Железный занавес

       С прибытием Инквизитора, которого Алеку каким-то чудом удавалось избегать, исключая, конечно, рабочие моменты, работы в парижском институте прибавилось. Впрочем, он с радостью засиживался в кабинете допоздна, а то и до утра. В отсутствии возможности увидеться с сыном, бессильный повлиять на поиски Магнуса, он предпочел уйти в работу, чем сходить с ума в номере, в мыслях своих следуя по замкнутому кругу. Вот и сейчас, за окном уже давно зажглись неоновые огни, а он глушил, наверное, десятую чашку кофе, когда дверь открылась и на пороге явился Инквизитор.        — В кабинеты принято стучаться, господин Инквизитор, — заметил он, туша сигарету, но жестом предлагая присаживаться.        А куда уже деваться?        — В кабинет собственного сына? — Роберт приподнял бровь и опустился на предложенное место. — В чем дело, Алек? Ты избегаешь меня?        — В рабочий кабинет, — напомнил тот «примирительно», хотя правда, которую он так долго держал в себе, так и норовила выплеснуться наружу. Не сейчас. — Я очень занят, у меня на повестке дня спасение мира.        — Мира или мужа? — инквизитор приподнял бровь, но в голубых глазах не было ни насмешки, ни раздражения, там было что-то другое, трудно различимое. — В отчетах сказано, что он пропал.        Алек притворно закатил глаза:        — Вам всем не надоело? Прошло восемь лет, отец, мы давно чужие. Впрочем, если, спасая мир, я спасу и талантливого мага — не расстроюсь. Ты это хотел услышать?        — Поэтому ты так зачастил в Париж, стоило им сюда переехать? И именно в эти моменты резко падала его магическая активность? — кривая усмешка все же коснулась сухих губ.        — А ты хотел бы, чтобы я оставил дела парижского института без внимания? Как ты видишь по сложившейся ситуации, это была бы не лучшая мысль, — в тон ему отвечал Алек, нагло игнорируя провокационные вопросы.        — Я читал отчеты за последние полгода, — продолжил гнуть свою линию инквизитор. — Макс тоже мелькает на них. Он ранен?        Алек поднял трубку телефона и заказал в кабинет две чашки кофе:        — На то ты и Инквизитор, чтобы следить за тем, что происходит в нашем мире, — заметил он с легкой усмешкой. — Что касается Макса, я ничего не знаю о нем с тех пор, как покинул нашу квартиру.        — И не беспокоишься? — инквизитор то ли смеялся, то ли издевался, но лишь удобнее устроился у стола.        Глава нью-йоркского института мысленно сосчитал до десяти, складывая на столе бумаги. Разговор был слишком провокационным, впрочем, он другого и не ожидал, и надо было пройти по лезвию ножа, чтобы выдержать это испытание.        — Послушай, ты прекрасно знаешь, что тогда я вырвал их из своей жизни, чтобы спасти. Потом я вырвал их из своего сердца, чтобы иметь силы жить дальше. Теперь мы чужие. У них своя судьба, у меня своя.        Роберт смотрел на него молча, будто оценивая, затем едва слышно вздохнул и заметил:        — Никогда не думал, что ты научишься так врать, никогда не думал, что буду восхищаться этому умению, но я восхищен. Из тебя выйдет идеальный инквизитор. Только сделай одолжение: иди своей дорогой. Инквизитор, подчинившийся давлению конклава, у нас уже есть, и ты сам видишь, к чему это привело.        — О, об этом не волнуйся, — улыбнулся Александр Лайтвуд отцу, игнорируя похвалу, а может, лесть. Он не верил отцу. Впрочем, даже если тот говорил искренне, он не смел открыться, не смел рисковать. — Я буду действовать в первую очередь в интересах мира, в котором мы живем.        Принесли кофе, и он протянул чашку гостю:        — Может, коньячку?        — Если только цианида, — хмыкнул мужчина и отглотнул кофе. — Как продвигается расследование?        — Не держу, — усмехнулся отпрыск, доставая из ящика конфеты. Сделав глоток, вздохнул. — Пока нам совершенно очевидно, что маги становятся жертвами вампиров. Однако какой из кланов за этим стоит и какова их цель, пока остается тайной. Сейчас наш агент осторожно прощупывает кланы на предмет их причастия к убийствам.        — Агент? — инквизитор опасно сощурился. — Привлекли к работе нечисть, невзирая на закон?        — А что конклаву дороже: закон или мир? Игра идет на чужом поле, отец, и своими силами нам не справиться. Потому что действовать надо не силой, — сощурился Алек в ответ. — Кроме того, агент не имеет никаких личных и половых связей с нефилимами.        У Роберта дернулся уголок рта:        — Не поспоришь. Только где результаты?        — Они будут, — уверенно пообещал Алек, потянув из пачки сигарету. Смерть Марселя раздробила сообщество вампиров на множество мелких кланов, ведущих борьбу за власть. — Он и так ходит по лезвию ножа, дайте ему немного времени.        Инквизитор скривился и тоже закурил. В кабинете повисла тишина. И по нервам вновь начало бить тиканье часов. Господи, Алек уже ненавидел это адское приспособление! Однажды он разобьет хоть одно из них.        — У вас еще остались вопросы, господин инквизитор? — поинтересовался он, туша окурок. — Я думал немного вздремнуть.        — Нет, я услышал все, что хотел, — Роберт одним глотком допил кофе и поднялся с места. — Ты действительно выглядишь не очень хорошо…        — Доброй ночи, отец, — пожелал вслед Александр, демонстративно убирая документы в ящик стола.        И как только Роберт покинул его кабинет, Алек рухнул обратно на стул, закрывая лицо руками и пытаясь отдышаться. Разговор вымотал его, оставляя в душе опустошение и боль, растревоженную бесцеремонными вопросами. Однако институт был не тем местом, где можно было дать волю чувствам, и он вызвал автомобиль, возвращаясь в гостиницу.        Только выйдя из института и устроившись на заднем сидении автомобиля, он позволил себе более-менее выдохнуть, но все равно чуть вздрогнул, когда дверца распахнулась и в салон забрался Алан. От которого не было новостей с той самой ночи.        — Алан? — он закашлялся, подавившись сигаретным дымом. Который тут же разогнал рукой, сильнее открывая окно. — Почему ты здесь? Макс или?..        Блондин устало потер глаза:        — С Максом все хорошо… Теперь бодрствует гораздо больше, чем обычно, начал нормально есть, беспокоится о вас. Пропали еще несколько магов.        Прекрасно понимая, в чем или, правильнее сказать, в ком тут дело, Алек отечески улыбнулся полукровке:        — Передай, что со мной все в порядке. Маги… Интересно, как они их похищают? Чем берут?.. Надеюсь, не Девье?        Ему понравился чешуйчатый ученик Магнуса.        — Девье в норме, — Алан отмахнулся, — но выглядит как загнанная лошадь. Макс разрешил ему пожить у них в квартире, пока все не устаканится, но он, по-моему, вообще не спит.        — Ничего удивительного, учитывая обстановку в городе, — вздохнул Алек, потерев ладонью лицо, невольно выдавая собственную усталость. — От вампира никаких вестей?        — Нет, к сожалению, — Алан вытащил из кармана сигареты, также закуривая. — Как с инквизитором?        Лайтвуд кивнул, собственно, он и не ждал результатов так скоро, предпочитая готовиться к худшему. Но вдруг…        Затянулся:        — Вынюхивает, — передернул он плечами.        Алан потемнел лицом и робко сжал пальцами чужое плечо. Немая просьба держаться. Докурив, выкинул окурок в окно и попросил водителя высадить его на полдороге к гостинице.        — Будьте осторожны, — успел сказать ему вслед Алек, после чего устало откинулся на спинку сидения.        