согнут, но не сломлен

Криденс проводит неделю в странной волшебной больнице, пока его не отпускают. Ведьма — Тина, и ее сестра Куини забрали его с собой и сказали, что он поживет у них, пока МАКУСА его не примет — он не знает, что это, кто это и о чем вообще речь, но он по-прежнему уверен, что точно не хочет ни в чем таком участвовать. Криденс планирует сбежать так быстро, как сможет, но понимает, что Куини это предвидит. Ему требуется неделя, чтобы понять, что она читает его мысли. — Не пытайся подавлять свои мысли, дорогой, — говорит она ему с кухни, и Криденс вздрагивает. — Я не могу узнать твои намерения, но все равно постараюсь больше не смущать тебя, не волнуйся. Криденс не отвечает. Вместо этого он натягивает одеяло, которое ему дали, на голову и отворачивается. Возможно, если не будет видеть, он сможет ее игнорировать.

***

Он кричит в первую ночь не дома. Желание уничтожать все еще остается где-то внутри, но, по крайней мере, ни во что не выливается. Он лежит на диване, тяжело дыша, ненавидя, любя мистера Грейвса и ему хочется плакать. Криденс закрывает глаза рукой, когда на пороге появляется Куини. Она садится на диван и кладет руку на его колено. — Ты в порядке, милый? Он не отвечает. Он очень хотел бы подавить в себе это ощущение предательства, но у него просто не получается. Если бы Криденс просто слушал маму, все было бы хорошо. — То, что Гриндевальд сделал с тобой, не твоя вина. Криденс вздрагивает. — Он знал, как подобраться к тебе, и использовал тебя. Им были одурачены гораздо больше магов, чем просто ты и я, не волнуйся. Он делает глубокий вдох. — Кто такой Гриндевальд? Куини молчит. Когда она берет его за свободную руку, она кажется очень взволнованной. — Мы не хотели тебе говорить, потому что ты и так уже достаточно… Геллерт Гриндевальд — темный волшебник из Европы. Убийца и милитарист. Несколько месяцев назад он исчез, и по всему миру от него ничего не было слышно. Мы нашли его несколько дней назад, замаскированного под мистера Грейвса. Криденс по-прежнему молчит. — Но не беспокойся, сейчас он уже не сможет тебе навредить. Его охраняют лучшие из лучших. — Так тот, кого я встретил… это не мистер Грейвс? — Нет, дорогой. Насколько нам известно, мистер Грейвс был атакован Гриндевальдом, и тогда же он принял его облик. Знаешь, Гринд… — Так значит, он мертв? — Мистер Грейвс? О, нет, мы нашли его, когда изучали обнаруженные убежища Гриндевальда. Избитого и окровавленного, с таким количеством сломанных костей, что даже магии не хватило, чтобы срастить их все. Итак, в конце концов, человек, которого Криденс считал своей половиной, ею не оказывается. И человек, который на самом деле его родственная душа, жив. Если эти родственные души вообще существуют. Если это не просто еще одна история-о-призраках, пришедшая в голову его матери. Если это не означает, что Криденс — просто урод с буквами на спине. — У всех волшебников и ведьм они есть, — рассказывает Куини, и ее голос мягкий и успокаивающий. — Иногда даже у магглов (это люди, не обладающие магией, ты знаешь?), если их половинка — маг, но такое бывает довольно редко, — она подмигивает. Криденс не знает, что ему чувствовать. Ну, кажется, он все же не урод. И у него кто-то есть. Кто-то не Гриндевальд, который использовал Криденса ради исполнения собственных эгоистичных планов. — Так! — Куини громко хлопает в ладоши, –позволь рассказать тебе о моей родственной душе. Он пекарь, и он готовит просто замечательные… Куини рассказывает все больше и больше подробностей, и, хотя Криденса это не особенно волнует, он вдруг понимает, что она говорит что-то очень важное. Ее мужчина — один из тех магглов, которые имеют метку. И, хотя они не могут быть вместе из-за — Криденс плохо понимает, из-за чего, на самом деле, — она постоянно навещает его, и иногда он смотрит на нее, как будто помнит. И если Куини когда-нибудь сможет стать счастливой со своим магглом, то и Криденс сможет научиться принимать свою судьбу.

