Западный Храм Воздуха

      На террасе воцарилась мертвая тишина. Катаре даже показалось, что остальным должно быть прекрасно слышно, как кровь стучит у нее в ушах. Она еще несколько секунд неподвижно смотрела на Тоф, а потом медленно перевела взгляд на Зуко.       Зуко, как и все остальные, буквально застыл на месте. Он сдерживался, но в его глазах Катара прочла такую сумасшедшую гамму эмоций, что даже не смогла понять, какие именно чувства он испытывает сейчас.       – Ну, что же ты, Катара? – снова поторопила ее Тоф. – Давай, выполняй мое желание. Только целуй по-настоящему, в губы, иначе не считается.       – Как же хорошо, что это желание досталось не мне, – с неподдельной искренностью заметил Сокка.       Эта его фраза разом разрядила повисшее в воздухе напряжение. Ребята снова рассмеялись, и Катара тоже испытала значительное облегчение.       – Молодец, Тоф! – широко улыбнулся Аанг. – Катара очень редко проигрывает, но на этот раз тебе, похоже, удалось ее обыграть.       Тоф не ответила, только многозначительно ухмыльнулась и чуть откинулась назад, скрестив руки на груди.       Глаза Катары сердито сузились.       – Проиграла? Да ни за что!       Вскочив на ноги, она в три быстрых шага пересекла пустое пространство площадки, склонилась над сидящим напротив нее Зуко и, обхватив его лицо ладонями, прижалась губами к его губам.       Позади Катары послышались ошеломленные возгласы, но она никак на них не среагировала. Зуко резко выдохнул в ее губы. Он не сдвинулся с места, даже не пошевелился, лишь незаметно для других ответил на ее поцелуй, на мгновение захватив ртом ее нижнюю губу.       Время остановилось. Катара словно со стороны увидела, как она еще несколько секунд удерживает поцелуй, а затем выпрямляется и медленно разворачивается к Тоф.       – Я никогда не проигрываю, Тоф.       Внезапно Катара почувствовала неладное. Обернувшись, она увидела, как Зуко неожиданно изменился в лице. Он потрясенно уставился на нее, и в его взгляде отразилась такое неприкрытое смятение, что у нее даже мороз по спине пробежал.       – Молодец, Катара, – весело прокомментировала Тоф. – Ну, давай, теперь твой ход.       – Нет, мне уже пора заняться делами, – слегка запинаясь, отозвалась Катара.       – Я, пожалуй, тоже пойду, – неожиданно подал голос Зуко, поднимаясь с земли. – Это какая-то очень странная игра.       – Только не надо притворяться, что тебе не понравилось, – хмуро буркнул Хару.       Зуко смерил его злым взглядом, но сдержался и ничего ему не ответил.       – Доброй ночи всем.       Отвесив сидящим в кругу ребятам легкий поклон, Зуко развернулся и, не оглядываясь, торопливо пошагал в сторону жилого крыла.              Катара чувствовала себя ужасно. Она не понимала, что происходит, но прекрасно чувствовала, что что-то пошло не так. Зуко явно оскорбился. Эта дурацкая выходка Тоф… Но ведь Катара не могла поступить иначе. И, потом, она ведь поцеловала не кого-то, а именно Зуко. И он охотно ответил ей. Так что же стало причиной такой резкой перемены его настроения?       Не в силах долго выдерживать терзающие ее сомнения, Катара в конце концов сдалась и, оставив посуду недомытой, покинула помещение кухни.       Остальные ребята все еще были в галерее – Катара отчетливо видела отблески костра на стенах ущелья и слышала их веселый смех. Она быстрым шагом преодолела небольшой переход и, убедившись, что ее никто не видит, нырнула в коридор жилого крыла.       Зуко, как и ожидалось, обнаружился в своей комнате, в самом дальнем конце коридора. Когда Катара переступила порог, он как раз перебирал свое довольно скудное имущество, вытряхнув все вещи из дорожной сумки на кровать. Коротко оглянувшись на Катару, он оставил свое занятие и, выпрямившись, развернулся к ней.       – Значит, для тебя это всего лишь игра?       У Катары глаза на лоб полезли от изумления.       – Что? Какая игра?       – Теперь я понимаю, почему ты себя так ведешь. – Катара видела, что Зуко едва сдерживается, чтобы не заорать. – Почему не хочешь рассказывать остальным о наших отношениях. Почему ни разу не призналась мне в своих чувствах.       Катара ощутила, как к ее горлу подкатывает ком обиды.       – Да? И почему же? – с вызовом поинтересовалась она.       – Да потому что нет никаких чувств! – гаркнул Зуко. – Потому что для тебя это просто игра! – Он резко отвернулся. – А я, как последний идиот, влюбился в тебя.       – Интересно! – Катара схватила его за локоть и рывком заставила вновь развернуться к себе. – А, может, вспомнишь, кто из нас двоих затеял эту игру?       – Неужели ты не понимаешь, что я сделал это только затем, чтобы хоть как-то сблизиться с тобой?!       – Неужели ты не понимаешь, что я бы ни за что не пошла на это, если бы сама этого не хотела?!       В воздухе внезапно повисла звенящая тишина. Зуко неподвижно застыл на месте, плотно сжав губы и неотрывно глядя на Катару. Она почувствовала, как к глазам ее подступают слезы, и ей стоило невероятных усилий сдерживать их.       – Ответь мне на один вопрос, Катара, – тихо проговорил Зуко, все так же сверля ее пристальным взглядом. – Если бы Тоф велела тебе поцеловать не меня, а Хару, ты бы это сделала?       И тут Катара неожиданно ощутила внутри себя невероятное облегчение. Словно огромный каменный блок свалился у нее с души. Так вот в чем всё дело. Ревность. Глупая необоснованная ревность. Она позволила себе горько усмехнуться и отрицательно покачала головой.       – Ты же сам прекрасно знаешь, что нет.       – Ох, Катара. – Зуко вдруг резко подался вперед и заключил ее в объятия. – Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Когда ты там, на террасе, сказала, что поцеловала меня только для того, чтобы не проиграть, меня как будто перемкнуло. Я почему-то решил, что все, что между нами происходит, происходит только потому, что ты просто играешь со мной.       Катара уткнулась лицом в его плечо, уже не сдерживая слез, чувствуя, как быстро увлажняется ткань его одежды. Ее руки лежали на его груди, и пальцами она ощущала напряжение его мускулов и глухие, частые удары его сердца.       – Я люблю тебя, Катара, – неожиданно произнес Зуко.       От этих слов у Катары все сжалось внутри.       – Ты любишь не меня, а мое тело, – горько отозвалась она и даже сама испугалась. Она не хотела говорить этого вслух. Это вырвалось само. Вся ее неуверенность, все опасения, все страхи – все неожиданно вырвалось наружу, вложившись в одну только короткую злую фразу.       – Нет! – Зуко слегка отстранился и, обхватив лицо Катары ладонями, заставил ее посмотреть на себя. – Нет, Катара, это совсем не так! Не смей даже так думать! Да, признаю, я действительно хочу тебя. Безумно хочу. Хочу каждую ночь и каждый день любить тебя, любить до полного твоего изнеможения. Хочу засыпать рядом с тобой. Хочу начинать утро с тебя. Хочу обладать тобой. Но, прошу, поверь, это не самое главное. Я хочу обладать не только твоим телом, но и твоим сердцем, твоей душой, твоими мыслями. Хочу обладать тобой целиком. Со всеми твоими недостатками и странностями. Хочу, чтобы ты стала моей. И чтобы я стал твоим. Навсегда.       Катара даже зажмурилась, уже не в силах сдерживать рвущиеся из нее рыдания. Слова Зуко тронули ее до глубины души, и она знала, что они были действительно искренними. О, как же она сама этого хотела!       – Я люблю тебя, Катара, – снова повторил Зуко. – Люблю, правда, люблю.       Его губы неожиданно прижались к ее рту, и Катара немедленно ответила на поцелуй, давая Зуко почувствовать свою признательность. Она обвила руки вокруг его шеи, зарылась пальцами в его волосы, притягивая его ближе к себе, а он нежно утирал ее слезы, ласкал ее шею, ее плечи, и целовал ее. Целовал нежно, но одновременно властно. Ласково и требовательно. Сладко и настойчиво. Он вкладывал в этот поцелуй все свое желание обладать ею и при этом отдавать ей всего себя.        