн. Брюнет встрепенулся, очнувшись от собственных мыслей и, поняв, что Тихиро ждет ответа, со вздохом пожал плечами. — Да, сказал, — кивнул брюнет. — Юбаба дала мне рецепт снадобья, чтобы я отнес его деду Камадзи, сказала, что это обычный заговор. По ее словам, я вчера кому-то не понравился. Тихиро удивленно подняла на Хаку глаза. — Заговор?.. Это опасно? Юноша удовлетворенно улыбнулся и присел рядом с шатенкой. — Да, смертельно опасно! — заговорщицким тоном произнес дракон и выдержал небольшую паузу, всматриваясь обеспокоенное лицо Сэн. — Но благо рядом есть потрясающая молодая колдунья, которая если что найдет силы меня вылечить. На секунду девушка замерла, как завороженная, глядя в смеющиеся изумрудные глаза Хаку. — Это не смешно! — прыснула девушка и отвернулась, рукой прикрывая улыбку. Брюнет, улыбнувшись, подсел к ней ближе. — Все со мной будет хорошо, такое бывает. Дед Камадзи уже готовит мне снадобье. Услышав облегченный выдох Тихиро, дракон помолчал и уже серьезным тоном продолжил о том, что, по его мнению, было сейчас намного важнее. — Юбаба сказала еще кое-что. Она дала тебе на обучение воздуха две недели. — Что? — не поверив своим ушам, воскликнула шатенка. Хаку кивнул. — Две недели, Тихиро. — А что будет, если не успею? — Тогда Юбаба отправит тебя к мастеру до конца твоего обучения. Сэн заметно занервничала и поднялась с земли, принявшись лихорадочно ходить из стороны в сторону, попутно щелкая от накатившего волнения пальцами. — Это же очень мало, а с моими успехами… — тихо и слегка виновато произнесла шатенка, запустив руку в волосы. — Тихиро, с любыми успехами это очень короткий срок, — поспешил успокоить ее Хаку и подскочил на ноги. — Я в свое время потратил на эту стихию больше месяца. Но Юбаба торопится, причем очень. Она… Она сказала, что мы должны закончить твое обучение к весне. Сэн стояла у воды и, вперив взгляд в припорошенную снегом землю, молчала. Катастрофически мало времени, просто невероятно мало… Тревога, поселившаяся в груди девушки, не давала свободно вздохнуть. Не то, чтобы ехать к Мастеру было чем-то плохим, но именно сейчас не хотелось уезжать от Юри, Кано и Хаку. Только недавно воссоединившись, вновь нависла угроза расставания. Обучение и жизнь у мастера были прекрасными и продуктивными, но… Она не могла уехать. Именно что не могла. Обдумав только что сказанное ей Хаку, девушка покачала головой. — К чему эта спешка? Зачем это ей? — Я не знаю, Тихиро, не знаю, — пожал плечами брюнет. — А что будет со мной после обучения? — вдруг спросила шатенка и неожиданно, брюнет нахмурился и взгляд его будто в мгновение прояснился. — Ну коне-ечно, — протянул брюнет, — Это же очевидно. После обучения ты овладеешь азами магии, и Юбаба сможет посылать тебя на задания, как и меня. Выполнять ее поручения и, соответственно, пользоваться полученными знаниями. Я понимал, что рано или поздно ты будешь выполнять эти задания, но я надеялся, что это будет не скоро и… «… я надеялся, что успею вызволить тебя отсюда до этого момента» — пронеслось у дракона в голове, но вслух он это озвучить не решился. — А какие обычно задания, которые тебе дает Юбаба? — спросила Сэн, повернувшись к брюнету. Тот нахмурился пуще прежнего и немного скривился, будто не хотел говорить вслух то, что вертелось у него в голове. — Разные, — уклончиво начал он. — Найти что-то, с кем-то поговорить, договориться… Задания разные бывают, иногда пустяковые, но чаще сложные, требующие определенных знаний и сил. Тихиро задумалась и вспомнила, как еще несколько месяцев назад, проводя все свободное время в библиотеке, открыла для себя книгу, в которой увидела одно из заданий дракона. Она догадывалась о том, что после обучения ее ждет та же участь, но до этого было так далеко… — А можно как-то отказаться от этого? Не выполнять те задания, которые мне будут не по душе? — тихо спросила шатенка. Хаку задумался. — Отказаться можно, — кивнул брюнет. — Юбаба не может заставить кого-либо делать то, что она хочет. Но Юбаба умная и хитрая колдунья. Она очень умело манипулирует людьми и, несмотря на свой зарок брать на работу всех, кто попросит, когда ей работники нужны, она все равно берет их с неохотой, заставляя вымаливать у нее работу и соглашаться на все условия, что она предложит. Она не сможет тебя заставить, Тихиро, но в день, когда тебе может что-нибудь от нее понадобиться, она попросит взамен твою покорность и вот тогда ты уже ничего не сможешь сделать. — Что мне может от нее понадобиться? — усмехнулась Сэн. Хаку горько усмехнулся. — Будь осторожна, Тихиро. Я тоже думал, что я никогда ничего у нее не попрошу, — произнес брюнет и вперился взглядом в ясные глаза девушки. Он не смог сказать, что именно она когда-то и стала причиной его покорности и заточения здесь. Ее свобода и свобода ее родителей, о которой он просил колдунью. Чтобы позволила им уйти и жить спокойно. И колдунья согласилась. Отпустила и не устраивала козней, что ей было вполне типично. Обещала разорвать его на куски, но в результате поступила хуже — потребовала взамен покорность и его имя назад. Чтобы он не смог сбежать, даже если бы сильно захотел. — Для тебя это прозвучит странно, но если этот момент настанет, ты не должна соглашаться. Не отдавай ей свою покорность, сейчас это все, что у тебя есть против нее, — со всей серьезностью сказал дракон. — Что бы ни было на кону. Шатенка живо кивнула в ответ. — Как бы то ни было, — со вздохом, наконец, заключил он и отвернулся от внимательных глаз девушки в сторону воды. — Сейчас нам надо подчиниться Юбабе и поторопиться с освоением тобой воздуха. — Тогда… Начнем сейчас? — неожиданно произнесла Тихиро. Хаку широко улыбнулся, не ожидав такого серьезного подхода к делу. — Начнем сейчас.

