согнут, но не сломлен

В течение многих лет единственным, что Криденс помнил о своей матери, было Имя на тыльной стороне ее ладони. Он был слишком юным, чтобы прочитать его, а мать никогда не говорила, что оно значит, но он помнил об этом. Помнил потому, что, когда годы спустя он увидел еще одного человека с именем на теле, мама отвела его в сторону и рассказала о ведьмах и что они делают с хорошими людьми. Он не понял ее тогда, но так и не смог забыть, что у некоторых людей есть имена. Когда Криденсу исполняется шестнадцать, на его спине появляется Имя. Он сначала и не замечает его. Мама учила, что родственные души — это всего лишь проделки ведьм, чтобы отвлекать богобоязненных людей от работы. Что это способ ведьм сделать кого-то своим рабом и подчинить своей воле. Так они добрались до нее и почти убили ее, говорила она. Поэтому он и не волнуется, хотя и осматривает себя иногда, желая отыскать признаки проклятия, опасаясь, что, возможно, может и не увидеть, если оно будет где-то в недосягаемом глазу месте. Хотя он не настолько любопытен. Каким-то образом он чувствует, что мама и так всегда знает, что и как он делает. И что с ним происходит. Он проживает месяцы, не зная, есть что-то на его теле или нет. Когда Мама бьет его однажды вечером, Частити помогает ему привести себя в порядок. Они аккуратно избавляются от его рубашки и, когда он выскальзывает из рукавов, Частити вдруг застывает, а ее шумный треп замолкает. — Частити? — зовет ее Криденс, но она вылетает из комнаты раньше, чем он успевает произнести ее имя до конца. Когда она возвращается вместе с Мамой, они насильно разворачивают его. — Ты знал?! — кажется, она шокирована. — Отвратительно. Он смущен. Он не знает, почему она кричит на него. — Тебя околдовали. Мы должны выжечь это с твоего тела. Это. Имя. Ведьмы прокляли его. — Положи железо в огонь, — приказывает его мать, и впервые в жизни Криденс пятится назад, подальше от нее. Внутри него какое-то странное чувство. Чувство, что он должен защищать свое Имя, хотя и не знает, кто там хочет управлять его волей. — Я не хочу. — Криденс, послушай меня. Они пошлют кого-то, чтобы соблазнить тебя. Отлучить от нас, от Бога. Ты останешься умирать на улице, одинокий и зачахший. Это то, что ты получишь, обретя родственную душу. Криденс качает головой. — Я просто не пойду с ними, — он вряд ли справится. Но он не позволит им забрать свое Имя. Если кто-то там есть, кто хочет, чтобы оно было, пусть будет так, даже если последствия будут ужасны. Мама и Частити переглядываются. Криденс уверен, что они могли бы заставить его, но он также знает, что мама ничего не ненавидит сильнее, чем неподчинение детей ее приказам. — Ты передумаешь, — обещает она. Это звучит как угроза. Они ограждают его от других детей. Частити говорит, мама не хочет, чтобы они заразились. Остается только Модести, но мама всегда говорила, что Модести — безнравственна. Она умоляет его показать Имя, и через несколько недель Криденс соглашается. Он расстегивает рубашку и спускает ее с плеч, чтобы она могла прочесть. — Ха. — Что? — А я и не знала, что у мальчиков могут быть имена других мальчиков на коже. В эту ночь он почти умоляет мать выжечь Имя. Он не хочет знать его, не хочет связывать кого-то с ним, но в восемнадцать лет он сдается и просит Модести прочитать ему. Она смотрит на него своими мертвыми глазами и спрашивает, что ей за это будет. Криденс соглашается на день заняться ее листовками, и на лице Модести появляется призрачная улыбка. — Персиваль Грейвс, — шепчет она ему на ухо, прежде чем радостно убежать, наслаждаясь, наконец, свободным днем. Не так много людей представляются ему, а Криденс и не спрашивает. Он