Железный занавес

       Алека лихорадило. Чертово заклинание! Чертов Франсуа! И этого змея — во всех смыслах! — он подпустил к своему сыну! Заклинание словно в насмешку попало по касательной в руну уклонения на шее, и теперь ожог тянулся от шеи до плеча. Прикрыл глаза. Укачивало в дороге. Кажется, он терял сознание от едкой боли. Пустяки. Главное, их рейд закончился более чем удачно. Они захватили не только вампира, но и предателя. Руки чесались допросить этих двоих. Нужно только восстановиться. Протянуть еще немного. Они вытрясут из них правду и спасут Магнуса. Обязательно спасут.        Рука потянулась в карман за стило, но Валери, сидящая рядом, аккуратно перехватила его запястье и предложила:        — Давай я?..        Она уже вытянула свое стило, и Алек кивнул, позволив наложить себе заживляющую руну иратце. Зашипел от боли, но расслабился почти сразу. Руна активировалась мгновенно, а Валери едва заметно улыбнулась, робко скользнув пальцами по чужим волосам:        — Пока доедем — затянется.        — Спасибо, Валери, — тихо выдохнул Алек, улыбаясь в ответ.        Наверное, не будь у них других вариантов, он бы действительно сделал ей предложение. Ей, не Лидии. Вот только женщина заслуживала гораздо большего, чем фиктивный брак с нефилимом вроде него.        — Сколько ты не спал? Попробуй отдохнуть, — мягко улыбнулась ему женщина, продолжая поглаживать черные как смоль волосы. — Если хочешь, допросим без твоего участия. Ты и так сделал достаточно сегодня…        — Нет! — резко возразил тот, немедленно смягчаясь. — Я хочу присутствовать лично.        Устало прикрыл глаза, прислушиваясь к касанию ее руки.        — Конечно, — мягко согласилась блондинка, продолжая перебирать чужие локоны и тихо мурлыча что-то на французском. Хотелось улыбнуться, но не было больше сил. Валери имела в себе это удивительное сочетание жесткости и нежности. Мягкой чувственности. Чего сразу и не скажешь. А еще обладала способностью усыплять, убаюкивать. Так что Алек и не заметил, как провалился в крепкий сон, лишь содействующий восстановлению. Так что по приезде в институт он был не только здоров, но и полон сил. Проснулся он от мягкого прикосновения к щеке. Такого мягкого. Знакомого. Он не просыпался от такого уже много лет. Это вызвало улыбку, и с губ сорвалось:        — Магнус…        — Не он, — шепнула Валери. — Но мы скоро вернем его, обещаю.        Александр резко сел, оглянувшись, не слышал ли его кто-то посторонний. Потерянно и благодарно улыбнулся женщине, у которой оказались такие же прикосновения, что и у супруга. Или это мозг сыграл с ним злую шутку?        — Да. Поторопимся.        Он бросил не сулящий ничего хорошего взгляд на пленного мага, которого как раз выводили из машины. Тот шипел на своих конвоиров совсем по-змеиному, попытался воспользоваться магией, но его шибануло ею же.        — Легче, Девье. Не забывайте, что в институте знают, как обращаться с вашим братом, — заметил ему Алек, следуя за ними в комнату для допросов.        Маг как-то нехорошо усмехнулся, и спустя мгновение его одежда занялась подобно факелу. Мгновение шока, и вот уже, ругнувшись сквозь зубы, один из конвоиров потушил мага, не издавшего ни звука, хотя огонь уже лизал его тело, своей курткой, благо он не стал поддерживать огонь. К тому моменту уже подоспели медики, вызванные Валери, и увезли Девье в лазарет.        — Ангел, да он больной, — выдохнула Решельер, устало привалившись к стене. — Я с ума сойду скоро. Ведите вампира! И смотрите, чтобы он живой был! Насколько это возможно…        — С магами это бывает, — согласился Алек, провожая медиков взглядом. Не ляпнул бы Девье о его визитах к Максу… Хотя веры ему и нет, а все же.        