***

Ощущая чудовищную усталость, Кано устало сгребал щеткой на полу остатки шерсти последнего гостя. От усталости уже не видя перед собой буквально ничего, он делал это автоматически, а его мысли были где-то далеко, или вовсе отсутствовали. Уже почти неделю он не виделся с Тихиро и не говорил с ней. Она денно и нощно пропадала с Хаку, как рассказывала ему Юри, постоянно тренируясь осваивать новую, предпоследнюю стихию. А он был здесь. Он не был хорошим работником в глазах жаб, раздающих таблички и в глазах старших купальщиц с длинными, вытянутыми лицами. От того ему в последнее время всегда доставались самые зловонные и самые грязные ванны. Гостями по большей части занимались купальщицы, ему же доставалась только грязная работа. Это изматывало похлеще круглосуточной службы в купальнях перед праздниками. Как Юри и Рин не пытались ему помочь — не помогало, они были не в силах ни заставить его быть немного вежливее с гостями и жабами, ни попросить последних быть снисходительнее. В последнее время, из-за всей этой суматохи он был совершенно один и, как никогда до этого, чувствовал себя одиноко. Лежа после отбоя в общей спальне в своем узорном мешке, Кано закидывал руки за голову и думал о том, как было бы замечательно сбежать отсюда, всем вместе вернуться домой и попытаться снова жить нормальной, скучной жизнью. Снова иметь возможность прогуляться по родным и знакомым с детства улицам города, встречаться с друзьями и проводить с ними столько времени, сколько будет угодно. Увидеть родителей. Иногда он думал о том, чтобы взять с собой Хаку. Само собой, взять с собой Рин, но еще и этого заносчивого ученика Юбабы. Как бы не складывались их отношения, но отрицать то, что без него уже будет «как-то не так», Кано мог не всегда. Оставшись совсем один во всех купальнях, Казу оттирал большую ванну почти в темноте, пока остальные купальщицы разбредались по спальням. — Ты слышал? Юбаба скоро уедет. Оставила целый ряд заданий, в ее отсутствие… — донеслись до Кано слова одного длинноголового усатого Моно. Брюнет нахмурился и, бросив щетку, аккуратно подошел к ширме, за которой и происходил разговор. — Надеюсь, в ее отсутствие не будет никаких неприятностей, — пробубнил второй. — Господин Хаку будет вместо Госпожи здесь? — Думаю, да, как это всегда и бывало. — И как долго ее не будет? Кано сосредоточился и пытался расслышать ответ, как вдруг прямо напротив него из-за угла вышел усатый Моно, схватил его за ухо и вытащил в коридор. — Ты чего это подслушиваешь, Казу?! — зашипел Моно, кидая брюнета перед собой на колени. — Я не подслушивал, — сухо отозвался Кано, поднимаясь на ноги. Однако Моно сразу же схватил его за предплечье и прижал другим плечом к стене. — Мало того, что не работаешь, так еще и подслушиваешь! — продолжал тот свирепым шипением. — Может тебя к госпоже Юбабе отвести, и ты расскажешь ей, зачем подслушивал об ее отъезде. — Клянусь, я ничего не слышал! — выкрикнул Кано, почувствовав, как под самые мышцы впиваются пальцы длинноголового. Однако, несмотря на это, уже второй длинноголовый схватил его за вторую руку и оба потащили его в сторону лифта. — Расскажешь это госпоже! — не унимался Моно. — Что здесь происходит? Кано обернулся и увидел в полумраке купален Тихиро. Ее голос прозвучал строго и громко, отлетая эхом от стен. Двое длинноголовых остановились и, ослабив хватку, слабо склонили головы. Девушка медленно вышла из тени, прошуршав краями черной шелковой юбки. Длинные каштановые волосы были небрежно собраны на затылке, синяки под глазами, как и выражение лица, указывало на усталость и недосып. Тонкие руки, скрещенные на груди, едва заметно тряслись, но шаг, которым она приближалась к ним, был все еще уверенным и крепким. — Я спрашиваю, что здесь происходит? — вскинув брови повторила шатенка уже более настойчиво. Все трое развернулись к ней всем корпусом и Кано, наконец, высвободил руки и выпрямился. — Госпожа Сэн, мы лишь выполняем свои обязанности, наказываем нерадивого работника, — заискивающе ответил Моно, скрывая насмешливую улыбку в усах. Тихиро нахмурилась. — Ваши обязанности, это докладывать о своих решениях Господину Хаку или мне, — перебила его Сэн тоном, не терпящим возражений. — Или я для вас не представляю авторитета? Я ученица Госпожи Юбабы, если вы забыли. Услышав это, Кано ошалело уставился на девушку, что стояла перед ним. Казалось, он больше не знал, кто она. Это действительно была ученица госпожи Юбабы, молодая колдунья, проходящая еще обучение, но уже достаточно обученная, чтобы угрожать длинноголовым жабам. Казалось, будто некогда светлые, веселые карие глаза Тихиро потемнели и стали тусклыми, колючими. Он смотрел на нее и пытался узнать. Но не мог. Не мог сейчас и не смог через миг, когда также ошарашенные ее поведением длинноголовые склонили в страхе перед ней головы и залепетали, перебивая друг друга. — Госпожа, как вы могли так подумать… — Госпожа Сэн, как можно, мы вас уважаем так же, как и Господина… Сэн прервала их одним лишь взмахом руки. — Возвращайтесь к своим обязанностям, — заключила она и перевела взгляд на Казу, который один стоял среди них, не склонивши голову. — Казу, пойдем со мной. Длинноголовые переглянулись, снова поклонились шатенке и быстро засеменили по коридорам, попутно зло перешептываясь. Стоило им скрыться, Тихиро тяжело выдохнула и схватилась рукой за голову, припав плечом к ближайшей стене. От накопившейся усталости ноги совсем ее не держали. — Кано, что происходит? — уже мягким голосом спросила шатенка, подняв на него глаза. — Ничего, госпожа Сэн, — вздернув подбородок ответил Кано, но заметив, что девушка едва стоит на ногах, чуть взволновано, но все так же высокопарно произнес. — Вам плохо? Тихиро от удивления вскинула брови и приоткрыла рот, возмущенно выдохнув. — Какая «госпожа»? Кано, зачем ты так себя ведешь?.. — Мне не нужно твое покровительство, — перебил ее Казу, подойдя вплотную к облокотившейся на стену подруге. Тихиро лишь удивленно хлопала глазами. — Ах, не нужно? Так вот в чем дело! В тебе заиграло ущемленное самолюбие?! — разозлилась Тихиро, впившись в него глазами. Кано прыснул и отвернулся. — Простите, Госпожа, что причинил столько хлопот, — сказал Кано, раскланявшись перед шатенкой, и отступил от нее на шаг. — Может, позвать Господина Хаку? От обиды и подкатившего к горлу комка, девушка поджала трясущиеся губы. Она смотрела на него и не понимала, когда их дружба превратилась в… «это». — Уходи, — процедила шатенка, отвернувшись от брюнета. Последний же, снова притворно склонив на несколько секунд перед ней голову, прошептал «как пожелаете» и ушел по коридору, в сторону спален. Тихиро посмотрела ему вслед, но он уже исчез. В купальнях выключили свет, а на улице уже светало. Шатенка все еще стояла, припав спиной к стене и часто дышала, пытаясь перебороть и успокоить в себе бурей бушующую обиду и злость на этого болвана. Что сделала она, кроме как помогла ему?.. Разве что, показала, что она может вести себя так, как позволяет положение?.. «Ты должна быть твёрже, Тихиро» — слова Хаку пронеслись у нее в голове. — «Ты уже многое знаешь, многое умеешь. Ты — ученица Юбабы, ты не купальщица и не кто-либо другой, ты должна помнить об этом». Она вспомнила, как буквально два дня назад, когда они с Хаку тренировались в саду, пришли длинноголовые смотрители за купальщиками и обратились к одному только Хаку, Тихиро же смерив насмешливым взглядом. Дракон, заметивший это, потребовал пришедших с уважением относится к молодой Госпоже и впредь не пытаться даже показать свое к ней непочтение. «Не бойся говорить об этом, ты — Госпожа Сэн и они должны преклонять перед тобой голову, как преклоняют ее передо мной». Тихиро долго размышляла о его словах, но всегда чувствовала себя неловко в роли кого-то достаточно значимого. Отношение с длинноголовыми, некоторыми из них, были довольно неприятными, но и до недавнего времени, ей не приходилось общаться с ними. Возвращаясь после очередной тренировки с Хаку, она услышала странные разговоры, а после распознала и голос Кано. Увидев, как Кано тащат по коридору двое длинноголовых смотрителей, она разозлилась до такой степени, что слова непроизвольно вырывались из ее уст. Сама того не понимая, она вторила наказам Хаку — быть с ними строже. Кто знал, что для достижения этой цели, надо лишь тронуть ее друзей? Она всего лишь хотела помочь ему. Но… Сделала только хуже. И если раньше она понимала, что неприятный разговор на кухне еще не ссора, то сейчас уже эта ссора произошла. — Сэн? — из темноты коридора показалась Рин. Тихиро, увидев ее, не смогла сдержать улыбку.

***

— Держи, — Рин разломила большой пирожок пополам и протянула одну часть Сэн. Они сидели на балконе в спальне купальщиц, свесив ноги и облокотившись на перила. Тихиро сидела, болтала ногами и задумчиво смотрела на воду, мирно сверкающую от первых лучей солнца у нее под ногами. Рин же с аппетитом ела булку и поглядывая на шатенку. — Эй, — позвала ее купальщица. — Что случилось? Тихиро покачала головой и заправила каштановые локоны за уши. На разговоры уже не осталось сил, тренировки с Хаку были изматывающими, но, к сожалению, безрезультатными. Как бы не старалась девушка заставить стихию ей подчиняться — все было напрасно и даже веера не сильно помогали ей в этом. Воздухом управлять было сложно, это требовало много сил, физических и моральных, коих с каждым днем становилось все меньше и меньше. Рин, заметив опустошенность девушки, придвинулась ближе и опустила ей руку на плечо. — Я вижу, ты без сил, — тихо произнесла Рин и улыбнулась, растянув рот в тонкую линию. — Как твое обучение? Я постоянно вижу вас за тренировками с Хаку. Сэн усмехнулась и снова покачала головой. — Лучше не спрашивай, — отмахнулась шатенка. — Сложно, но Хаку подбадривает меня, говорит, что у меня все получится, когда я смогу сосредоточиться только на обучении. — И что же тебе мешает это сделать? — Рин повернулась к Тихиро и смахнула длинные каштановые волосы назад. Ученица Юбабы опрокинула голову назад и выгнула затекшую спину. — Всё, — неожиданно с улыбкой произнесла она. — Не знаю, слишком много мыслей в голове, все отвлекает. С Кано вот поссорилась, мы уже давно не разговариваем… Рин понимающе кивнула головой. — Я случайно подслушала ваш с ним разговор, — аккуратно начала купальщица, краем глаза поглядывая на реакцию Сэн. — Ты правильно сделала, что заступилась за него. Но, послушай, это далеко не первый раз, когда так происходит. Тихиро протянула озадаченное «что?» и удивленно приподняла бровь. — Жабы очень недовольны им, Сэн, Ему часто достается не самая приятная работа, а еще его иногда наказывают. Это все не просто так, — Рин поднялась на ноги и склонилась над Тихиро. — Тебе надо с ним поговорить, один раз они доведут его до Юбабы, и вот тогда ему придется несладко. Сэн задумалась о том, что сказала ей Рин, но ничего не ответила. Она запустила руку в волосы, лбом уткнулась в перила и просто смотрела, как маленькие волны пробегают по поверхности воды. Больше никто не произнес ни слова.