вздрагивает каждый раз, когда слышит имя какого-нибудь Перси, и делает вид, что не заметил. Мать каждый раз смотрит на него со зловещей улыбкой на лице. На протяжении многих лет Криденс старается не думать об этом. Он прячет Имя глубоко внутри себя и игнорирует любые попытки Модести говорить о нем. Он говорит себе, что так будет лучше. Но это не так. Когда ему исполняется двадцать три, ведьма пытается забрать его. Ну, или это то, что кричит мама, когда появляется в коридоре, чтобы наказать за что-то Модести. Она все кричит и кричит, пока на нее не нападает эта самая ведьма с чем-то, что мама назвала палочкой. И она не пытается увести его, не пытается заставить его следовать злому пути. Она улыбается ему и протягивает руку, чтобы помочь встать. Криденс почти берет ее. В конце концов, он просто остается на полу. Ведьма подходит к маме и касается палочкой ее головы, и на мгновение ему хочется, чтобы она убила ее. Вместо этого она снова смотрит на него. — Не говори никому. Она уже ничего не помнит. Я постараюсь вернуться позже и положить этому конец. Он не видит ее долгое время. Мама ничего не помнит, когда приходит в сознание. Жизнь возвращается к норме. То есть к раздаче листовок, недостатку еды, сну на полу и избиениям каждый вечер. Спустя месяц после прихода ведьмы на их собраниях появляется человек. Криденс замечает его, потому что он обязан замечать новеньких и говорить Маме и Частити об этом. Он замечает его еще и потому, что человек не похож на остальных здесь. Его костюм выглядит дорогим, и… есть что-то особенное, что-то, что отличает его от других. Провожая его взглядом, Криденс подходит к группе людей, столпившихся вокруг матери. В фигуре того человека есть что-то привлекающее внимание, что-то, что он не может объяснить. Их взгляды встречаются на мгновение, и Криденс задерживает дыхание. Мужчина приходит снова и снова. Иногда Криденс видит его сразу, иногда замечает только перед самым его уходом. День, когда он, наконец, заговаривает с ним, откровенно неудачный. Его руки все в порезах и ушибах после его последнего наказания, и он дрожит от холода, когда человек появляется перед ним. — Ты из Вторых Салемцев, не так ли? — спрашивает он и Криденс кивает. Это не официальное их название, но никого это не волнует. — Расскажи мне о вас. Это он и делает, потому что не хочет гнева матери. Почему-то она всегда обо всем узнает. Когда он заканчивает, мужчина смотрит на него с вежливым интересом. — И ты веришь, что маги существуют? — Так точно, сэр, они ответственны за все зло в мире, и они планируют захватить наш мир, — его слова звучат отрепетировано, потому что так и есть. Мужчина холодно усмехается. — Если все маги — зло, — он берет Криденса за руку. Контакт странный, но выносить можно, — как я могу это делать? Криденс с ужасом смотрит, как все синяки и раны исчезают, и остается только гладкая чистая кожа. Он дрожит. Он разговаривает с магом. Опять. — Как тебя зовут? — мама говорит, что ведьмы могут проклясть тебя, если будут знать твое имя. Но разве Криденс и так уже не проклят? — К-криденс Бэрбоун, — он заикается. Мужчина кивает. — Я Персиваль Грейвс. Криденс чувствует, что не может дышать. Мама была права. Маг, чье Имя на его коже, пришел, чтобы забрать его. Но вместо того, чтобы увести его куда-нибудь, маг отпускает его руку. Криденс ожидает от себя какой-нибудь реакции теперь, когда он знает, что встретил свою родственную душу, но он чувствует себя так же, как и раньше — Я мог бы приезжать чаще, но есть кое-что, с чем ты можешь мне помочь. Ты же будешь держать все при себе, правда? — звучит угрожающе, поэтому Криденс соглашается. Мужчина кивает ему и растворяется в воздухе.