Западный Храм Воздуха

      – Что вы делаете? Куда вы меня ведете? Что происходит?       Тюремщики, полностью игнорируя вопросы и слабое сопротивление заключенного, подвели его к камере для допросов и, не особо церемонясь, просто зашвырнули вовнутрь. Зуко не удержал равновесия и упал, пребольно ударившись боком о стоящий посередине массивный, обитый железом стул.       – Я же не сделал ничего неправильного! – возмущенно воскликнул он, обернувшись к тюремщикам.       – О, да ладно тебе, Зуко. Мы все знаем, что это ложь, – неожиданно прозвучал откуда-то сбоку очень хорошо знакомый ему голос.       У Зуко все похолодело внутри. Медленно повернув голову, он ошеломленно уставился на стоящую у стены камеры девушку.       – Мэй…       Губы Мэй тронула крошечная, почти незаметная, горькая усмешка, однако в остальном ее лицо оставалось таким же непроницаемым, как и всегда.       – Поднимись с пола, Зуко. Не пристало тебе вести разговор в таком виде.       Зуко медленно поднялся на ноги, все так же неотрывно глядя на свою бывшую подругу. Оставшиеся стоять у двери тюремщики настороженно наблюдали за ним, видимо, опасаясь, что он может попытаться напасть на нее.       – Оставьте нас, – холодно приказала Мэй.       – Мэм, ваш дядя отдал распоряжение охранять вас… – начал было один из охранников, но Мэй довольно резко его перебила:       – Мне не нужна охрана. Оставьте нас с заключенным наедине.       Охранник покачал головой.       – Сожалею, мэм, но я не могу нарушить приказ. – Он повернулся к Зуко и указал рукой на стул, единственную мебель в этом пустом помещении. – Сядь.       Зуко мрачно зыркнул на него, но все же подчинился и опустился на сидение. Тюремщик удовлетворенно кивнул.       – Мы будем снаружи. Дверь в камеру останется открытой. Если вам понадобится наше вмешательство – просто дайте нам знать.       Сложив руки в знак пламени, он отвесил Мэй короткий поклон, развернулся и вместе с напарником вышел в коридор.       В камере воцарилось тяжелое молчание. Зуко понимал, что должен что-то сказать, но абсолютно не представлял, что именно. Мэй все так же продолжала стоять у стены, сверля его пристальным взглядом, а он никак не решался поднять на нее глаз.       – Откуда ты узнала, что я здесь? – глядя в пол перед собой, тихо спросил он.       – Может, потому, что я слишком хорошо тебя знаю?       Зуко даже немного растерялся. Он что, настолько похож на уголовника, что первое, что Мэй пришло в голову, когда она решала, где его искать, была тюрьма?       – Но…       – Варден мой дядя, идиот, – язвительно пояснила Мэй.       Зуко не удержался от того, чтобы хлопнуть себя ладонью по лбу. Мда, видимо от волнения он окончательно растерял все свое здравомыслие.       – Но правда в том, что, похоже, я совсем тебя не знаю.       Послышался тихий шорох бумаги. Подняв голову, Зуко сразу увидел в руке Мэй письмо. То самое письмо, которое он оставил ей перед своим побегом из Страны Огня.       – Все, что я получила – это письмо. Ты мог хотя бы смотреть мне в глаза, когда разбивал мое сердце?       У Зуко болезненно заныло в груди.       – Мэй, я не хотел этого.       – Ты не хотел этого? – Мэй сердито нахмурилась и, зайдя Зуко за спину, принялась читать: – «Дорогая Мэй, я сожалею, что ты узнаешь об этом таким образом, но я ухожу»…       – Прекрати! – рявкнул Зуко. – Дело не в тебе! Дело в народе огня!       – Спасибо, Зуко, – саркастично отозвалась она. – Теперь я чувствую себя гораздо лучше!       Мэй в сердцах швырнула это злосчастное письмо, угодив Зуко прямиком в голову. Было не больно, может только слегка унизительно, но Зуко прекрасно понимал, что заслужил это. Он медленно выдохнул и, поднявшись на ноги, повернулся к ней.       – Мэй, пожалуйста, поверь мне, – тихо заговорил он. – Я не хотел причинять тебе боль. Но я должен был сделать это, чтобы спасти свою страну.       – Спасти свою страну?! – возмущенно переспросила Мэй. – Ты предал свою страну!       – Я вижу это совсем по-другому, – твердо ответил Зуко.       Мэй сердито нахмурилась и скрестила руки на груди.       – Тогда объясни.       Зуко тяжело вздохнул.       – Ты же знаешь, что я много лет путешествовал по миру. За это время я насмотрелся всякого. И я узнал, что все то, что нам рассказывали родители, рассказывали учителя и воспитатели – ложь.       Мэй плотнее сжала губы, однако не проронила ни единого звука.       – Всю жизнь нас учили, что народ огня – это самый великий народ в истории нашего мира, и что война – единственный способ разделить это величие с другими народами. Но все это ложь, Мэй! Красивая, чудесная ложь. И породил эту ложь мой предок, Лорд Огня Созин. Потому именно на мне лежит ответственность все исправить…       – Так в чем же состоит эта ложь, Зуко? – перебила его Мэй. – В чем неправда?       – А в том, что другие народы не видят никакого величия! – пылко воскликнул Зуко. – Люди по всему миру ненавидят нас, презирают нас, считают нас монстрами, не достойными ни доверия, ни прощения, ни любви. А знаешь, что хуже всего? Хуже всего то, что мы это заслужили! Мы создали эру страха и ненависти. Я видел это собственными глазами, Мэй. Повсюду царит разруха и хаос. Мир постепенно уничтожает сам себя. Война сжирает человеческие жизни, счастье, надежду на светлое будущее. Так не должно продолжаться. Война должна быть остановлена. И я сделаю все от себя зависящее, чтобы остановить ее.       – Предав свою страну? – холодно бросила Мэй.       – Пусть даже и так. – Зуко покачал головой. – Ты видишь это в таком свете, но только потому, что не хочешь понять, что война причиняет беды и нашему народу тоже. Сколько наших солдат погибает в сражениях? Скольких детей народа огня война оставила сиротами? Даже если народ огня полностью завоюет Царство Земли, это не означает, что война закончится. Мы никогда не сможем жить в мире с людьми других народов. Нас всегда будут презирать и ненавидеть. И через сто, и через двести, и через тысячу лет люди будут помнить народ огня только как мерзких огненных захватчиков, которые разрушили мировую гармонию и лишили всех остальных людей свободной, счастливой жизни.       Зуко замолчал. Мэй тоже молчала, ее лицо оставалось непроницаемым, и он никак не мог понять, сумел ли он достучаться до нее, донести до нее свои помыслы, убедить ее в собственной правоте.       – Зачем ты полез в эту тюрьму, Зуко? – неожиданно поинтересовалась она. – Решил начать свой миротворческий марш с освобождения преступников?       Зуко шумно выдохнул, едва сдержав внезапно вспыхнувшее в нем раздражение.       – Отец моего друга сейчас находится в Кипящей Скале. Я пришел сюда, чтобы освободить его.       – Друг? – язвительно переспросила Мэй. – Кто-то из соратников Аватара?       – Да, – твердо ответил он.       – Хорошенькое дело. – В голосе Мэй прозвучало презрение. – Ты предаешь своего отца, свою девушку, свой народ якобы из благородных целей, а на самом деле просто якшаешься со всяким преступным отребьем?       – Не говори так, Мэй! Они не отребье, а очень хорошие люди!       – Хорошие люди не сидят в тюрьме!       – Отец моего друга не преступник! Он военнопленный! – Зуко резко осекся, сообразив, что ляпнул лишнее. Если Мэй расскажет своему дяде о том, что узнала, то шансы вызволить отца Сокки и Катары из Кипящей Скалы станут просто ничтожными.       Видимо, прочтя по его лицу эти мысли, Мэй коротко усмехнулась.       – Не волнуйся, я пришла сюда вовсе не для того, чтобы еще сильнее ухудшить твое положение. Все, что ты мне сейчас рассказал, останется между нами.       