***

Хаку шел расписными коридорами по направлению к кабинету Юбабы. Как только начало светлеть небо после ночи, Хаку получил зов от колдуньи, что она ждет его у себя в кабинете как можно скорее. Брюнет устало плелся по спящим купальням. Проходя по верхним ярусам купален, он смотрел на пустующие темные ячейки ванн. В коридорах было пусто и безмолвно. Единственные звуки, которые доносились до молодого человека — посапывания гостей из их комнат. Теперь, когда он твердым шагом ступал по красным коврам, он думал, что Юбаба наверняка спросит, каковы успехи Тихиро. Миновала уже неделя. Но успехи… Их почти не было. Рассеянная, утомленная, но очень упертая Тихиро тренировалась день и ночь, лишь изредка прерываясь на короткий сон. Он видел ее рвение и желание овладеть воздухом, но стихия не давалась тому, кто недостаточно был на ней сосредоточен. Сэн все это понимала, но что-то было не так, и он это ясно видел. Двери кабинета распахнулись и перед драконом вновь предстала огромная комната, в которой было достаточно затхло и пахло ворсом дорогих ковров. Юбаба сидела за столом, положив на него скрещенные руки. — Ну, Хаку, как успехи Сэн? — без приветствий сразу выпалила Юбаба, внимательным взглядом вцепившись в своего ученика. Тот встал на расстоянии от стола колдуньи и держался невозмутимо. — Она много тренируется, госпожа. Я, думаю, она справится, но, — Хаку сделал паузу и медленно шагнул к столу. — Но, госпожа, вы предоставили нам очень мало времени… Важно, чтобы обучение не было скомканным и в спешке, может быть, вы передумаете? Юбаба вдруг раскатисто засмеялась и откинулась на спинку стула, но вскоре резко смолкла, села ровно и насмешливо посмотрела на брюнета. — Неделя, Хаку, — непоколебимо произнесла колдунья, поднялась из-за стола и приблизилась к дракону. — А если для тебя это так мало, то Сэн через неделю отправится к мастеру и там она продолжит свое обучение. Хаку смотрел на колдунью, не выражая никаких эмоций, как бы она не пыталась выцепить взглядом, рассмотреть хоть какую-нибудь реакцию брюнета, но, как ни старалась ведьма, юноша был непоколебим. Юбаба ухмыльнулась невозмутимости своего ученика и вскоре отступила, медленно направившись к окну. — Мне сейчас нужно уехать, я вернусь через неделю, — громко произнесла она и накинула на плечи темно-синюю мантию, которая до этого покоилась на спинке ее стула. — Твоя задача следить за купальнями и тренировать Сэн, я вернусь и посмотрю на ее успехи. Юноша молча кивнул и направился к дверям. Послышался звук раскрывающихся оконных ставней, резкий порыв ветра ворвался в комнату и унесся вместе с колдуньей, оставив Хаку одного на пороге кабинета. Закрыв за собой двери, брюнет направился вниз, обойти купальни и спуститься поговорить с жабами. Проходя по балкону второго яруса, он снова посмотрел вниз, на пустующие ванны, когда его взгляду предстала темная тень, быстро пробирающаяся по коридорам между ширмами и скользнувшая в итоге на выход. Не успев ничего сообразить, Хаку ринулся вслед за этой тенью, вниз по лестницам на первый этаж и по витиеватым коридорам вперед на выход. Вылетев на улицу, он остановился. Само собой, вокруг него никого не было. Оглянувшись по сторонам, он вдруг услышал хруст снега в саду справа от входа. Бесшумно подкравшись к калитке, он распахнул ее. В саду, стоя к нему спиной стояла Сэн. От внезапного и протяжного скрипа калитки, она испуганно развернулась к брюнету. — Фух, Хаку, ты напугал меня, — выдохнула девушка, в испуге прислонив ладонь к сердцу. Дракон увидел, как с обеих кистей рук девушки свисают два веера, что он подарил ей на новый год. — Ты тренируешься? — удивленно спросил дракон, указывая на веера. Тихиро смущенно заправила локон за ухо. — Пытаюсь, — невесело усмехнулась она. Хаку подходил ближе и, казалось, только сейчас смог разглядеть то, что не бросалось в глаза всю последнюю неделю. Тихиро стояла в черной шелковой юбке, которую девушке пожаловала Юбаба и в свободной черной рубашке, подвязанную белыми лентами на талии. На фоне белого снега, украсившего сад и всю округу купален, Тихиро выглядело контрастно. Волосы были, теперь уже по обыкновению, убраны в пучок и закреплены на затылке заколкой Кано. Отросшие локоны складывались в тонкие паутинки, которые постоянно падали девушке на лицо. Глубокие синяки под глазами и бледность кожи говорили сами за себя. Хаку приблизился к Сэн и мягко взял ее за предплечье. Шатенка подняла на него глаза. — Послушай, Тихиро, ты не должна себя так изматывать, от этого не будет толку… — мягко произнес дракон низким голосом, вглядываясь девушке в лицо. Тихиро покачала головой. — У меня ничего не выходит, Хаку, она отправит меня к мастеру, я не могу, — пролепетала Сэн, отведя взгляд и пытаясь вырвать руки из хватки брюнета. — Тебя что-то тревожит и это мешает тебе собраться, — Хаку вновь попытался поймать ее взгляд. — Ты не хочешь ничего мне рассказать? Может, я мог бы тебе помочь. Тихиро смотрела в его зеленые глаза, такие светлые, добрые и искренние. Она понимала, что сейчас ему, как никому другому, хотелось рассказать все. Рассказать про ссору с Кано, про кошмары, из-за которых она не может спать, потому что от страха буквально не может дышать. Рассказать, как не хочет она уезжать отсюда к мастеру, опять уезжать. От него. Но вместо всех этих слов она лишь медленно покачала головой. Хаку вздохнул и отпустил ее руки, опустившись на маленькую скамейку рядом. — Я был у Юбабы сейчас, — начал Хаку и опустил руки на колени. — Она спрашивала про меня? — обеспокоенно поинтересовалась шатенка. Дракон кивнул. — И? Тот пожал плечами. — Я сказал правду. Сказал, что ты стараешься, но времени очень мало. Сейчас она не в купальнях и вернется только через неделю, как раз узнать, как твои успехи. Тихиро взяла веера в руки, раскрыла их и подошла к Хаку. — Тогда нам надо продолжить тренировки, — Тихиро слабо улыбнулась и взмахнула веерами. — Мастер Хаку. Брюнет усмехнулся и поднялся со скамейки, как вдруг его озарила мысль, которую он поспешил воплотить и, просто схватив Тихиро за руку, уволок ее за собой в купальни.