Спать. Силы ему еще понадобятся, как моральные, так и физические. И он и сам не заметил, как задремал, укачанный дорогой. И даже не почувствовал торможения. Лишь водитель осторожно дозвался его:        — … Месье Лайтвуд… мы приехали.        Поблагодарив его, глава нью-йоркского института поднялся к себе в номер и, не раздеваясь, рухнул на постель, чтобы провалиться туда, откуда его выдернули. А снился ему все тот же номер и нежные губы Магнуса, его руки, что ласкали, утешая и заводя одновременно. Нежный и немного уставший, как и всегда при их встречах, Магнус был ненасытен. Брал от Алека все, но и отдавал не меньше. Шептал о том, как любит, как скучает, как мечтает вновь быть рядом. И Алек обещал, что сделает для этого все, что в его силах. Крепко сжимал в объятьях, чтобы никому не отдавать и не дать в обиду, прикусывал жилку на шее, оставляя свои метки, словно предостережение тем, кто покусится на его супруга. Магнус смеялся чуть напряженно, но все же счастливо, запустив пальцы в волосы супруга. От очередного поцелуя-укуса болезненно вскрикнул и тяжело задышал, прижав ладонь к шее. Алек испуганно позвал его, пытаясь осмотреть место укуса, но тут из-под пальцев мага хлынула кровь, пропитывая собой подушки и простыни, приводя Алека в ужас и оцепенение. И в кошачьих глазах возлюбленного отражались те же чувства и эмоции. Кончики чужих пальцев заискрили магией, но кровь продолжала хлестать, сдавливая чужую грудь паникой. Преодолев свою, Александр кинулся за своей рубашкой, которой попытался зажать рану, но белая ткань лишь пропиталась кровью.        Магнус слабел на глазах, а Алек ничего не мог. Но любимый все равно из последних сил улыбнулся ему стремительно синеющими губами.        Сев на постели, в холодном поту, Александр Лайтвуд в ужасе оглянулся, боясь увидеть на другой половине бездыханное воплощение сна, но обнаружил лишь сбитые простыни. Он не был уверен, что не кричал во сне, надеясь, что хоть не произносил имен. Но стук в дверь заставил его подпрыгнуть. На часах было четыре утра.        Еще не отойдя от кошмара, Алек несколько минут стоял у двери, собираясь с духом, прежде чем открыть ее, пропуская ночную гостью внутрь.        — Что-то случилось? — хрипло спросил он.        — Осведомитель звонил, — мрачно ответила Валери, проходя в номер и запирая двери.        Алек провел рукой по лицу, беря себя в руки, чтобы как можно сдержаннее поинтересоваться, предлагая даме кресло жестом:        — Ему удалось что-то узнать?        — Может, выпьем? — вдруг тихо спросила женщина, закуривая.        С каждым новым словом Валери напряжение момента росло, воображение рисовало мрачные картинки, точно извлеченные из последнего кошмара. Однако Алек достал бутылку коньяка и бокалы.        — Прошу вас, Валери, не тяните.        У всех французов такая дурацкая привычка или только Алеку так везет на знакомых?!        — Он мельком видел Магнуса, — выпалила женщина, прежде чем сделать щедрый глоток коньяка.        Рука дрогнула, едва не расплескав напиток. Выпив до дна, Алек поставил бокал на стол, тихо выдохнув:        — Как он?        И только потом были вопросы: кто его удерживает, где…        — Его волокли почти без сознания. И он был такой не один. Судя по всему, их постоянно перевозят с места на место, чтобы невозможно было понять, где они и чем занимаются. — Валери затянулась, прежде чем выдохнуть. — И их сопровождает маг. Цветущий, полный сил…        — Ну, теперь становится понятно хотя бы, как вампирам удается пленить магов, — Алек намеренно ушел от темы Магнуса, чтобы не увязнуть в ужасе и сохранить способность мыслить здраво. — Он составил хотя бы словесное описание мага? Хорошо бы знать, с кем имеем дело.        И кому стоит рога поотшибать…        — А вот здесь самое интересное… по словесному описанию в этом неизвестном можно легко узнать Франсуа Девье.        