Поцелуй с каждым мгновением становился все глубже и интимнее. В какой-то момент язык Зуко не просто коснулся губ Катары, а скользнул вовнутрь ее рта и тут же завладел им целиком. Катара даже издала тихий стон от неожиданности. Приятное тепло тут же растеклось по всему ее телу, словно одновременно с дерзким вторжением Зуко в ее рот его энергия покорения огня тоже проникла в нее, в мгновение воспламенив ее кровь, грозя сжечь ее изнутри.       Не разрывая поцелуя, Зуко провел рукой по груди Катары и мягко сжал ее в ладони. Тело Катары непроизвольно выгнулось ему навстречу. Тогда его рука собственнически скользнула в вырез ее платья, и он несколькими быстрыми движениями обнажил ее правую грудь, высвободив ее из плена одежды.       Катара даже вздрогнула, ощутив прохладу ночного воздуха на своей обнаженной коже. Она внезапно испытала такую неимоверную слабость, что ее колени подогнулись, и она бы упала, если бы не руки Зуко, которые крепко обхватили ее за талию. Он резко шагнул вперед и плотно прижал Катару спиной к стене. Она чуть было не задохнулась от удовольствия, ощутив притиснувшееся к ней его жесткое тело. А Зуко тем временем протиснул колено между ее ногами и, сжав ягодицы Катары, приподнял ее, буквально заставив оседлать свое бедро.       Катара была на грани того, чтобы не разрыдаться от наслаждения. Каждый нерв, каждая клеточка ее тела трепетала от безумного блаженства, которое она испытала, когда самое чувствительное место между ее ног прижалось бедром Зуко. Пальцами она впилась в его плечи, краем сознания понимая, что, наверное, причиняет ему боль, но ничего не могла с собой поделать. Она ощущала его твердую плоть, упруго упирающуюся в ее бедро, и непроизвольно терлась об его ногу, испытывая сладострастные судороги, усиливающиеся с каждой секундой. Язык Зуко по-прежнему ласкал ее рот, только теперь его движения стали более ритмичными, вторящими чувственным движениям их прижимающихся друг к другу тел. Сосок ее обнаженной груди терся об ткань его одежды, и эти ощущения еще сильнее возбуждали ее с каждым мгновением. Все тело Катары горело и дрожало от страсти. Ее охватило такое всепоглощающее желание, что она, наверное, умерла бы, если бы Зуко сейчас оставил ее. Но он ее не оставил. Он продолжал сжимать ее в своих объятиях, прижимать ее к стене, целовать ее, двигаться вместе с ней до тех пор, пока ее тело не содрогнулось от взрыва пронзившего его каскада раскаленных искр и не обмякло в его руках.       Оставив губы Катары, Зуко чуть отстранился, позволив ее ногам вновь коснуться пола. Он все еще удерживал ее в объятиях, однако прикосновения его рук уже не были настолько жесткими, как несколько минут назад. Катара до сих пор ощущала отголоски оргазма, ее голова кружилась, мысли путались, и для нее не существовало ничего, кроме Зуко, который стоял, тяжело дыша и прижимая ее к себе. В его руках она чувствовала себя защищенной, словно его объятия могли оградить ее от любых опасностей этого мира, и ей хотелось оставаться в них всегда.       – Я люблю тебя, – снова прошептал Зуко.       Сердце Катары в мгновение переполнилось чувством невыразимой нежности и благодарности, но одновременно она испытала и невероятную горечь. Она знала, что это были не просто слова. Зуко действительно испытывал к ней любовь, и она ощущала по отношению к нему то же самое. Но сказать ему об этом означало дать ему надежду. Означало заставить его верить в то, что их отношения не обречены. Катара не могла это сделать. Просто не могла.       – Зуко, я… – слегка запинаясь, медленно начала она, но в этот момент от входа в комнату послышался какой-то резкий шум, и они, испуганно вздрогнув, разом обернулись к оставшейся распахнутой настежь двери.       На пороге комнаты сидел Момо и пристально смотрел на них своими огромными круглыми глазами.       Катара едва чувств не лишилась от охватившего ее безграничного облегчения.       – Момо, как же ты меня напугал, – выдохнул Зуко, прижав ладонь к глазам.       Момо что-то прострекотал в ответ, однако не сдвинулся с места, продолжая внимательно наблюдать за молодыми людьми.       Катара легонько оттолкнула Зуко, заставив его отстраниться, и торопливо поправила свою растерзанную одежду.       – Мне становится не по себе, когда он так смотрит, – пробормотала она. – Мне кажется, что он все понимает.       – Конечно, понимает. Он же животное, он все чувствует. – Зуко подошел к двери и, слегка отпихнув Момо ногой, закрыл ее. – Иди отсюда.       Момо издал недовольный цокот и, судя по эху удаляющегося топота, убежал.       Катара подняла на Зуко смущенный взгляд. Переполняющее ее возбуждение уже поутихло, и она вдруг сообразила, что сам Зуко не сумел достигнуть разрядки, хотя был возбужден ничуть не меньше, чем она сама. Наверное, она должна была бы ответить ему взаимностью, доставить ему такое же удовольствие, какое он доставил ей, однако это было чрезвычайно рискованно: раз здесь появился Момо, вероятно, это означало, что Аанг и другие ребята уже покинули галерею и тоже направляются сюда.       – Мне, наверное, нужно уйти, – тихо проговорила она.       Зуко кивнул.       – Хорошо.       Подойдя к нему, Катара приподнялась на носочки и легонько коснулась губами его губ, а затем торопливо покинула его комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.              Оставшись наедине с собой, Зуко еще очень долго не мог восстановить внутреннее равновесие. Катара так и не ответила на его признание. Нет, он знал, что его чувства к Катаре взаимны. Это проявлялось абсолютно во всем: в ее жестах, в ее взглядах, в интонации ее голоса, в ее поведении, не говоря уже о том, с какой страстью и желанием она отвечала на физические проявления его любви. Однако вслух Катара так и не сказала, что чувствует на самом деле. Что же ее останавливало? Зуко не мог понять.       Позволить себе долго заниматься самокопанием сегодня Зуко не мог: им с Соккой предстояло очень рискованное предприятие, и, если он хочет вернуться в храм, а не остаться в Кипящей Скале в качестве еще одного заключенного, ему следовало охладить свой разум и всецело сосредоточиться на главной цели. Потому, временно отбросив все эмоции и сомнения, Зуко занялся подготовкой.       По большому счету, к полету уже все было готово. Топливный резервуар воздушного шара был заполнен, еды в дорогу Сокка вызвался набрать сам. Брать с собой оружие смысла не было: Зуко вполне мог постоять за себя, используя только покорение огня. Задерживаться в тюрьме в планы Зуко не входило, потому и в смене одежды тоже не было никакой необходимости. Так что, просто аккуратно разложив все свои вещи по местам, Зуко улегся на кровать прямо поверх покрывала и стал ждать наступления условленного времени.       Что они с Соккой будут делать, когда попадут в Кипящую Скалу, Зуко даже понятия не имел. Сокка заверил его, что разработает какой-то хитроумный план, и Зуко был склонен ему верить. Он знал, что именно Сокка в компании Аватара был основным генератором идей, и даже план вторжения в Страну Огня в день Черного Солнца был полностью его идеей, что не могло не вызывать у Зуко уважения. Тот факт, что во время солнечного затмения все покорители огня полностью теряют свои способности к покорению, тщательно скрывался от всех остальных народов, и то, что Сокка сумел как-то раздобыть эту информацию, вполне внушительно свидетельствовало в его пользу.       Наконец, все ребята разошлись по своим комнатам, и храм погрузился в тишину.       Дождавшись наступления глубокой ночи, Зуко, стараясь все же двигаться как можно тише, покинул свою комнату и торопливо направился к террасе, на которой за высокой полуразрушенной стеной был спрятан воздушный шар.       Оказалось, что Сокка уже был на месте. Он сидел на каменном обломке и задумчиво глядел в черное звездное небо. Заметив Зуко, он приветливо махнул ему рукой и, соскочив с насиженного места, неторопливо пошагал к нему навстречу.       – Привет. Готов к полету?       Зуко утвердительно кивнул.       – Готов. Ты уже все продумал?       – Да, – небрежно махнул Сокка рукой. – Я оставил записку в галерее, написал, будто мы с тобой отправились на рыбалку. Ну и приписку от тебя для Аанга тоже сделал, как ты просил.       – Хорошо. – Зуко подошел к гондоле воздушного шара, легко перемахнул через ее борт и, повернув вентиль горелки, покорением разжег огонь в топке. – Сейчас шар наполнится горячим воздухом, и мы сможем отправляться. Это займет несколько минут.       – Да, я знаю. – Сокка закинул свой дорожный мешок в гондолу и остановился в нерешительности. – Зуко, нам нужно поговорить. До того, как мы отправимся.       – Конечно, Сокка. – Зуко снова спрыгнул на площадку террасы и вопросительно посмотрел на собеседника. – Что случилось?       Сокка еще несколько секунд молчал, видимо, не решаясь начать, а затем вздохнул и выпалил:       – Зуко, что у тебя с моей сестрой?       У Зуко на мгновение даже в глазах потемнело. Откуда Сокка узнал? Он что, что-то заподозрил, когда Катара поцеловала его во время сегодняшней дурацкой игры в бутылочку? Или, может, увидел их с Катарой, когда они целовались в комнате? Но ведь Зуко подходил к двери, никого, кроме Момо, там не было. У Зуко даже мелькнула идиотская мысль, что это Момо каким-то образом сумел рассказать остальным про то, что он видел, но тут же отмахнулся от нее, сам поразившись ее абсурдности. Момо и Аппа, конечно, были очень умными животными, но ведь не до такой степени!       – Что ты хочешь этим сказать, Сокка? – осторожно, стараясь не выдать своего смятения, переспросил он.       Сокка небрежно махнул рукой.       – Не надо притворяться, Зуко. Я все знаю. У вас с Катарой какие-то шуры-муры, верно?       Зуко не выдержал и отвел взгляд.       – Откуда ты это узнал?       – Ну… – задумчиво протянул Сокка. – Это было нетрудно понять по вашему поведению все эти дни…       – Прекрати врать, Сокка, – довольно резко перебил его Зуко. – Если бы ты что-то заподозрил, то вызвал бы меня на этот разговор гораздо раньше. Да и вообще, не похоже, что ты очень хороший физиономист. Без обид.       – Ладно, – недовольно фыркнул Сокка. – Ты прав. Это Тоф мне рассказала сегодня, после игры.       – Тоф рассказала? – еще больше удивился Зуко. – О чем?       Сокка тяжело вздохнул и, чуть помедлив, пояснил:       – Она застукала вас сегодня утром в галерее, когда вы с Катарой спали там в обнимку. Ей даже пришлось по-быстрому соорудить каменную колонну, чтобы спрятаться за ней, когда ты вдруг резко проснулся. – Он указал на виднеющуюся на террасе неподалеку от фонтана невысокую колонну, которой действительно еще вчера не было. – Потому она и затеяла эту игру с поцелуями, хотела, чтобы вы сами все рассказали, но почему-то не получилось. Так что же у тебя происходит с моей сестрой, Зуко?       Зуко помолчал еще несколько секунд, а затем поднял голову и серьезно заглянул Сокке в глаза.       – Я люблю Катару, – твердо проговорил он. – Не знаю, как так получилось. Она мне понравилась еще очень давно, еще во время наших встреч, когда я охотился за Аангом. А не так давно я понял, что действительно люблю ее.       – А как она сама к этому относится? – мрачно поинтересовался Сокка.       Зуко снова отвел взгляд       – Думаю, у нас это взаимно.       В воздухе повисла долгая пауза. Зуко ожидал от Сокки чего угодно – обвинений, ругани, может даже драки, – но тот почему-то молчал. Осторожно взглянув на него, Зуко не заметил в его глазах никакой неприязни и, не выдержав, спросил:       – Так ты не против наших с ней отношений?       Сокка отрицательно покачал головой.       – Даже если бы я был против, это все равно ничего бы не изменило. Понимаешь, Зуко, моя сестра очень уж своевольная. Если уж ей взбредет что-то в голову, то я никак не смогу этому помешать.       – Да, я это тоже заметил, – буркнул Зуко себе под нос.       