***

Хаку не отвечал на вопросы, просто вел ее за собой. Тихиро, слишком уставшая, не напирала и просто покорно шла за ним. Однако как только они зашли в лифт и миновали первые этажи, вопрос уже читался в глазах шатенки. — Мы приехали, — произнес Хаку, пропуская девушку вперед, когда лифт достиг последнего этажа. От страха, нахлынувшего колючей волной, перехватило дыхание. Тихиро стояла аккурат перед дверями своего кошмара. Хаку одним щелчком распахнул тяжелые расписные двери и глазам девушки предстал уже знакомый интерьер огромного зала в черных, красных и золотых тонах. Точно такой, каким она видела его почти каждую ночь в своих снах. Брюнет, не обративший внимание на вид девушки, подтолкнул ее за собой под спину. Оглянувшись испуганно по сторонам, она увидела свое отражение в стоящем слева от нее золотом кувшине. Искаженное отражение ее самой вторило тому, из ее сна. Она не была в платье, на ее руках не было перчаток, но она стояла в черной юбке в пол и даже ее рубашка была черной, а волосы также были собраны на затылке. С трудом сглотнув, она беспомощно повернулась к Хаку, который спокойно проходил вглубь зала. — Ты ведь еще не бывала здесь? — спросил тот с улыбкой. Тихиро покачала головой, не в силах произнести ни слова. Брюнет озадаченно взглянул на подругу. — Что-то не так? Грудь сдавило от страха, а дыхание перехватило так, что она почти задыхалась и только нежелание своим видом напугать Хаку, останавливало ее от того, чтобы прямо здесь и сейчас впасть в истерику. — Я уже бывала здесь, — через силу произнесла Сэн, нерешительно делая шаги к Хаку. — Только во снах, я… Я немного удивлена. Что это за место и для чего ты привел меня сюда? Хаку отошел к застекленному от пола до потолка выходу на балкон и открыл дверь, впуская в зал свежий, холодный воздух. — Это зал для приема особо важных гостей, — просто ответил брюнет. — Юбаба давно здесь ничего не проводила. В последний раз… это было так давно, я был еще ребенком. Было много гостей, как тогда в новый год. Все прибыли посмотреть на ученика Юбабы, который только закончил свое обучение. Тихиро вскинула брови. — То есть… Как посвящение? В честь тебя был прием? — Хаку кивнул. — Можно и так сказать. Что-то вроде того, — брюнет приблизился к подруге и с улыбкой подал ей руку. — И в честь тебя будет такой прием. Когда ты закончишь свое обучение. Это традиция. Тихиро смотрела на него и не могла пошевелиться. Короткие, прямые черные локоны были такие же короткие, как во сне… И тот же жест. Приглашение на танец. Буквально оцепенев от страха, она стояла и смотрела на недоумевающего Хаку. — Тихиро? — озадаченно позвал ее дракон. Сэн, будто проснувшись ото сна, поморгала и поспешила убрать руки за спину. — Прости, нет настроения танцевать, — растерянно произнесла она. Брюнет растеряно кивнул и вновь подошел к открытой двери на балкон. — Юбаба уехала, и мы можем тренироваться здесь сколько угодно. Я считаю, что для изучения воздуха лучшего места не найти. Вместо дальнейших объяснений Хаку рукой указал Тихиро на балкон. Шатенка переступила порог и поняла, о чем говорил дракон. Низкие синие перила отделяли их от падения в небытие. С такой высоты было видно все, казалось, даже многие остановки поезда были в поле зрения. Ветер кружил, как сумасшедший, будто руками пытаясь сдернуть одежду и спутать волосы. Настолько сильны были его порывы, что трудно было дышать. — Открывай веера, — громко произнес Хаку, пытаясь перекричать рёв ветра. — Ты должна почувствовать его, ощутить так, как не ощущаешь его на земле. Совладать с таким воздухом намного сложнее, но я уверен, ты справишься! Сэн взмахом рук раскрыла веера. Пальцы спускались по веерам вниз, будто являясь их частью, продолжением. Опустив веера вниз, шатенка скрестила руки и закрыла глаза. Ветер хлестал по щекам, вздымались края рубашки, полы шелковой юбки с хлопками били по ногам, а волосы и вовсе стали частью этой бури и кружили в воздухе, попадая на глаза. Шатенка попыталась глубоко вдохнуть. От ветра ее колотила дрожь. Она ощущала его каждой частью тела, кожей и на момент ей показалось, что она действительно сможет с ним совладать… Взмах рук над головой, сплетение вееров воедино и… едва поймав поток ветра, она не сумела его удержать. Попытка за попыткой, но нет — она больше не чувствовала, что воздух ей подчиняется, не чувствовала, что сможет. Тихиро подошла к самому краю, тяжело дыша. На плечо опустилась горячая рука Хаку. Его лицо говорило больше. В нем не читалось разочарование или жалость, совсем нет, его глаза горели огнем и будто кричали ей собраться и продолжить. Шатенка сжала губы, отошла на середину балкона и попыталась снова почувствовать ветер, поймать поток воздуха и направить его туда, куда ей будет угодно. — Хаку, я хочу тебе сказать, — громко произнесла девушка, пытаясь перекричать ветер. — Со мной не все в порядке, — ветер крепчал. — Я поссорилась с Кано, он… Он хочет вернуться, а я ничем не могу помочь ему и Юри! — Тихиро подняла веера над головой и переплела руки. — Я не могу сказать им, что возвращаться некуда и не могу никак это исправить! С каждым словом ветер выл только сильнее, поднимая локоны Сэн, выпавшие из пучка, вверх и кружил их так, что они попадали в рот и невозможно было говорить. Не обращая ни на что внимания, она стояла вытянувшись, с закрытыми глазами и пытаясь перекричать ветер. — А еще я не сплю со дня приема гостей, мне снится один и тот же кошмар, связанный с тобой. Я каждую ночь боюсь засыпать, потому что боюсь вновь увидеть этот сон! — шатенка кричала и чувствовала с каждым словом небывалый прилив сил. Медленно поворачивая кисти так, будто они единое целое, она набирала оборот и глубоко вдыхала хлещущий по щекам ветер. — И я не хочу уезжать, но у меня ничего не получается, не получается! Почувствовав потоки воздуха, упирающиеся в веер, шатенка начала быстрее вращать «инструментами» над головой и вскоре разъединила их. Вслед за веерами последовал сильнейший поток воздуха, который прошел через саму Тихиро, но все же, подчинился. Стоило шатенке опустить руки вниз, как ветер стих. От былого урагана не осталось и следа, будто он весь себя исчерпал и на пару секунд будто все замерло. Лишь когда Сэн выпустила веера из рук, оставив их висеть на запястье, она почувствовала легкое дыхание ветра, который уже не рвал одежду, но нежно сдувал волосы с ее лица. Ошеломленная, она повернулась к Хаку, который, казалось, был удивлен не меньше ее самой. — Я справилась? — выдохнула Тихиро с улыбкой. Хаку в ответ удовлетворенно кивнул. Сэн, переполненная эмоциями, в два широких шага оказалась рядом с брюнетом и, без лишних размышлений и дум, заключила его в крепкие объятия, обвив руками его шею. Стоя на носочках, она тянулась к нему, а он, словно по привычке, сразу же сжал ее в ответ, одной рукой придерживая ее за талию, а другую запустив в почти уже распустившиеся волосы. — Ты справилась, — прошептал ей прямо в волосы дракон и стиснул ее сильнее. Тихиро прижималась заалевшей от эмоций щекой к его щеке и чувствовала, как он вновь распускает ее волосы и зарывается в них. Ощущения непередаваемые, но приятные? Несомненно. Его прямые черные волосы щекотали ей лицо. Она впервые задумалась о том, что у Хаку есть свой запах. Запах, который она не перепутает ни с чем, но сравнить его с чем-то обыденным шатенка не могла. Только знала, что его запах действует на нее успокаивающе. Может, потому что, когда он рядом — спокойнее? — Я так рада, что рассказала тебе все, надо было раньше это сделать, но я не хотела вывалить на тебя свои проблемы, — прошептала девушка и уткнулась носом в его плечо. Брюнет выпустил подругу из объятий и взял ее лицо в свои руки. — Что за глупости? — с нежной улыбкой произнес он. — Я всегда рядом, чтобы помочь тебе, Тихиро. Поверь мне, мы со всем разберемся, — смотря ей в глаза, он погладил большими пальцами ее щеки. Сэн рассмеялась. — Когда ты так говоришь, все действительно кажется такой глупостью.