***

Через неделю после разговора с Куини, Тина приводит его в Волшебный Конгресс — и, наконец, объясняет, что означает МАКУСА. Женщина, с которой Криденс разговаривает, оценивает его блестящими глазами, и это жутко смущает. Она задает ему вопросы о жизни с мамой и о встрече с мистером Гр… Гриндевальдом, и Криденс отвечает на них так честно, как может. Она не сердится, когда ему требуется время, чтобы решиться на ответ, или когда он отводит взгляд. Она спрашивает, как он себя чувствует, и на мгновение, на одно мгновение Криденсу хочется солгать. Но после он вспоминает Куини и понимает, что она наверняка не одна такая. Маме, вероятно, была бы невыносима мысль, что ведьмы и колдуны читают мысли. Так что Криденс честно говорит ей, что он не хочет быть здесь, что он хочет домой и не хочет иметь ничего общего с волшебным миром. Она говорит, что его не отпустят, пока он не научится магии. Он должен научиться использовать ее, чтобы не использовали его. Чтобы не стать нестабильным. Криденс спрашивает ее, сколько потребуется времени, и она грустно улыбается и отвечает, что дети ходят в волшебные школы в течение многих лет. И хотя Криденс считает себя довольно умным, он понимает, что ему потребуется столько же времени, если не больше.

***

Тина — именно она приводит его в магазин, чтобы выбрать палочку. Они не покупают ничего больше, потому что и у нее, и у Тины есть учебники, и потому что понимает, что Криденс не хочет знать о зельях и тому подобном, что не имеет к нему никакого отношения. Девушки позволяют ему практиковаться за ужином, присматривая, и рассказываются так много о волшебной истории, сколько помнят. Когда Криденс приходит в норму достаточно, чтобы уходить по утрам в МАКУСА вместе с Тиной, старик, с которым он должен заниматься целыми днями, отмечает его огромный прогресс. Возможно… возможно, он сможет выбраться отсюда немного раньше, чем он думает.

***

Криденс не спрашивает Тину, куда они направляются, когда она берет его за руку и аппарирует. Процесс будит в нем болезненные воспоминания и ощущения, которые он пытается подавить, — хотя все говорят, что это не очень хорошо, но он не может с ними справиться. Они выходят в небольшой переулок, и Криденс видит Куини. Она смотрит на него через плечо и дарит ободряющую улыбку. Когда они выходят на оживленную улицу, Криденс расслабляется. Куини тянет его в булочную, и на мгновение он замирает, почувствовав запах выпечки. Ему никогда не было позволено ходить сюда. И сейчас он тоже знает, что ему здесь не место. — Ну что ты хочешь? Там чудесные угощения! — она взволнованно ходит вокруг магазина, и Криденс следует за ней по пятам. — Я ничего не хочу, — произносит он, и Куини поворачивается и смотрит на него. — Я настаиваю. — Я тоже настаиваю, ты должен попроб… — Вы вернулись, — Криденс слышит голос сзади, и Куини поворачивается так быстро, будто аппарирует. Криденсу хватает всего одного взгляда на человека — на его усы, его фартук, — чтобы понять, что он родственная душа Куини. Пекарь. Взгляд мужчины переходит на Криденса, и, хотя он точно не мастер угадывания человеческих эмоций, ему кажется, что он видит в его глазах разочарование. — Я просто хотела показать кузену ваш магазин. Пекарь смеется. — Ваш кузен — мой кузен. Куини хохочет слишком заразительно, и даже Криденс не может удержаться от улыбки. Секунду он ждет, что из-за угла покажется его мать и отругает, потому что он опозорил ее на публике, но никто не приходит и не мучает его. Они уходят через полчаса с двумя пакетами выпечки. Куини улыбается всю дорогу, и Криденс? Криденс не может поверить, как просто один вид родственной души делает ее такой счастливой. Он не против, если это потому, что это именно они или это то, что происходит у всех родственных душ, но он завидует ей.

***

Тина задерживается на работе всю неделю, так что Куини готовит в одиночку и позволяет ему использовать некоторые простые заклинания, которые он раньше никогда не пробовал. Когда Криденсу удается помыть тарелку без рук и не разбить и он видит счастливую улыбку Куини, он думает, что, возможно, быть волшебником не так уж и плохо.