В первый момент Александр Лайтвуд решил, что ослышался. Вот только он никогда на слух не жаловался, как и на память. Нет, не может быть… Хотя, если отбросить лирику — ему доверяли, Магнус в том числе, и если он предатель, ему ничего не стоило их обмануть.        — Как же так… — снова выразил он сомнения, на этот раз вслух.        — Тут два варианта: либо он действительно предатель, либо его очень сильно подставляют. Пока я не могу склоняться ни к одной из версий.        Лайтвуд кивнул. Маги такие маги. Вот только душа была все равно не на месте.        — Надо предупредить Алана, чтобы был осторожнее. Мало ли… А к какому клану принадлежали вампиры, которых он видел?        — А вот это еще одна очень интересная деталь. Они все были из разных кланов, — блондинка скривила губы и вновь закурила. — Словно у них нет передела власти.        — Или его действительно нет, — неожиданно выдохнул Алек, плеснув в бокалы ее огненного напитка. — Они готовятся к войне, но не между собой. Они собираются воевать с нами, Валери.        Повисло тяжелое молчание. Обреченно прикрыв глаза, глава парижского института запила ком в горле щедрым глотком коньяка.        — Против Валентина мы сражались все вместе. И я не хочу оказаться с ними по разные стороны баррикад. Тем более, когда они не гнушаются убийством детей Лилит для… видимо, все же для получения их силы?        — Однако придется, — неожиданно резко заметил Лайтвуд, — если, конечно, мы не найдём способ остановить их сейчас и склонить к миру. Я не думаю, что простые вампиры хотят войны. Тех же, кто мутит воду, возможно, придется устранить.        Решельер понимающе кивнула и обессилено прикрыла глаза ладонью. Кажется, на ее плечи свалилось очень много, и железная дева Парижа, как называли ее многие, начала тихо проседать под этим давлением.        — Плохо, что пленников постоянно перевозят… — вздохнул Алек. Они не могли рисковать, но кто гарантирует, что, пока они готовят операцию, магов не заберут в другое место. — Думаю, нам нужен «язык». Захватим одного из причастных и заставим его говорить.        — Главное на это время заставить замолчать конклав, — передернула плечами женщина и глотком допила коньяк. — Мы справимся, лишь бы они не вставляли палки в колеса, сами нагнетая войну.        Александр Лайтвуд был солидарен с гостьей, с конклава — этого сборища маразматиков — станется. И, тем не менее, отступать некуда, у них был только один путь — вперед, что бы их там не ожидало.        — Я поговорю завтра с Инквизитором. Он, конечно, их собачонка, однако мне показалось, что отец все понимает верно и может стать союзником. В определенных рамках, разумеется, — добавил он. Заметив взгляд Валери, отодвинул бутылку. — Может, лучше кофейку?        — Было бы неплохо, — светло, но слабо улыбнулась женщина, рассеянно поправив платиновые волосы. — Водитель сказал, что Алан связывался сегодня с вами?        — Да, — улыбнулся Алек, не совсем понимая их взаимоотношений с сыном, но твердо зная лишь одно: Валери по-своему любила Алана и, как любая мать, за него беспокоилась. — Сказал, Максу стало немного лучше. Девье… почти не появляется.        Он отошел к бару, ставя на конфорку джезву.        — Если это действительно Девье, то какой ему резон помогать нам, спасая Макса? — задала Решельер вполне справедливый вопрос, вновь переключаясь на рабочую тему, будто ей вполне достаточно было хоть крупицы информации о том, что Алан в порядке.        — То, что мы не видим мотива, не значит, что его нет. Хотя мне искренне хочется верить, что Франсуа ни при чем. Его могут, например, шантажировать.        