***

Вторая неделя обучения подходила к концу. Близился день «икс», к которому Тихиро, по ее собственным ощущениям и по словам Хаку, была готова. Воодушевленная первыми успехами тогда, в зале на последнем этаже, с каждым днем она все увереннее обращалась с веерами и все успешнее обращалась с новой, непокорной стихией. Однако для полной уверенности в том, что Юбаба не отправит ее к мастеру, было необходимо отказаться от вееров, они лишь помогали молодой колдунье, но обходиться в реальности ей необходимо будет без них. Хаку и Сэн стояли в вечнозеленом саду Юбабы друг напротив друга. Тихиро, покорно отдав оба веера дракону, встала и вытянула руки над головой, пытаясь совладать со стихией самостоятельно. — Давай, Тихиро, попробуй еще раз, — наставлял ее брюнет, внимательно наблюдая за каждым движением девушки. Она глубоко вздохнула и развела пальцы в разные стороны, будто веерами были кисти ее рук. Вращая ими до боли в запястье, она ясно ощущала появившейся под ладонями поток воздуха, который сейчас следовал точно за ее движениям. Это было хорошим знаком. — Отлично, отлично, Тихиро, — медленно кивая, произнес Хаку. — А теперь, попробуй направить этот поток на меня. Ты должна снести меня с ног. Шатенка, закусив губу, разъединила руки и согнула кончики пальцев, будто схватив поток воздуха, что вращался под ее ладонями и резким движением, отвела руки вперед, направляя эту невидимую глазу, но очень мощную стихию прямиком на Хаку. Волна теплого воздуха оказалась достаточно сильной, чтобы пошатнуть брюнета и даже заставить его сделать несколько шагов назад, но не чтобы сбить с ног. Ученица колдуньи опустила руки вниз и, тяжело дыша, взглянула на друга. Тот стоял и улыбался, приглаживая взъерошенные волосы рукой. — Ты молодец, Тихиро, — с улыбкой сказал брюнет, подходя к девушке. Та устало упала на колени. — Это сложнее, чем кажется, особенно когда нет ни одного веера, — с отдышкой произнесла девушка и заправила выбившиеся локоны волос за ухо. — Будет ли этого достаточно для того, чтобы не уехать? Хаку опустился на колени рядом с девушкой и положил руку на ее плечо. — Я думаю, да, но не забывай, что у нас еще есть немного времени, до ее возвращения, — спокойно отозвался юноша. — Еще день, может два. Ты делаешь большие успехи, Тихиро, Юбаба не отправит тебя к мастеру. Шатенка невольно улыбнулась и подняла глаза на Хаку. В моменты неловкого молчания, когда они просто смотрели друг другу в глаза, она могла бы поклясться, что в ее груди растекалось такое тепло и умиротворение, которое сложно было сравнить с чем-то. — Ты вселяешь в меня надежду, — улыбнулась она. Дракон понимающе кивнул. — Ведь… Я бы очень не хотела уезжать от тебя, — все также с улыбкой произнесла Тихиро, но внезапно опомнилась и, заикаясь, поспешила добавить — Ну от ребят, тоже, не только от тебя, Юри, Кано тоже я бросить не могу, ну, ты понимаешь. Хаку не удержался от улыбки, которую отчаянно пытался скрыть. — Чего ты смеешься? — понимая всю глупость ситуации, спросила вмиг покрасневшая шатенка, наблюдая за драконом, чья улыбка никак не пропадала с лица. — Ну, конечно, я понимаю, о чем ты говоришь, — зеленые глаза лукаво блестели, будто так и говорили, нет, кричали «я знаю, что ты имела в виду на самом деле». — Я бы тоже не хотел, чтобы ты уезжала от меня. Ну и от ребят, само собой. Неловкий смех обоих скрывал их легкую стеснительность друг перед другом в данный момент. Широко улыбаясь, они смотрели друг на друга, желая сказать многое, но… Не зная как. — Я бы и не допустил того, чтобы ты уехала отсюда снова, — тихо начал брюнет. — От меня. Ведь, ты… Хаку на секунду сжал губы, не решаясь продолжить. Тихиро от откуда-то взявшегося волнения колотила дрожь, но при этом, она не могла перестать давить самую глупую улыбку, на которую, по ее мнению, только была способна. — Ведь я что? — издевательским тоном, продолжила девушка и наклонила голову вбок, чтобы поймать взгляд юноши. Хаку прыснул и начал нервно приглаживать волосы рукой. — Ведь ты очень дорога мне, Тихиро, — через минуту молчания на выдохе произнес Хаку и поднял на девушку глаза. — Дороже, чем кто-либо здесь, чем кто-либо вообще. Сердце шатенки сделало кульбит и казалось, что от волнения, что настоящей бурей клокотало в ее груди, в саду поднялся теплый, летний ветер, снова растормошив ее волосы. Только приблизив руку к лицу, чтобы снова убрать их за ухо, она столкнулась с рукой брюнета, который, видимо, собирался сделать то же самое. На секунду задержав свои пальцы на его руке, она испуганно опустила руку вниз, когда Хаку все же медленно заправил выпавшие локоны ей за ухо. — Ты тоже очень дорог мне, Ха… — начала было девушка, но не договорила. Коснувшись ее губ легким поцелуем, Хаку не дал ей договорить. Одной рукой он держал ее лицо, а сам смотрел на нее, на ее испуганные глаза и ждал реакции. Широко распахнув глаза, шатенка перестала дышать, но не убегала, не отталкивала, не отстранялась. Считанные секунды длились вечность, пока поцелуй не оборвался истошным воплем. — Тихиро! — из глубины сада до них донёсся женский крик. — Тихиро! От неожиданности оба повернулись в сторону источника этого крика и быстро поднялись на ноги. — Это Юри? — тихо спросила ученица колдуньи, поворачиваясь к Хаку. Тот, нахмурившись, кивнул. Из-за беседки, стоявшей в паре метро от Хаку и Сэн, появилась Юрико, бледная и испуганная. Увидев шатенку, та облегченно выдохнула и кинулась к подруге, вцепившись пальцами в ее предплечья. — Тихиро, умоляю, идем со мной, там Юбаба, она убьет его! Тихиро, прошу тебя, идем! — твердила девушка, задыхаясь от бега и пытаясь утянуть подругу за собой. Ошарашенная Сэн качала головой. — Юри, успокойся, пожалуйста, что произошло? — вмешался Хаку, за плечи разворачивая блондинку в свою сторону. Та молящими глазами смотрела то на него, то на подругу. — Это все Кано, — сведя брови на переносице, сказала Юри. — Он проник в кабинет Юбабы и теперь она заперла его там и грозится что-нибудь с ним сделать! Шатенка в недоумении посмотрела на также ничего не понимающего дракона. — Подожди, но Юбабы еще нет в купальнях, — возразила Сэн, на что Юри покачала головой. — Она вернулась только что и застала Кано там, в своем кабинете, — блондинка приложила руку к пылающему лбу. — Я услышала разговор жаб, они говорили, что Кано вор, что Юбаба не пощадит его и ему конец. Я сразу как услышала, побежала искать тебя. Тихиро и Хаку переглянулись. Не сказав больше ни слова, все трое побежали к купальням. Взлетая вверх по лестницам, в голове девушки вертелась только одно — «лишь бы успеть». Перепрыгивая через ступеньки, все трое летели из последних сил, задыхаясь и хватаясь за перила, чтобы бежать быстрее. Почти уже добравшись до этажа Юбабы, Тихиро вдруг остановилась и остановила бегущих за ней Юри и Хаку. — Я сама с ней поговорю, не идите за мной, — с придыханием произнесла она, смахивая со лба волосы. Хаку свел брови на переносице и покачал головой. — Не говори ерунду, Тихиро, — начал было брюнет, но девушка, спустилась на ступеньку ниже и приблизилась к его лицу. — Он мой друг, Хаку, я должна сама с ней поговорить, — произнесла шатенка, смотря ему в глаза не мигая, будто взглядом пытаясь до него достучаться. Юноша устало выдохнул и вместо ответа просто указал шатенке рукой вперед. Тихиро на секунду улыбнулась и одними губами произнесла «спасибо». Оставив друзей на лестнице, она вскоре оказалась перед тяжелыми дверями. Дернув за ручки, двери распахнулись и ученица ведьмы продолжила бег по длинным коридорам. В этот самый момент ей казалось, что она еще никогда в жизни не бежала так быстро. Бесцеремонно ввалившись в кабинет, Сэн увидела, Юбабу, стоящую перед столом. Слева от стола колдуньи у стены покорно в ряд стояли три жабы и, по видимому, ждали указаний от своей госпожи. Девушка лихорадочно