По губам Сокки пробежала ироничная усмешка.       – Ты знаешь, Катара всегда выбирает себе очень странных бойфрендов. – Он чуть откинулся назад, опершись локтями на борт гондолы воздушного шара позади себя. – Этот Хару… Ну, не знаю. Он неплохой чувак, но из них двоих Катара гораздо больший парень, чем он.       Зуко промолчал, но в душе возликовал, неожиданно найдя в лице Сокки поддержку собственным чувствам.       – А этой зимой, – продолжил Сокка, – она вообще умудрилась по уши втюриться в одного парня, который на поверку оказался бандитом, лжецом и убийцей. Он готов был прихлопнуть и меня, и еще несколько десятков невинных людей, просто чтобы осуществить свой план мести.       Зуко неодобрительно нахмурился, и Сокка чуть кивнул, как бы подтверждая свои слова.       – В общем, я что хочу сказать, Зуко. – Он снова встал ровно, и взгляд его стал чрезвычайно серьезным. – Ты мне вроде как нравишься, да и помыслы у тебя вроде как хорошие. Если Катара выбрала тебя – это ее дело. Но только имей в виду: если ты только обидишь ее, обманешь, сделаешь хоть что-нибудь без ее согласия – я лично отплачу тебе за каждую ее слезинку. Ты понял меня?       Зуко еще секунду неподвижно смотрел на него, а затем медленно кивнул.       – Это вполне справедливо, Сокка. Но я уверяю тебя, что беспокоиться тебе не о чем. Мои намерения относительно Катары самые благородные.       – Ну и хорошо. – Сокка расплылся в ехидной ухмылке и дружелюбно хлопнул Зуко по плечу. – Что, серьезно влюбился? Я думал, людям огня это чувство недоступно.       Зуко только закатил глаза.       – Ты сам-то влюблялся когда-нибудь?       – Влюблялся. – Сокка заметно сник и отвел взгляд в сторону. – В Юи. Она была моей первой любовью.       Что-то в его интонации заставило Зуко напрячься.       – Была?       – Была. Она отдала свою жизнь, чтобы спасти духа луны, которого убил Джао.       – Ах, вот как… – Зуко понял, о ком Сокка говорит. Дядя Айро рассказывал ему о девушке, которую коснулся Дух Луны, и которая пожертвовала собой, чтобы вернуть ему жизнь во вторую ночь осады северного полюса. – Мне очень жаль, Сокка.       Тот угрюмо кивнул.       – Во время нашего путешествия по Царству Земли я познакомился с другой девушкой. Суюки. Она мне очень нравится, но после произошедшего с Юи я боялся влюбляться в нее. Боялся, что история повторится, и я снова потеряю того, кто мне дорог. И это действительно произошло.       – Что именно произошло, Сокка? – осторожно уточнил Зуко.       Сокка помолчал некоторое время, видимо, раздумывая, отвечать или нет, но затем все же продолжил:       – Твоя сестра произошла. Во время вторжения мы встретили Азулу, и она сказала, что Суюки находится у нее в плену. Где она, и жива ли она еще – я не знаю.       Зуко недоуменно нахмурился.       – Зачем она понадобилась Азуле?       – Суюки – предводительница воительниц Киоши, – пояснил Сокка. – Видимо, ее отряд столкнулся с Азулой, и та захватила их всех в плен.       Зуко задумался. Он вспомнил, что Азула со своим элитным отрядом действительно смогла проникнуть в Ба Синг Се, замаскировавшись под воительниц Киоши. Азула не рассказывала Зуко, как ей удалось добыть сведения об этом военизированном формировании, и откуда она взяла их форму, однако теперь все встало на свои места.       – Если Суюки – предводительница воительниц Киоши, – медленно проговорил он, – то тогда сведения о ней наверняка имеются у начальника Кипящей Скалы. Возможно, нам удастся добыть их.       Сокка вскинул голову, и в его взгляде промелькнула надежда.       – Правда?       Зуко кивнул.       – Да. Нам только нужно будет каким-то образом добраться до документов на заключенных. Но для начала нам нужно попасть в Кипящую Скалу.       – Тогда не будем терять времени. Шар уже готов. Полетели!       Сокка первым запрыгнул в гондолу воздушного шара, дождавшись Зуко, отвязал якорную веревку, и шар тут же взмыл в чистое ночное небо.