С вампиром им повезло больше — умирать второй раз тот не торопился. Говорить, впрочем, тоже не собирался. Во всяком случае, отвечать на вопросы, только дерзил и скалился, вызывая у Алека желание распахнуть окно навстречу ультрафиолету. Однако он прекрасно помнил, для чего все это терпит, и на провокации не велся. Только посмотрел на главу института устало:        — Может, мы его покалечим, чтобы вечность мучился, или клыки вырвем? Я слышал, для вампиров это дикая боль.        Вампир побледнел, хотя, казалось бы, куда уж дальше? Но все же засмеялся:        — Мои муки ничто по сравнению с перспективой того, что вы все сдохнете, — криво усмехнулся он, не скрывая жгучей ненависти, и из-под пальцев его вырвалась… магия.        Стол объяло пламенем, и Алек, сидящий напротив нечисти, едва успел отдернуться, чтобы не получить очередные ожоги за сегодня. Отдернувшись, Алек судорожно втянул в себя воздух, чувствуя, как Валери вцепилась в его плечо. Худшие предположения сбывались, да и сам начинающий маг выглядел не менее удивленным произошедшему.        — И все же, они искали силу… — Алек перевел взгляд на вампира. — И давно ты счастливый обладатель магии?        Открытие не сулило нефилимам ничего хорошего. И отец еще смел сомневаться?..        — Пару дней, — ошалело выдохнул вампир, наблюдая за горением стола. — На перегонку крови выродка Асмодея уходит много времени…        Алек почувствовал, как сердце сделало кульбит в грудной клетке. Оскорбительно брошенная фраза про любимого впилась в мозг словно иголками. Захотелось плюнуть на все и по-примитивному начистить наглецу рожу, чтобы правда без клыков остался. Но Валери до боли вцепилась пальцами в его плечо.        — Перегонку? — переспросила она. — Армэль, прошу, не делай хуже. Мы сможем договориться.        — Этому миру совсем не нужна война, которая станет кровопролитной для всех, — поддержал Решельер Алек. — Подумай о собратьях, которые пострадают.        — Много вы думали о своих собратьях, когда лишали их рун, а наших отправляли на плаху? — со злобой выплюнул вампир. — Вы сами это начали и сами же поплатитесь за свой идиотизм.        — А вы сами, — фыркнул Алек, сверля вампира взглядом, — если так ратуете за всю нечисть, то почему убиваете магов? Они ведь тоже пострадали от законов конклава.        — Пара жизней ничто в сравнении с целью, — отчасти с горечью признал вампир, и Алека передернуло, потому что он слышал это. Много раз. От последователей Валентина, от конклава. Господи, что не так с этим миром?!        — Не думаю, что те несчастные, что лежат в нашем морге, согласятся с тобой… Где вы держите оставшихся магов и как вам удалось переработать их кровь?        Вампир усмехнулся в ответ, и началось… Сколько они пытались добиться от него ответа. Часов пять? Семь? Алек не знал точно, но пару раз у него мелькала мысль вывести упрямого вампира на солнце. Впрочем, оно им и помогло. Взобравшееся в самый зенит, оно ослабляло дитя ночи, в том числе и морально. А еще его ослаблял голод и, наконец, он заговорил.        Заговорил об амбициозном плане овладения магией. О талантливом мальчишке-маге, который принес им эту идею, а еще оборудование для очистки крови магов. Сохраняя силу, та переставала быть ядом. Но для этого подходила кровь только детей высших демонов. Каждый из них поддавался очистке с разным успехом. К тому же каждый обладал своими свойствами, и лучше всего получалось, когда производили разнопроцентную смесь. Что до того, что получает с этого сам маг, все это затеявший, вампир передернул плечами и также сказал о силе. Маг, потребляющий кровь магов, был кем-то за гранью добра и зла.        — Молодец, — почти ласково улыбнулся нечисти Алек, доставая пакет крови и прямо перед лицом изголодавшегося вампира медленно наливая в бокал. Дразня, искушая, заставляя облизывать пересохшие от жажды губы. — А теперь скажи, как найти магов и лабораторию, и твои мучения закончатся.        — Я не знаю, — хрипло признал вампир, обессиленно прикрывая глаза, сжимая пальцы в кулаки. — Они постоянно перебираются. Теперь мальчишки с ними нет, я не знаю, что они будут делать.        Он нервно провел рукой по шее, расстегивая пуговицы, и на бледной коже блеснули до боли знакомые желтые сапфиры.        Сердце радостно подпрыгнуло, и стоило больших усилий не выдать того, как взволновало его открытие. Лайтвуд только стрельнул глазами Валери и приблизился к Армэлю, поигрывая бокалом:        — Плохо. Тогда, возможно, ты готов обменять глоток жизни на это украшение? — предложил он.        Вампир вопросительно изогнул бровь, но легко снял медальон, вот только отдавать не спешил. Усмехнулся:        — Решили сохранить память о бывшем муженьке? В последний раз, когда я его видел, он был на последнем издыхании.        Пальцы невольно стиснули бокал, что, казалось, тонкое стекло сейчас не выдержит и драгоценная жидкость стечет на пол, но Алек сдержался, лишь быстро прикрыв глаза, справляясь с эмоциями. Возможно, с ним только играли. Во всяком случае, следовало торопиться, если хотели спасти мир.        — Просто пей, — спокойно сказал он, протянул бокал, но так же отдавать не спешил, ожидая первого шага от вампира.        — Значит, правда, — хмыкнул вампир, кидая Алеку украшение и сразу после делая жадный глоток живительной влаги, но сдерживая себя, не теряя лица, а у Лайтвуда на мгновение встала сцена из далекого прошлого и тогда еще новообращенного Саймона, теперь уже возглавившего вампиров Нью-Йорка, завершившего объединение, начатое еще при покойном Сантьяго.        Он ничего не ответил, сжимая в ладони подарок, сейчас ставший последней надеждой найти Магнуса, ниточкой, что свяжет их с местом, где держат магов. Главное успеть, пока… Бросив последний взгляд на вампира, не думая сейчас, какую участь изберут для него в парижском институте, покинул комнату для допросов.        От усталости тошнило. Голова пульсировала тупой, противной и еще более тошнотворной болью. Сказывались последние недели, лишенные сна и нормальной еды, но переполненные нервами, сигаретами, кофе и алкоголем. Когда-то давно, делая предложение возлюбленному, Алек понимал, что любовь к нему настолько сильна, что либо вознесет его до небес, либо сведет в могилу. Как оказалось, одно попеременно сменялось другим, создавая эффект безумного, во всех смыслах, аттракциона. Но Алеку было на это совершенно плевать. Он любил Магнуса. И все, что ему сейчас было нужно, - это выкурить сигарету и как можно быстрее добраться до сына. Поэтому он не бегом, но быстро прошагал прочь по лестницам и коридорам к холлу, начисто проигнорировав повстречавшегося ему инквизитора. К черту! Пусть знакомится с протоколами допросов, а у него не было ни времени, ни желания отчитываться, оправдываться, уговаривать, или что там может потребоваться еще. А потому, когда к крыльцу подали автомобиль для его персоны, быстро нырнул в салон, не спрашивая, куда они направляются. К тому же через мгновение к нему присоединилась Валери, шепнув, что едва сумела отвязаться от разозленного его поведением инквизитора.        — Просто рвет и мечет, — выдохнула она, а затем кинула водителю. — К Максвеллу, скорее! Нужно уже заканчивать с этой историей…        Лайтвуд согласно кивнул, тем более что ситуация с Девье напрягала, его не оставляло чувство беспокойства за сына и за Алана, которые постоянно подвергались опасности.        — Пусть побесится.        — Хочешь держать его в тонусе? — слабо улыбнулась женщина, распуская волосы, и устало провела по ним пальцами, пытаясь расслабиться. Затем мягко взяла его за руку в знак поддержки. — Ничего, ты прав, ему полезно.        Алек слабо улыбнулся в ответ:        — Просто я всякий раз боюсь не выдержать и задушить его, — признался он в своем давнем и искреннем желании. — Особенно сейчас.        Его эмоциональное состояние, подорванное последними событиями, висело буквально на волоске.        — Понимаю… — выдохнула женщина, откидываясь на спинку сидения. — Предупредить о своем приезде мы не можем, к сожалению. Мне кажется, мой второй телефон начали прослушивать.        — Да, лучше не рисковать.        Впрочем, это уже было не так важно, скоро все закончится. Рука сжимала уже горячее от человеческого тепла украшение, а мысли были только о том, чтобы Магнус был еще жив. Когда автомобиль остановился у знакомого подъезда, он первым выскочил из салона, посмотрев на окна четвертого этажа. Света, конечно, не было за ненадобностью, а окна спальни Макса были и вовсе закрыты тяжелыми шторами. Плохо или спит? Сердце сделало кульбит. Теперь нужно искать нового мага, да и неизвестно, так ли уж помогал ему Девье…        Однако он дождался Валери, и вместе они поднялись в квартиру, позвонив в дверь. Сердце стучало как ненормальное, в ожидании хоть какого-то звука, пока дверь неожиданно не открылась, и на пороге не появился… Франсуа Девье.        Увидев гостей, маг улыбнулся:        — Мы вас не ждали.        — Мы вас тоже, — хрипло выдохнула Валери, выхватывая клинок и упирая острие в чужую грудь.        — Какого черта?! — воскликнул маг, отшатываясь от нефилимов. — Валери, Александр, в чем дело?        Нахмурившись, Александр придержал руку спутницы, но клинка не опустил, вглядываясь в черты лица мага. Не это ли имел в виду Армэль, говоря, что маг становился богом?        — Как ты это сделал?        — Да что я сделал-то?! — вскрикнул Франсуа, с ужасом смотря то на клинки, то на самих нефилимов.        На их голоса в коридор вылетел Алан, на мгновение замирая:        — Что случилось?! — вскрикнул он, практически втискиваясь между ними и прикрывая мага плечом. — С ума сошли?        — Алан… Сегодня утром мы задержали одного из вампиров, что удерживают магов, и… Франсуа Девье, который стоял за заговором, — быстро пояснил он, буквально оттаскивая молодого нефилима от мага. — Как тебе удается быть в двух местах одновременно? — повторил он свой вопрос, обращаясь к Девье.        Маг смотрел на них непонимающе и абсолютно ошалело, а потом побледнел и, отступив на шаг, осел на пуфик.        — О, Андрэ…        — Брат? — неожиданно озарило Александра Лайтвуда. Маг выглядел искренне убитым и обеспокоенным, что говорило в его пользу. И все же он сам так хорошо умел притворяться, что этого было мало. — Почему институту о нем ничего не известно?        — Маги-близнецы, — парень неопределенно махнул рукой, тут же замолкая, будто не в силах справится со спазмом, перехватившим горло, но все же выдавил. — Такая редкость, что мы не афишируем.        На что глава нью-йоркского института только покачал головой:        — Ну, вы даете… — Достав мобильник, он сделал звонок в лазарет, чтобы поставить в недоразумении точку. Маг был на месте, и они спрятали клинки. — Ваш брат пытался сжечь себя, сейчас его состояние стабильное, но то, что вам позволят увидеться, я гарантировать не могу.        Казалось, парень готов был взвыть, но лишь закрыл лицо руками, прежде чем сделать пару глубоких вдохов и попытаться успокоиться. Представляя его состояние, Алек дружески сжал его плечо, помогая справиться с ним. Однако долго предаваться отчаянию не позволил, заверив, что со своей стороны сделает все, чтобы помочь братьям, но при условии, что им удастся остановить безумие, начатое Андре.        