искала глазами виновника этого «собрания» и, сделав еще шаг вглубь кабинета, наконец, увидела и Кано, который стоял справа у стены, склонив перед Юбабой голову. Не колеблясь ни секунды, Тихиро в несколько шагов оказалась между Кано и колдуньей, грудью закрывая брюнета от нее и руками отодвигая его дальше себе за спину. — А вот и твоя защитница, точно по расписанию, — скрипучим голосом произнесла Юбаба и вытащила из-за спины свой мундштук с заправленной в него сигаретой. Из алого длинного ногтя появился огонёк. — Госпожа Юбаба, прошу вас, отпустите его, — твердым голосом произнесла Тихиро, руками все еще отпихивая Кано дальше и дальше к двери. Юбаба громко рассмеялась и из носа у нее повалил густой табачный дым. — Отпустить?! — взвизгнула она и сощурилась. Сэн молча кивнула. — Знаешь ли ты, что сделал твой друг?! Шатенка повернула голову на Кано. Тот стоял неподвижно, опустив голову, и не реагировал ни на что. Тихиро вновь устремила взгляд на колдунью. — Все ясно, — заключила ведьма. — Твой бестолковый друг решил воспользоваться моим отсутствием и проник в мой кабинет, чтобы украсть и уничтожить это, — Юбаба с хлопком опустила руку на стол и стащила оттуда две бумаги. — Договоры… — опешив, догадалась Тихиро. Она снова повернулась, чтобы посмотреть на Кано, но тот оставался неподвижным, будто и не слышал того, что происходит вокруг. В этот момент Сэн с ужасом осознала насколько плохи его дела. — А знаешь, что его задержало? — ехидно спросила колдунья, внимательно наблюдая за реакцией своей ученицы. Не дожидаясь ее ответа, она снова выпустила изо рта клубы густого дыма и приблизилась к Тихиро, едва ли не касаясь ее своим длинным носом — Он не нашел твой договор, — после этих слов Юбаба тыкнула девушку длинным красным ногтем в живот так, что девушка вздрогнула. — Как ты думаешь, Сэн, могу ли я его просто взять и отпустить после такого? — продолжила колдунья, вновь отойдя к своему столу. Сэн молчала, кусая губы и думая, как может она его спасти… — А теперь, Сэн, отойди. Я выкину его туда, где он больше не сможет сделать ничего, что мне бы не понравилось. Юбаба щелкнула пальцами и три жабы начали подходить к Кано. Увидев это, Тихиро встала перед другом и, заведя руки назад, схватила его за запястья. — Что вы с ним сделаете?! — испуганно воскликнула Сэн, медленно вместе с Кано отступая к стене. Юбаба кивнула в сторону камина, что стоял напротив ее стола. Перед ним был завернут ковер, под которым была дыра — лишь черная пустота, в которую и намеревались скинуть Казу. Допустить такого исхода было нельзя. Поняв, что отступать дальше уже некуда, шатенка зажмурилась и выкрикнула. — Просите у меня что хотите, но оставьте его живым и невредимым! Глаза Юбабы заблестели, а улыбка стала похожа на оскал. Она выглядела так, будто добилась того, чего хотела. Движением руки приказав жабам остановиться, она красным ногтем поманила ученицу к себе. Боязливо отпуская Кано, Тихиро медленно подошла к колдунье. Оказавшись к ней настолько близко, что их разговор не был бы услышан посторонними, колдунья улыбнулась. — Хорошо, Сэн, — снисходительно произнесла она. — Только потому что ты моя ученица, я пощажу его. Но взамен я попрошу у тебя кое-что. Самую малость, — Юбаба сделала драматичную паузу, смотря шатенке прямо в глаза. — Твою покорность. Сердце девушки ёкнуло. Она закрыла глаза. — А можно как-то отказаться от этого? Не выполнять те задания, которые мне будут не по душе? — тихо спросила шатенка. Хаку задумался. — Отказаться можно, — кивнул брюнет. — Юбаба не может заставить кого-либо делать то, что она хочет. Но Юбаба умная и хитрая колдунья… Она не сможет тебя заставить, Тихиро, но в день, когда тебе может что-нибудь от нее понадобиться, она попросит взамен твою покорность и вот тогда ты уже ничего не сможешь сделать… Теперь слова Хаку, прозвучавшие у нее в голове, не казались такой уж глупостью. Теперь, она оказалась в ловушке, из которой был только один выход — тот, что был угоден Юбабе и ей одной. Шатенка взглянула на Кано, что по-прежнему стоял у стены и, казалось, с трудом пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на нее. Тихиро потерла лоб заледеневшими от волнения пальцами. — Я согласна, — твердо произнесла шатенка. — Я отдам вам свою покорность, но взамен вы отпустите Кано и Юри, разорвете с ними договор и вернете их домой, в наш мир. Молчание длилось несколько долгих секунд, которое закончилось оглушительным хохотом колдуньи. Она смеялась. А на столе, на камине и полках гремели вещи, подскакивали стопки бумаг. Когда же она закончила, глаза ее недобро блестели. — Ишь чего захотела! — громко произнесла колдунья и вновь оскалилась, продолжив уже тихо. — Нет, дорогая Сэн. Или ты соглашаешься на мои условия, или твой друг, — тут Юбаба снова щелкнула пальцами и жабы мигом схватили Кано и повалили его на колени. — отправится в небытие, как и положено таким, как он. Жабы волокли обездвиженного Кано к камину, а он и не думал сопротивляться. Тихиро смотрела на него и понимала, что сделка сорвалась. Она проиграла. — Хорошо, хорошо, я согласна! — выкрикнула Тихиро и схватилась за голову. Жабы, услышав это остановились и все трое посмотрели на Юбабу. Та кивнула и они оттащили его обратно к стене. В огромных глазах Юбабы плясали черти от радости и самодовольства. Она хлопнула в ладоши и в два шага оказалась за столом. — Оттащите его в котельни к деду Камази, — приказала Юбаба жабам, а после перевела взгляд на Тихиро, которая молча смотрела на друга. Колдунья рассекла воздух ногтем и Кано снова обрел возможность двигаться. — Теперь твое место работы там. Будешь колоть уголь для купален день и ночь, пока от усталости не превратишься в тень. Глаза Сэн в ужасе распахнулись и она резко развернулась к Юбабе. — Что?! — вскрикнула она и беспомощно развела руками. — Но вы обещали мне! Юбаба вновь улыбнулась. — Ты просила, чтобы он остался жив, чтобы был в порядке. Мне кажется, я выполнила все условия и даже больше — он останется в купальнях, рядом с тобой. Кажется, я даже слишком великодушна, Сэн. От обиды и собственной беспомощности у шатенки перехватило дыхание. Руки невольно опустились и она чувствовала, как щемит в груди сердце. Не смогла ничего сделать, ничего… Кано, пришедший в себя и обретший вновь способность говорить, попытался вырваться из жабьих лап. — Сэн, ни на что не соглашайся, не смей! — кричал Кано, пока его на коленях волокли к выходу. Тихиро стояла, совершенно пустая внутри и просто смотрела на него, ничего не говоря, ничего не предпринимая. Для нее все было кончено. Как только дверь за брюнетом закрылась, Тихиро стеклянными глазами посмотрела на Юбабу. — Не переживай, Сэн, — с улыбкой продолжала колдунья. — Если он будет хорошо трудиться и осознает свои ошибки, возможно, я пощажу его и… переведу работать на кухню. Все будет в его руках, дорогая. Шатенка никак не отреагировала на ее слова и просто молча стояла перед колдуньей, сведя брови на переносице. Ведьма поняла, что разговоры ее больше не интересуют и поспешила легким движением пальца выудить из ящика пергамент, на котором уже проявлялись записи о заключении нового договора на имя ученицы ведьмы Юбабы Сэн. Листок с золотыми завитушками по краям лег перед Тихиро. — Чтобы скрепить нашу сделку, тебе осталось всего лишь поставить свою подпись, Сэн. Вот здесь, — Юбаба указала красным ногтем на строку, рядом с которой было написано имя девушки. Взяв со стола перо, Тихиро без колебаний поставила свою подпись. То, чего так опасался Хаку, так неожиданно произошло и связало ее по рукам и ногам. Она не имела более права на колебания и желала сейчас лишь одного — поскорее выйти из кабинета и скрыться от раздражающей своим счастливым видом Юбабы. Пергамент вылетел из-под рук девушки и вернулся прямиком в руки колдуньи, которая смотрела на