Любимый, я тебя ненавижу

      Весь алкоголь неизвестно куда выветрился. Эд смотрел на меня, я смотрел на него. Искра, буря, шок Эдварда. — Джон… Это… Что… За… ХРЕНЬ ТЫ ТУТ ТВОРИШЬ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ?! — Он меня оттолкнул. Да так сильно, что я упал на пол, едва не задев угол стола. — Эд… Я просто… — Стоооп. Оставайся там и не рыпайся. Чтоб ко мне даже не подходил, пидр проклятый! А еще босс называется, — в его голосе слышны нотки разочарования и гнева. Эд обошел стол с противоположной от меня стороны и пошел на выход. На выход из квартиры.       Не успел я опомниться, как Эдварда уже и след простыл. Я всё так же лежал на полу и смотрел в потолок. Слёзы текли по щекам сами собой, оставляя мокрую дорожку. Это были слёзы досады. А может и грусти. Не так я себе представлял наш первый поцелуй, не так…       Я пролежал так ещё минут двадцать и понял одну вещь: как гей не может стать натуралом, так и натурал не может стать геем. Да, это всё. Всё, до чего додумался мой мозг. А точнее две бутылки водки, выпитые мной и… Ну вот, слезы опять наворачиваются. Обязательно было так говорить? Обязательно было так посылать? Хотя я и не ожидал такой реакции, но был готов к ней, почему-то.       Слезами горю не поможешь. Я встал, по-быстрому прибрался и пошел в душ. Я мылся, словно пытался очиститься от всей этой грязи, которую вылил на меня Эд. После получасовой ванны я вышел из комнаты, наполненной паром, и направился в спальню. Надев чистые труселя, улегся в постель. — Завтра выходной. Его не увижу… Может он успокоится и выслушает меня? Ну-ну, Джон, мечтать не вредно, — разговоры в ночи с самим собой это нечто. Я смог вогнать себя в ещё большую депрессию и не смог уснуть этой ночью.

***

      Выходных словно и не было. Неужели мне нужно опять вставать и идти на эту работу? Ведь там я встречусь с тем, кого я не хотел бы сейчас видеть. Не то, что не хотел. Морально не был готов. Так будет правильнее. Но разве будильник будет спрашивать хочу я или нет? Он трезвонит себе, оповещая о начале новой рабочей недели, и ему хорошо. А вот мне пиздец хреново. Хреново на душе. Как бы я не хотел избавиться от этого чувства, не могу этого сделать. Просто тупо не могу.       Отключив будильник, встал и поковылял умываться. Мда… Видок не из лучших. Размякший хлеб выглядит лучше. Но ничего. Сейчас Джон Валенти покажет чудеса превращения. Умытое и гладко выбритое лицо хоть стало походить на человеческое. Улыбнувшись своему похорошевшему лицу в отражении, я пошел готовить особенный завтрак. Да — да. Именно особенный. Шоколадные блинчики и кружка крепкого кофе. Ничего лучше, чтобы поднять мне настроение и не придумаешь. Позавтракав и помыв посуду, я ушел на работу.       Я пришел на тридцать минут раньше, чем планировал. Ни Рея, ни Эдварда. Оно и к лучшему. Я спокойно зашел в свой кабинет и снял пальто. Прошел к своему рабочему и месту и нашел там кипу бумаг. Чтож, быстрее начну — быстрее кончу. Поэтому без особых раздумий я принялся за работу. Просматривая очередной документ, заметил записку, вывалившуюся из этой кучи скучных и нудных бумаг. « хм…от кого бы?» — первое, что мелькнуло в голове. А понедельник начался уж больно странно. Записка была от неизвестного. Вот её содержание: «Заметишь ты её только в понедельник, поэтому встреча перенесётся на субботу. Приходи в клуб „Белый лотос“. Буду ждать тебя там. Я сам тебя узнаю.» « Ты кто, мать твою?» — этот вопрос засел в голове. Почерк не похож ни на Эдварда, ни на Рея. Впервые мне сделалось жутко. — Джони-Дони, давно не виделись, — голос Рея вывел из этого оцепенения. Быстро спрятав эту записку в ящик стола, я поднял голову на вошедшего в кабинет. — Эдварда Пейшона сегодня не будет… Да до среды минимум. Приболел. И он попросил его заменить. Так же можно? — он сделал щенячьи глазки, ожидая моего одобрения. — Да делай, что хочешь, — вздохнул я, понимая, что мне теперь придется с ним работать целый день. — Прям всё всё? — его глаза сверкнули огоньком пошлости и губы были уже не в милой приторно-сладкой улыбке, а в улыбке лисы, нашедшей свою добычу. — В рамках работы, Рей. В рамках работы — Первое слово дороже второго, — сказал он все с тем же задором и послал мне воздушный поцелуй. — Боооже, — протянул с горечью в голосе. Ну, Эдвард, за отлынивание от работы ты получишь.