Валери понимающе кивнула. Принялась звонить кому-то, но звонок явно скинули, а в ответ пришла смс. Решельер печально улыбнулась:        — Ругается…        Подав к столу кофе, Алек бросил взгляд на часы, делая вывод:        — Разбудили? Как они там, не пишет?        — Говорит, что все в порядке, только я разбудила Макса… — Валери передернула плечами, уже набирая ответное смс. — Видимо, Алан и не собирался ночевать в гостевой комнате.        — Я не удивлён, — улыбнулся Алек, делая осторожный глоток горячего кофе.        — Кот из дома — мыши в пляс, — улыбнулась женщина, откладывая телефон и делая глоток кофе. — Магнус был прав… Ты варишь потрясающий кофе.        — Они правильно делают, не теряя ни мгновения, что им отпущено вместе, — печально улыбнулся Лайтвуд. — Я понял это, когда опустился занавес. А ведь я мог больше быть с ними… Больше ценить Магнуса, то, что он рядом.        — Увы, такова наша психология, — печально вздохнула женщина, делая еще глоток кофе. — Когда отец Алана… Я только тогда поняла, как он был важен для меня. А я все пыталась доказать родителям, что моя «ошибка» ничего не значит, что я всего добьюсь…        — И добились, — Алек подвинул ближе к гостье вазочку с печеньем. — Глава института — весьма достойная должность.        Впрочем, Валери наверняка имела в виду и другие сферы своей жизни, но о них Лайтвуд знал слишком мало. Разве что…        — А еще вы вырастили замечательного сына.        — Да, когда разругалась в пух и прах с родителями, — Валери криво усмехнулась. — И, по сути, в первый раз в жизни увидела сына, когда ему было пять.        — До этого Алан жил с отцом?        Предположение было логичным, но осторожным, ведь чужая жизнь — потемки, особенно если в этой жизни есть секреты.        Валери устало прикрыла глаза и покачала головой. Сделала еще глоток, прежде чем ответить:        — Сразу после его рождения мои родители передали его в приемную семью. Тоже сумеречные.        — Простите.        Про отца спрашивать благоразумно не стал. Достал сигарету, закурив. При взгляде на сбитую постель мысли вернулись к Магнусу и ночному кошмару, который грозил превратиться в реальность. Про себя решил, что, если только любимый не дотянет до спасения, он собственными руками удавит его мучителей и «Девье» - в первую очередь. Впрочем, он удавит их в любом случае.        В комнате повисла тишина. Она не была ни напряженной, ни уютной. Она просто была. Такая она наступала, когда собеседники сказали друг другу все, что хотели, и ничего не осталось.        Первым ее нарушил Алек, бросив на женщину сочувственный, понимающий взгляд:        — Вам бы надо отдохнуть, — заметил он. Вот только в институте вряд ли дадут. — Не побрезгуйте, оставайтесь в номере, а я, пожалуй, поеду, найду Инквизитора. Нельзя терять время.        — Хотите, чтобы пошли слухи и уже к утру, по мнению окружающих, мы уже будем готовиться к свадьбе? — Валери нервно засмеялась, но тем не менее благодарно улыбнулась мужчине и скинула пиджак.        — Отца бы это порадовало, — в тон ей заметил Александр. — Только, будь вы моей невестой, я бы не бросил вас тут одну среди ночи.        Подмигнув и пожелав женщине крепкого сна, покинул номер, чтобы как следует засвидетельствовать окружающим свой отъезд. Вышел на улицу через холл, остановившись под козырьком, закуривая, ожидая вызванный им еще при выходе из номера автомобиль. Начинал тихо накрапывать дождь, заставляя зябко передергивать плечами. Сейчас бы в портал… Да что вспоминать о былом комфорте.        Забравшись в салон автомобиля, Алек прикрыл глаза, надеясь хоть подремать в дороге. И ему удалось это. Снилось что-то муторное. Кажется, вновь кровь и его маг, но образы были скользкими, смазанными. Ухватить, рассмотреть не получалось. От этого по пробуждению Алек устал еще сильнее и теперь не мог отделаться от головной боли. Однако не сумевшей нарушить его планы. Выпив таблетку, Александр Лайтвуд решительно отправился к Инквизитору, в отличие от последнего, не забыв постучать в дверь.        