этот лист и в глазах ее читалось небывалое удовольствие. Не произнеся больше ни слова, шатенка развернулась и вышла из кабинета, захлопнув за собой тяжелые расписные двери с такой силой, что маленькие головы Юбабы на ручках возмущенно заорали. По сравнению с тем, как она сюда бежала, сейчас по коридорам она плелась, едва передвигая ногами. Она не знала, что ее ждет теперь, когда она по сути больше не имеет никаких прав, никакой малейшей возможности сопротивляться воле колдуньи, но прекрасно понимала, что явно ничего хорошего ее теперь не ждет. Полное опустошение внутри валило ее с ног. Выйдя к лифту, она почувствовала, как руки Хаку крепко схватили ее за плечи. — Тихиро, — звал он ее, но девушка не могла даже поднять на него глаз. — Тихиро, что произошло? Посмотри на меня, пожалуйста! От обиды на глазах наворачивались слезы, которые девушка поспешила сразу же смахнуть, не желая никому, даже Хаку, показывать, как затронуло ее произошедшее там, в кабинете Юбабы. Подняв на брюнета блестящие глаза, она пожала плечами. — Ничего, — тихо произнесла она. — Ничего не произошло. Кано… Кано теперь будет работать в котельне у деда Камази. Будет там… Уголь колоть… Руки Хаку на ее плечах ослабли и Тихиро молча поплелась в его объятия. Мягко обвив ее руками, он припал щекой к ее макушке, поглаживая ее руками по спине. — Мне жаль, что все так вышло, — шепотом произнес брюнет. Его объятия были надежным укрытием и, уткнувшись ему в плечо, она все же не смогла сдержать слез, которые, скатываясь по щекам, сразу же пропадали в ткани его рубашки, оставляя на ней лишь едва заметные мокрые следы. — Это не важно, главное, что Кано остался жив, — произнесла Тихиро, вспоминая слова Юбабы. » — Ты просила, чтобы он остался жив, чтобы был в порядке. Мне кажется, я выполнила все условия и даже больше — он останется в купальнях, рядом с тобой. Кажется, я слишком великодушна». Хаку ощущал, как участилось ее дыхание, как она старательно пыталась подавить желание заплакать и как сцепились ее руки за его спиной. Видя то, как переживает за этого идиота-Кано Тихиро, единственным желанием Хаку было придушить его и как можно скорее, чтобы он не успел опять все испортить. Но что конкретно искал Кано у Юбабы? Что ему было нужно и как она смогла убедить Юбабу не избавляться от него? Как только он хотел обо всем этом спросить шатенку вслух, в его голове прозвучал голос Юбабы, призывающий его сейчас же явиться к ней в кабинет. Хаку зажмурил от досады глаза. — Тихиро, мне нужно идти, — прошептал ей в волосы брюнет. Шатенка поспешила отстраниться. — Меня зовет Юбаба. Тихиро понимающе кивнула и потерла покрасневшие глаза руками. Видя ее такой, расстроенной и подавленной, он не мог просто взять и уйти. Прислонившись лбом к ее лбу, он положил руку ей на затылок. — Мне правда надо идти, но потом мы поговорим, — легкая улыбка, как от приятных воспоминаний, тронула его губы и он взглянул на шатенку. — обо всем. Встретимся после в моей каморке, хорошо? Мимолетно улыбнувшись, Тихиро кивнула и взглядом проводила его, пока он не скрылся за дверями кабинета Юбабы. Однако вместо того, чтобы уйти, какое-то странное ощущение в груди не давало ей еще долго сдвинуться с места. Она только и могла, что сверлить взглядом эти расписные двери, украшенные золотыми завитками и узорами. Некоторое время спустя, чувство отступило и, будто придя в себя, Тихиро помотала головой и решила спуститься в котельни. Решительно пробираясь сквозь толпу любопытствующих, которые вышли посмотреть на то, что за переполох и кого там позорно тащили под руки, Тихиро слышала, как все только произошедшее и обсуждали. На смену обиде и сожалению пришла злость. Злость на Кано, за то, что так необдуманно поступил и никому ничего не сказал. На себя, за то, что не смогла найти времени, чтобы поговорить с ним и предотвратить это происшествие. За то, что не смогла найти слов, чтобы рассказать и Кано и Юри правду о том, что возвращаться некуда. Спустившись по лестнице вниз, она подошла к открытой створке, за которой была кательня деда Камази. Прислушившись к голосам, доносившимся до нее, она поняла, что говорили жабы. — … Сгниешь здесь, надо было Юбабе превратить тебя в свинью и отдать на съедение гостям, — говорил один. — … Если бы не твоя подруга-человек, то тебя бы здесь уже не было, — вторил ему другой. — Но она заплатила хорошую цену за тебя, хотя на месте Юбабы… Тихиро, буквально закипающая от злости, что горела у нее в груди, не могла поверить своим ушам. Не выжидая больше ни секунды, она ступила на порог котельни и выпрямилась. Все присутствующие, а именно три жабы, Кано, которому они выкручивали руки, пытаясь параллельно стянуть с него юкату и дед Камази, который ошарашено наблюдал за этим со своего места, не сразу заметили в комнате появления девушки. — И что бы ты сделал на месте Юбабы? — громко спросила Тихиро, делая шаг по направлению к ним. Повисла гробовая тишина и от стен лишь рикошетил стук гэта молодой колдуньи. — Мое имя Сэн. И для вас я не «подруга», а госпожа Сэн, — с нажимом продолжила она. Жабы заметно замешкались и переглянулись. Двое из них все еще крепко держали стоящего на коленях Кано, который поднял на подругу глаза, полные сожаления. Тихиро коротко посмотрела на брюнета и поспешила вновь направить свой взгляд на жаб. — Простите, — начал было один из них, который стоял рядом. — Госпожа Сэн. Все трое заискивающе улыбнулись и медленно кивнули. Тихиро ступила на манеж, где раньше всегда бегали маленькие угольки, сейчас наблюдавшие за всем происходящим из своих норок. Жабы заметно занервничали, один из них даже поклонился Сэн еще раз. — Что вы делаете? — также громко и твердо спросила Сэн, нахмурившись. — Отпустите его. Один из тех, кто держал Кано, мерзко улыбнулся и хмыкнул в усы. — Это приказ Госпожи Юбабы, вас… госпожа это не касается, — произнес он низким, гнусавым голосом. Оставшиеся два хмыкнули в знак согласия с прозвучавшими словами. Сэн, привыкшая к подобным выпадам со стороны всех в купальнях, сейчас не была готова мириться с этим. Злость, копившаяся в ней последнее время, была вполне готова вырваться прямо сейчас. — Отпустите его немедленно, — повторила шатенка, медленно шагая все ближе к жабам, которые уже начали медленно пятиться назад. — Или я с удовольствием сама превращу вас в свиней и подам нашим гостям на ужин. После этих слов, она подняла руки, демонстрируя непонятливым жабам свои горящие синим пламенем кисти. Кано сидел на коленях и смотрел на потемневшее лицо Тихиро, на котором играли тени от огня и… Ему в какой-то момент стало не по себе. Он чувствовал, как жабы медленно отпускают его и отходят назад. Темные глаза Сэн сверкали от пламени огня, губы ее скривились. — Госпожа, прошу вас, — заикаясь начал было один из трех, пятясь вместе с остальными назад. Тихиро продолжала наступать, уже поравнявшись с Кано, который теперь сидел у самых ее ног на коленях и не мог отвести взгляд. Вот она стояла — госпожа, колдунья, ученица колдуньи… Сэн. Не Тихиро. Сэн. Непоколебимая, величественная, статная… с пылающими руками и горящими от злости глазами. И вот он. Кано. Не купальщик, но кольщик угля в купальнях Абурая. Вот он. У ног своей госпожи. И он покорно склонил перед ней голову. — Пошли вон, — прошептала колдунья и собрала огонь в кулак. — Пошли вон! Сэн резко вскинула руки перед собой. Вслед за криком молодой госпожи последовал поток воздуха, снесший всех троих с ног и они кубарем покатились по полу, открывая собой двери. Колдунья опустила руки, тяжело дыша. Где-то в коридорах, достаточно далеко от котельной кряхтели жабы, спеша унести свои ноги по добру по здорову. Тихиро развернулась и посмотрела на Кано. Тот сидел, склонив голову, в порванной голубой юкате. Руки его были обессиленно опущены на пол и весь его вид говорил о том, что у него