И Франсуа взял себя в руки, во всяком случае, попытался это сделать и тихо спросил:        — Вы узнали что-нибудь о других магах?        — Более того, мы можем найти их. Максвелл говорил, что мог бы отыскать Магнуса, если бы у него было это, — напомнил Алек, доставая свой подарок. — Если мы поторопимся, возможно, успеем спасти всех, кто еще жив.        Змеиный маг через силу кивнул и, с трудом поднявшись с места, побрел в сторону спальни Макса.        — Не знаю, хватит ли у него сил, но я постараюсь помочь, чем смогу, — сказал он тихо, открывая дверь в спальню, где дремал юный маг.        Алек кивнул. У них не было других вариантов, как попробовать. Приблизившись к постели сына, мягко разбудил его прикосновением к щеке:        — Макс, хороший мой, — позвал он. — Знаю, тебе плохо, но…        И он вложил в руку юного мага украшение.        — Папино? — вяло удивился мальчик, тем не менее, заставляя себя подняться с постели, сжимая кулон. Промямлил что-то про карту и про то, что папа слаб, так слаб… Франсуа лишь кивнул, и, мгновение спустя, перед Максом образовалась карта, а в руках его появился нож.        Одно резкое движение, и вот уже капля крови стекает по кулону, вместе с магией рисуя на карте узор, замкнувшийся в причудливой фигуре, очерчивая район поисков.        На карте район выглядел совсем небольшим, и Алек с надеждой посмотрел на Валери, ожидая ее вердикта: могут они уже действовать или данных недостаточно для проведения операции? Пальцы невольно сжались в кулак от волнения, и ногти впились в кожу. Макс же пошатнулся, и ноги его подкосились, а глаза закатились. Алек только и успел, что поймать сына да отдать его в руки обеспокоенного Франсуа, который, осмотрев парнишку, тихо вздохнул:        — Он долго не протянет.        — Валери… Пусть соберут команду, — с мрачной решимостью, сделавшей просьбу похожей на приказ, попросил Алек. — Я не могу потерять их… обоих.        Посмотрел на Алана, что совершенно бледный стоял в изголовье постели возлюбленного. Он тоже не мог, не хотел терять… В какое-то мгновение Алан и вовсе побледнел белее полотна и отшатнулся на шаг, смотря в сторону двери, словно бы увидел призрака. Или кого похуже… У Алека волосы зашевелились на затылке, когда он осознал, что во всеобщей суматохе они просто забыли запереть входную дверь. Он медленно оглянулся, чтобы похолодеть при виде Инквизитора, бесцеремонно прошедшего в квартиру. Остатки самообладания рухнули, разбитые вдребезги страхом и отчаянием, рука выхватила клинок, и не дрогнувшее острие замерло в миллиметрах от горла визитера.        Тот лишь слегка отдернул голову, избегая, мягко говоря, неприятного контакта, Валери вскрикнула, растерявшись, а Франсуа закрыл спиной лежащего на постели Макса.        — Я столько лет твердил тебе об осторожности, а ты понесся к магу очертя голову, не запер двери и теперь угрожаешь убийством мне, своему отцу и инквизитору, Алек? Весьма опрометчиво.        — Опрометчиво было явиться сюда без приглашения, господин инквизитор, — заметил тот, борясь с желанием закончить все сейчас, одним чертовым ударом, ведь он не мог рисковать Максом. Черт! Как же все не вовремя! Сжав клинок в пальцах, он прижал его к чужой шее плотнее. Прошипел: — И еще более опрометчиво будет рассказывать кому-то об этом визите. Потому что если с головы моего сына хоть волос упадет по вашей вине, господин инквизитор, я уничтожу вас, и даже лишение рун не помешает мне сделать это.        Инквизитор потемнел лицом и как-то криво усмехнулся:        — Я понял, Алек, не горячись. Машины уже ждут вас внизу. Я так понимаю, вам сейчас нужнее.        