***

— Не знаю, смогу ли доставить тебя домой сегодня, – говорит Тина, когда аппарирует их в МАКУСА этим утром. — Просто скажи мне, если нужно подождать, и я подожду, не беспокойся. Криденс нервничает из-за того факта, что день обоих девушек крутится вокруг него, но всякий раз, когда он настаивает, что прекрасно может подождать Тину, если она задерживается, они обе обижаются. Он не знает, что не так, потому что его учили, что это нормальное поведение. Тина прощается с Куини, которая оставляет их в дверях, и он вдвоем идут к лифтам. Девушка выходит на этаже раньше него, поэтому, выходя, она поворачивается, чтобы попрощаться с Криденсом на день, когда звон упавшей трости останавливает ее. — Вы опоздали, — голос так знаком Криденсу, что он узнал бы его в любом месте в любое время. Он не видит, кому он принадлежит, потому что створки лифта закрываются, и он благодарен за это. Криденс не знает, что будет делать, если снова встретит Персиваля Грейвса.

***

— Ты в порядке? — спрашивает Куини за ужином, и Криденс пожимает плечами. Он не может сосредоточиться ни на чем, кроме как на мыслях о мистере Грейвсе, которого почти встретил в здании. — Мы не знали, что он вернется сегодня. Мы бы хотели предупредить тебя иначе. Криденс снова пожимает плечами и возвращается к еде.

***

Куини берет его под руку, как делает последние две недели. Тина остается на работе допоздна все это время, даже в свои выходные, и Криденс не знает, почему, и никто ничего ему не объясняет, но он знает, что Куини это злит. — Давай… — она останавливается и оборачивается. — Пожалуйста, подожди секунду. Криденс следует за ней в ту сторону, куда она движется, и слышит удары трости о пол, прежде чем видит ее хозяина. — Существует ли внятная причина, почему директор Магического Правопорядка опаздывает, пока его мракоборцы задерживаются до поздней ночи каждый день? — обвиняет Куини мистера Грейвса, а Криденс осторожно приближается к ним и присматривается. Он так близко, что теперь может хорошо рассмотреть его. Мистер Грейвс выглядит так же, как и раньше, если не считать трости, на которую он опирается, и шрама, пролегающего от челюсти до виска. Он выглядит усталым, и Криденс не может отвести глаз. Как будто видит впервые, и он не может объяснить. почему так. — Мисс Гольдштейн, ваша сестра остается на рабочем месте до позднего часа по собственной воле, — его взгляд вдруг падает за плечо Куини, на Криденса, и тот внезапно чувствует себя маленьким и незначительным. Мистер Грейвс качает головой и возвращается к девушке. — Можете забрать сестру домой. Что бы она не пыталась доказать, все и так это уже давно признали. Он продолжает идти, как ни в чем не бывало, но движется все медленнее, пока приближается к Криденсу и, в конце концов, окончательно останавливается напротив него. — А кто ты? — спрашивает мистер Грейвс и Криденс сглатывает. Он не знает, что происходит, но теперь, стоя рядом с мистером Грейвсом, он его больше не боится, совсем, и никак не может связать его с Гриндевальдом, ведь чувство, когда Криденс смотрит на него, так кардинально отличается от того, что было до этого, и он не понимает, как не догадался раньше. Глаза мистера Грейвса вдруг расширяются, и Криденс может поклясться, что в них вспыхивает узнавание. — Никто, — торопливо говорит Куини и хватает его за руку. — Хорошего дня, мистер Грейвс.

***

— Я сожалею, — говорит Куини позже, пока Тина в душе. — Просто… есть причина, по которой никто не заметил разницы между Гриндевальдом и Грейвсом. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Криденс. Он не понимает. — Мужчина, которого ты встретил много месяцев назад? Это был не просто Гриндевальд с лицом мистера Грейвса. Это была личность Гриндевальда, подражавшая ему настолько хорошо, что обманула весь Магический Конгресс. Людей, которые работали с ним много лет. — Ты говоришь, что он отнесется ко мне так же? Куини вздыхает. — Я говорю, что ты должен быть осторожен.