не осталось сил ни на что. — Что они сделали с тобой? — не дрогнув голосом ни на секунду, спросила Сэн, также нависая над брюнетом. Казу молчал. — Что они сделали? Кано? Шумно выдохнув, она все же опустилась рядом с ним на колени и рукой приподняла его за подбородок. На бледном лице в глаза ей бросилась мелкая ссадина на скуле, которая самую малость кровоточила. Брюнет поднял на нее темные, уставшие глаза. — Я не так хотел, Тихиро, не так, — прошептал он, казалось, одними губами. Тихиро зажмурилась и отвернулась, будто не могла ни видеть его, ни слышать. — Что ты наделал… — только и могла произнести Сэн и без сил опустилась на пол. Кано силой взъерошил волосы, едва ли не выдирая клочья. — Я хотел спасти нас, — тихо продолжил он. — Думал, что если выкраду наши договоры, если разорву их, то мы будем свободны, мы сможем вернуться обратно, домой, — Тихиро вздохнула и потерла рукой переносицу. — Я услышал от жаб, что Юбаба уехала. Решил, что должен это сделать… — Почему ты не сказал? Почему не посоветовался? — спросила шатенка, жалостливо сведя брови на переносице. — Я хотел сделать все сам, — пожал плечами Кано. Тихиро невесело усмехнулась. — Что если бы я не успела? — подскочив на колени и приблизившись к самому лицу друга, прошипела Сэн. — Что если бы Юри меня не нашла? Что если бы она не услышала, что произошло? Что если бы Юбаба не послушала меня и выкинула тебя в тот колодец? Что было бы с нами, если бы мы не успели?! Голос шатенки срывался на крик, а горло перехватывало спазмом. Кано молчал, не смея поднять на нее глаза. Не услышав от него в ответ ни слова, Тихиро покачала головой и поднялась на ноги. Девушка развернулась и пошла к самой стойке деда Камази, обессиленно сев на ступеньку. Тут же она почувствовала, как длинная паучья рука треплет ее по плечу. — Внучка, и что теперь? — хриплым голосом спросил Камази, поглядывая на сидящего посреди манежа Кано, которого уже стали со всех сторон обступать любопытствующие угольки. — Дедушка, это Казу, — произнесла Сэн, положив свою руку, на руку Камази. — Теперь он будет у тебя колоть уголь. Так приказала Юбаба. После этих слов, Тихиро поднялась на ноги и пошла в сторону деревянных створок. — Тот, что держал меня… — вдруг прохрипел Кано ей вслед. — Сказал, что ты заплатила хорошую цену за меня. О чем он говорил? Остановившись на пороге, Тихиро с усмешкой обернулась и посмотрела на друга. — Цена твоей жизни, Кано — моя свобода.

***

Хаку вошел в кабинет Юбабы, как всегда серьезный и холодный, не показывая колдунье ни единой эмоции. Но еще мгновение назад, когда он шел по коридору, на его лице читалась буря эмоций, которые его переполняли. Он шел и думал о том, какой сумбурный вышел день. Он думал о Кано, который, судя по всему, хотел найти свой договор и сбежать отсюда. В кабинете Юбабы ничего другого ему понадобиться не могло, Хаку ясно это понимал. Кано импульсивный болван, но не вор. Тем не менее, Тихиро пришлось очень постараться, чтобы помочь ему, но даже она не смогла вернуть все на круги своя и Кано теперь так низко, как только можно себе вообразить. От одних представлений того, что Хаку бы ему сказал, дракон злился и был готов бросить все и ринуться в купальни, лишь бы хорошенько встряхнуть этого идиота. Но потом он вспоминал Тихиро и то, как сжимается сердце каждый раз, когда она расстраивается, когда сводит брови на переносице, когда плачет, пытаясь всеми силами подавить это, скрыть от всех свои слезы. Вспомнил прерванный поцелуй. Первый поцелуй и те слова, что последовали бы за ним. Возможно, слова бы не понадобились, но никто из них так этого и не узнает. От одних воспоминаний об этом сердце трепетало и перехватывало дыхание. Он думал о том, что будет, когда он вернется от Юбабы. Она будет ждать его у него в каморке, где они смогут обо всем поговорить, обо всем, что произошло за этот сумасшедший день. Он представлял, как они будут сидеть в теплой комнате, когда за дверью будет бушевать снежная буря. Как, возможно, он даже решится вновь ее поцеловать… Чувствовать столько невозможно, думал он и не могу поверить в то, что именно это и делает его живым. Таким живым и настоящим… Каким он уже много лет себя не ощущал. Единственное, чего он сейчас хотел больше всего — это как можно скорее закончить разговор с Юбабой, чтобы вновь окунуться в это море эмоций и чувств и забыться там на ближайшее время. Юбаба стояла у камина и задумчиво вглядывалась в только что разведенный огонь. — Госпожа, — обратился к колдунье Хаку. Юбаба отвлеклась от созерцания огня и закурила. — Ты, конечно, уже в курсе произошедшего, Хаку, — начала было колдунья, получив в ответ сухой кивок головой. — Позвольте сказать, госпожа, — ровным тоном произнес брюнет. — Почему бы вам не отпустить его? Казу. Юбаба, казалось, не была поражена прямотой и темой вопроса своего ученика. Она продолжала стоять у камина и буравила дракона тяжелым взглядом. — Не кажется ли тебе, что это уже не твое дело? — колдунья прищурилась, пытаясь разглядеть в ученике реакцию на ее слова. Но Хаку непоколебимо стоял напротив колдуньи и взгляд его не выражал абсолютно ничего. Но вот слова… — Вам следует отпустить его, госпожа, — продолжал гнуть свою линию брюнет. — К чему вам такой работник, подумайте сами. Юбаба усмехнулась. — Тебе больше нечего мне предложить, Хаку, — сквозь дым виднелись одни лишь сощуренные огромные глаза колдуньи. — Не думаешь ли ты, что снова сможешь провернуть счастливое спасение, как тогда? И вот он — прокол. Юбаба, внимательно вглядывавшаяся все это время в своего ученика увидела, как он на секунду опустил глаза. Усмехнувшись самой себе, она начала ходить вокруг дракона, не сводя с него глаз. Юноша горделиво вздернул подбородок. — С каких пор ты стал так сентиментален, Хаку, что печешься о друзьях Сэн? — издевательским тоном спросила Юбаба, описывая круги вокруг Хаку, который предпочитал оставить вопросы колдуньи без ответа. Описав уже третий круг вокруг дракона, она взяла мундштук в левую руку, правую положив на плечо дракона, уперев острый ноготь на большом пальце аккурат на сердце дракона. — Мне кажется, в тебе слишком много чувств, Хаку. Тебе это только мешает. — колдунья невольно оскалилась и подошла к брюнету ближе. Брюнет без страха смотрел ей в глаза. — Но я исправлю это.

***

Тихиро медленно спускалась вниз по лестнице, ведущей к комнате Хаку. Дав волю чувствам, она плакала, резкими движениями смахивая слезы со щек. Обняв себя за плечи, она не торопилась, хотела вдоволь наплакаться будучи наедине с собой. Ей больше всего на свете хотелось зайти в комнату и увидеть там Хаку. Свернуться калачиком на его кровати и пролежать так рядом с ним до тех пор, пока не станет легче. Как ни старалась она забыть о произошедшем и думать о том прекрасном и волнительном, что произошло сегодня в саду, из головы никак не выходили предупреждения Хаку о том, что ни при каких обстоятельствах нельзя соглашаться на условия ведьмы, приносить в жертву свою покорность… Не выходил из головы и Кано, чья судьба и вовсе была неизвестна. Она была уверена, что дед Камази его не обидит, но не он один мог навредить Кано. Слезы обиды и сожаления на то, что все так получилось так и лились из глаз. Подойдя к самой двери, девушка прерывисто вздохнула и облокотилась спиной о дверь и посмотрела на небо. Тучи заволокли все плотным серым куполом из которого на землю моросил мелкий дождь вперемешку со снегом. Тихиро ощущала, как мелкие, колючие капли дождя ложились ей на лицо, как вдруг, ослепляющий яркий свет озарил все вокруг, заставляя закрыть глаза. Вспышка света была мощной, но короткой. Потерев глаза и размазав остатки слез по лицу, Тихиро недоумевая посмотрела по сторонам. Ничего. Самой себе пожав плечами, она положила ладонь на дверную ручку и открыла дверь в комнату. В которой никого не было.