Бросив быстрый взгляд в окно, чтобы убедиться в правдивости слов отца, Алек невольно выдохнул и посмотрел на мага:        — Франсуа, прошу вас, позаботьтесь о Максе, если что, — кивнул Валери и медленно опустил клинок, принимая, возможно, самое главное решение в их жизни и целого мира. — Мы должны спешить. Если Магнус умрет, мы никогда не найдем лабораторию.        Валери кивнула и, с опаской взглянув на инквизитора, прихватила карту и направилась вслед за Алеком, сбегая вниз через три ступеньки, чтобы, оказавшись на улице, начать раздавать приказы ожидавшим их нефилимам. Лайтвуд-младший бросил последний взгляд на окна квартирки и нырнул в салон автомобиля, пытаясь вернуть себе прежний контроль и сконцентрироваться на операции, от которой так много зависело. Однако концентрация таяла на глазах. Стоило им подъехать к нужному району, в котором им предстояло аккуратно прочесать все объекты, Алек нервно оглянулся по сторонам. Мысль о том, что Магнус страдает где-то здесь, среди бетонных блоков и пыли полуразрушенных домов, заставляла нервы и вовсе сгорать подобно пропану.        Но вот его мягко коснулась ладошка, несущая такие похожие прикосновения:        — Все будет хорошо, — шепнула Валери, прежде чем открыть дверь и покинуть салон, показывая пример.        Алек кивнул и сделал глубокий вдох, изгоняя адреналин, покинув автомобиль, нанес руну, надеясь зацепить если не слабый след Магнуса, то энергетику вампиров или других магов. И руку тут же обожгло и тем, и другим. Вот только энергетика Магнуса была слабой, угасающей и едва-едва теплой. Его милый супруг был уж на грани.        — За мной. Скорее!        Он почти не смотрел, куда ступает, отчаянно цепляясь за энергетический след, который так боялся потерять. Не останавливался, не замечая, как уходит вперед разведка, следуя курсом его взгляда. Он спешил, оглянувшись лишь однажды, чтобы сообщить, сколько вампиров удерживают объект, в котором обрывался след.        А потом они сработали быстро и профессионально. А может, нет. Алек просто не видел остальных, едва влетев в комнату, где на топчане лежал бледный как мел Магнус, у которого даже сейчас продолжали забирать кровь.        — Твари!        Размазав трех вампиров по серым немытым стенам, Александр Лайтвуд упал подле топчана на колени, чтобы, вынув из вены иглу, начать целовать безжизненно повисшую руку, потом сухие, искусанные губы, точно желая вдохнуть жизнь в тело, которое она, казалось, оставила.        — Магнус… не умирай…        Ему было откровенно плевать, что за спиной до сих пор шла битва, впрочем, что такое парочка растерянных вампиров против лучших бойцов парижского института? Мир Алека же сузился до бледного словно мел супруга, который дышал едва-едва и болезненно заскулил, стоило Алеку осторожно поднять его на руки. Сердце болезненно сжалось, чтобы тут же бешено заколотиться — Магнус был жив. Пока еще жив. Однако рисковать везти его в институт он не мог, а потому осторожно устроил в салоне одной из машин, оставив разбираться с лабораторией и другими освобожденными пленниками Валери, а сам велел лететь обратно на квартиру, где, как он надеялся, все еще дожидается их возвращения Девье.        Всю дорогу Алеку казалось, что он сходит с ума, потому что сердце разрывалось между болью и счастьем с каждым ударом. Рука скользила то по волосам мага, то по бледной холодной щеке, которую не могло согреть ее тепло. Такой непривычно тихий, такой беззащитный, такой слабый… Видеть любимого супруга таким было невыносимо, но все же, когда они подъехали, он поднимался медленно, так медленно, чтобы только не трясти драгоценную ношу, постанывающую в бреду. Благо его сопровождал водитель и сам позвонил в дверь. Пара секунд ожидания казалась вечностью, но вот дверь распахнулась, и Франсуа помог Алеку войти.        — Неси его в спальню, скорее!        Просить дважды не было нужды, и вскоре Алек попятился, уступая место возле дивана Девье. И лишь спустя несколько минут, убедившись, что тот не позволил собрату умереть, тихо опустился на стул, наблюдая за тем, как молодой маг осторожно вливает в своего учителя с десяток различных зелий и настоев. Позволяя стонать и скулить. Алек согнулся на стуле, обнимая себя руками. Усталость последних недель навалилась разом. Но спустя мгновение его спины коснулась горячая ладонь. Макс улыбнулся поднявшему на него взгляд отцу. Выглядел мальчик хоть и слабо, но не так бледно, как прежде:        — Ты мой герой, знаешь?        — Да, мне говорили, — улыбнулся Алек, тяжело поднимаясь, чтобы крепко обнять сына.        И сейчас он не хотел думать, что будет дальше, об отце, о конклаве, о возможном бегстве. Все, чего он хотел, — это быть рядом с дорогими ему людьми. Сын обнял его в ответ и погладил по спине. Вот только объятие это пришлось разорвать, как только Франсуа окликнул Алека:        — Я сделал все, что мог, но боюсь, что ему не справиться одному… Ваша старая руна связи может помочь.        Нефилим кивнул и, быстро скользнув ладонью по волосам Макса, с готовностью нанес знакомую руну и осторожно прилег рядом с супругом. Осторожно взяв за руку, поцеловал холодные пальцы.        — Держись, Магнус. Ты нужен нам, слышишь?..        Руки мага были сплошной гематомой. Синячки, кровоподтеки и отеки. Изуродованы иглами, которые втыкали в тело снова и снова, вместе с жизнью воруя силу. С губ сорвался тихий стон:        — Александр…        — Я здесь, любимый мой, — успокоил он, снова целуя пальцы, чувствуя, как те теплеют. — И я никому тебя не отдам.        Он уговаривал его следующие несколько часов, не отнимая руки, не разрывая контакта, отдавая столько энергии, сколько было нужно. И вскоре Магнус притих, неосознанно прижимаясь к широкой груди нефилима. Так Алек и задремал, обессиленный, но впервые не мучимый кошмарами, готовый восстановиться первым за последнее время нормальным сном. Который был бесцеремонно нарушен тихим цоканьем чужих каблучков.        — Валери?.. — прошептал он, улыбаясь женщине, благодаря которой он имел сейчас счастье слышать дыхание супруга, гладить того по голове, что так доверчиво лежала у него на плече.        — Как вы? — тихо спросила она с улыбкой, бесшумно проходя дальше в комнату, и коснулась пальцами чернильных волос Александра, поглаживая, массируя кожу головы.        Сколько прошло времени, что творилось снаружи и в институте, с появлением Валери Решельер эти вопросы обрушились на Лайтвуда, возвращая к реальности, но он, тем не менее, снова улыбнулся:        — Жить будем.        — Ну и хорошо, господин инквизитор, — она игриво и ласково улыбнулась. Алек не понял, в чем дело, а потому вопросительно изогнул бровь. Быть может, дело было в сонливости, и только когда женщина вытянула из папки документы, понял все, и сердце забилось где-то в горле. — Пару часов назад верховный инквизитор Идриса Роберт Лайтвуд взял самоотвод с должности. Буквально за час до этого мы предоставили конклаву все материалы о раскрытом заговоре. И о том, какую роль вы сыграли во всем этом. Ваша кандидатура на пост инквизитора была тут же утверждена.        Алек молча смотрел на нее, пытаясь осознать ее слова. Сморгнул оцепенение и, подарив женщине очередную улыбку, склонился к любимому, чтобы коснуться губами его потеплевших губ. Возможно, отец был не так уж безнадежен, раз решил подарить им всем еще один шанс. Дело осталось за малым, не упустить его и подарить любимым новую жизнь, которой они, несомненно, заслуживали.