***

Криденс пытается быть осторожным, старается делать все правильно, как и говорила Куини, но теперь, когда он увидел свою настоящую родственную душу и почувствовал, как все на самом деле отличается, он не может перестать думать об этом. И он, должно быть, не единственный, потому что не проходит и двух дней, прежде чем мистер Грейвс вызывает его в свой кабинет. Криденс сглатывает, прежде чем постучать, и дверь открывается сама по себе. Мистер Грейвс сидит за большим письменным столом, читая отчет. Криденс по-прежнему стоит перед стулом, не решаясь сесть без разрешения, и изучает отличия между двумя мужчинами. Ни один волосок на голове мистера Грейвса не выбивается из прически, и его костюм так же безупречен, как и всегда. Разница только в том, что Криденс никогда не видел его без пальто и шарфа. И то, и то висит рядом с дверью. Пиджак расправлен на спинке стула, так что на мужчине только белая рубашка и черный жилет. Криденс посмел опустить взгляд на его запястья, но рукава были опущены, так что он не увидел, отличается ли его метка от метки Гриндевальда, и там ли она вообще находится. — Пожалуйста, садись, — говорит мистер Грейвс примерно через минуту неловкого стояния Криденса. Он садится, слегка сгорбив спину, и сдвинув вместе колени. Криденс не знает, что делает здесь, и ему трудно удержаться и не нервничать. Наконец, мистер Грейвс откладывает бумаги в сторону и вздыхает. — Я должен извиниться перед тобой, — говорит он, и Криденс в замешательстве поднимает брови. Извиниться? — За что? — спрашивает он. — Я слышал о том, что с тобой случилось. Я… — Это не ваша вина! — Криденс перебивает его и моментально краснеет. Он хочет спрятаться, закрыться в себе, защитить себя от наказания, которое обязательно вот-вот последует, но мистер Грейвс только фыркает и откидывается в кресле назад. Впервые с тех пор, как Криденс вошел в комнату, он смотрит прямо на него, и Криденс не знает, как реагировать, когда взгляд темных глаз ловит его собственный. — Я думаю, я дал знать ему о своем присутствии сразу после первого раза. Тем не менее, ты пострадал от кого-то, кто носит мое лицо, поэтому я хотел бы заверить тебя, что более ничего подобного не произойдет. Гриндевальд в настоящее время под арестом, так что ты в безопасности. Криденс кивает, пока не осмысливает полностью то, что услышал. — Что значит «в первый раз»? — Когда я наблюдал за встречей. Ты был… ну, смотрел на меня, — мистер Грейвс замолкает, и Криденс чувствует, как заливается краской. — Так это были вы? И в следующий раз тоже? Покачав головой, мистер Грейвс наклоняется вперед, а его руки переплетаются на столе. Запястья все еще полностью прикрыты. — К сожалению, после этого раза, больше я с тобой не говорил. Криденс кивает. В этом есть смысл. Все, что произошло, обретало смысл прямо сейчас. — Все было по-другому. Когда это были не вы, — признается он и видит, как уголки губ мистера Грейвса дергаются в улыбке. Криденс надеялся, что он был рад это услышать, и после подтверждения в груди разливается тепло. — Я надеюсь, ты позволишь мне исправиться. Должно быть, все это… сбивало с толку. И причиняло боль. Так что просто скажи мне, если тебе что-то понадобится, хорошо? Криденс думает, что может дать ему мистер Грейвс. И как много. То есть, ему не нужно ничего, кроме знаний, но… — Могу я увидеть ее? — он должен знать. Должен знать, если это правда, если там действительно его имя. Если на самом деле существует человек, предназначенный ему судьбой. Мистер Грейвс, похоже удивляется, но расцепляет руки. — Конечно. Он расстегивает первую пуговицу на жилетке, развязывает галстук. Криденс отводит взгляд, когда понимает, что мистер Грейвс собирается расстегнуть рубашку. Почему-то он ожидал, что метка будет на руке, как это было с Гриндевальдом. Криденс снова поворачивается, когда мистер Грейвс отводит правую часть рубашки в сторону, открывая темный участок волос, а там, прямо над его ключицей. Криденс Бэрбоун Это его имя. На коже другого человека. Только когда мистер Грейвс поднимает бровь, он понимает, что протянул руку. — Я… — Криденс замирает, и мистер Грейвс улыбается. — Нет, я не возражаю. Криденс наклоняется вперед на стуле и касается кожи над меткой. Через него как будто проходит слабый разряд тока, и секунду он не может дышать. Адамово яблоко мистера Грейвса дергается, и, когда он касается руки Грейвса своей, она слегка дрожит. Мистер Грейвс берет его за руку и ведет его пальцами по имени, осторожно поглаживая каждый изгиб букв. Должно быть, он делал так тысячи, миллионы раз, понимает Криденс. И сглатывает. Он даже не смотрит на их руки. Он просто смотрит на меня. Это то, чего не доставало фальшивому мистеру Грейвсу. Это то, что чувствует каждый раз Куини, когда смотрит на пекаря. Это то, о чем предупреждала его мать. И когда мистер Грейвс сплетает их пальцы и поглаживает его по тыльной стороне ладони, Криденс чувствует, что может, наконец, дышать свободно.