И пусть на часах было пять тридцать, инквизитор выглядел бодро, глотая кофе. В свежей рубашке. Будто и впрямь выспался. Алек не знал, чего в нем больше: зависти или желания убить.        — Доброе утро, господин Инквизитор, — подражая ему, бодро приветствовал Алек отца и, не дожидаясь позволения, опустился в кресло.        — Что-то случилось, Алек? — вместо приветствия начал Лайтвуд-старший. — Будешь кофе?        Лайтвуд-младший украдкой вздохнул. Почему они не могли общаться на работе официально? Нет, отец всегда звал его домашним именем, словно не догадываясь, как сын ненавидит его.        — Благодарю, нет. Боюсь, скоро из ушей польется… — отказался он, признаваясь в злоупотреблении этим напитком. — Ты хотел результатов? Они есть.        Взгляд Роберта ужесточился, и он удобнее устроился в кресле.        — Выкладывай.        — Наш агент видел захваченных магов и их похитителей. Из его донесения становится очевидным, что вампиры все так же сплочены и готовят войну против нефилимов.        Роберт недоверчиво сощурился:        — Что за бред?        — Ну, почему же бред? — возразил Алек. — Для кого-то же они готовят кровь магов? Конечно, ситуация до конца не ясна — вампиры слишком осторожны, для этого я думаю захватить одного из вампиров и потолковать с ним как следует.        — А ты не думал, что эти маги с ними заодно? Что ваш шпион врет и маги помогают вампирам в их начинаниях? В том числе твой Магнус, — имя мага инквизитор выплюнул подобно оскорблению.        Алек покачал головой:        — Ты слышишь сам себя, отец? У нас в морге института два хладных трупа магов, о каком сотрудничестве ты говоришь?        Лайтвуд лишь упрямо поджал губы:        — У всех бывают промахи.        Как с ним тяжело…        — Ну, хорошо, пусть они сотрудничают, — в конце концов, все, что им было надо сейчас, — согласие на операцию, а нюансы — дело второе. — Для нас этот факт абсолютно ничего не меняет. Они что-то готовят против нефилимов, и это очевидно.        — И чего ты хочешь от меня? — Роберт скривился. — Чтобы я позволил вам навести шухер среди нечисти? А если все действительно так, как сказал я? Твоего Магнуса это сразу приведет на плаху. Впрочем, ему давно пора…        Алек качнул головой. Именно потому, что там был Магнус, он ни мгновения не сомневался в собственной правоте. Впрочем, сообщать об этом во всеуслышание было неразумно, так что он промолчал.        — Значит, так тому и быть, — решительно заявил он. — А заговор раскрыть необходимо.        — Тогда начинайте действовать сейчас. Утро. Вампиры ушли на покой, — фыркнул инквизитор, запуская печать уже явно заранее подготовленного документа и, еще на неостывшем, оставил свою подпись. Усмехнулся. — Или мадмуазель Решельер утомлена бурной совместной ночью?        — К сожалению, мадмуазель так устала на работе, что была не в состоянии подарить мне эту ночь…        Буквально выхватив документ из пальцев отца, Александр Лайтвуд откланялся, сославшись на его собственный приказ. Задерживаться в кабинете дольше необходимого и не входило в его планы.        Вот только в дверях его настигли слова отца:        — Когда все закончится, подумай о женитьбе. Наследник фамилий Решельер и Лайтвуд был бы весьма кстати. Ты же не считаешь, что приемный маг действительно был тебе сыном?        — Посмотрим, отец.        Александр Лайтвуд торопился, и ему некогда было думать над подобными вопросами. И чтобы пресечь оные, Алек просто захлопнул за собой дверь, на ходу звоня Валери. Через тридцать две минуты оперативная группа была сформирована.