Зуко вздохнул с облегчением.       – Спасибо, Мэй.       – Хотела бы я помочь тебе, но, увы, это невозможно, – безэмоционально проговорила она, глядя куда-то в сторону. – Дядя сохранил твой арест в тайне только для того, чтобы дать мне возможность поговорить с тобой. Как только я покину эту камеру, тебя закуют в кандалы и отправят прямиком в столицу.       Зуко даже поежился от мерзкого, холодного страха, моментально скрутившего его внутренности. Он старался не думать о том, что отец сделает с ним, когда Зуко окажется в его руках. Старался – и не мог. Он прекрасно понимал, что смертельным ударом молнии теперь дело не обойдется. Зуко будут убивать медленно и мучительно. В армии народа огня служило несколько человек, которым время от времени доводилось выполнять работу палачей. Они знали немало жесточайших способов добычи сведений из военнопленных, и Зуко даже не сомневался, что все свои навыки и умения они по приказу Лорда Огня Озая успешно применят на нем.       – Так ты пришла только для того, чтобы попрощаться? – слегка запинаясь, спросил он.       Мэй едва заметно кивнула.       – Как бы то ни было, ты мне не безразличен, Зуко.       Зуко уже хотел было ответить ей взаимным признанием, и даже раскрыл для этого рот, и… не смог. Он вдруг внезапно осознал, что Мэй ему безразлична. Нет, не то, чтобы ему было плевать на нее – он испытывал к ней самые искренние дружеские чувства, – однако ничего больше. Никакой нежности, никакого любовного или сексуального интереса. Ничего.       Мэй еще несколько секунд пристально смотрела на него, а затем в ее взгляде неожиданно мелькнуло понимание.       – У тебя есть другая?       Зуко от ошеломления чуть было не сел на пол прямо там, где стоял. Ну как, как девушки понимают такие вещи с одного только взгляда?! У него что, на лице все написано?       – Кто она? – Мэй явно старалась, чтобы ее голос звучал по-прежнему холодно, но Зуко отчетливо уловил в нем дрожь.       – Мэй, я… – Зуко шагнул было к ней, однако Мэй резко отстранилась и смерила его еще одним внимательным взглядом.       – Это та девчонка из племени воды? Подружка Аватара?       Зуко резко отвернулся и, зажмурившись, сжал пальцами переносицу.       – Да.       – Я могла бы и раньше догадаться. – Мэй тоже отвела взгляд, уставившись в дальний угол камеры.       Зуко отнял руку от лица и мрачно посмотрел на нее.       – Как?       – После своего возвращения ты в разговорах несколько раз вспоминал о ней, – все так же не глядя на него, сухо пояснила Мэй. – Ни о ком другом. Только о ней.       – Мэй, прошу, поверь, я не обманывал тебя, – попытался оправдаться Зуко. – Я ничего не чувствовал к ней… до недавнего времени.       – Ты бы не вспоминал о ней, если бы ничего не чувствовал, – довольно резко парировала она.       Зуко покачал головой.       – Даже если это так, тогда я этого не понимал.       – А сейчас? – Мэй подняла на него тяжелый взгляд. – Сейчас понимаешь?       Зуко помедлил несколько секунд, а затем твердо кивнул.       – Да.       Только теперь Зуко понял, что никогда не испытывал к Мэй ничего подобного тому, что он испытывал к Катаре. Безусловно, Мэй ему нравилась, но совсем не так, как Катара. Катара была совсем другой. Катара была открытой в своих чувствах. Зуко чувствовал ее искренность во всем: и в том, как она кричала и злилась на него, и в том, как целовала его, как занималась с ним любовью. Перед ним она обнажала не только свое тело, но и душу, в буквальном смысле отдавая ему всю себя. Наверное, именно это его так привлекало в ней. Рядом с Мэй он никогда не ощущал себя таким свободным. С Катарой же ему было по-настоящему хорошо. Несмотря на все сложности их отношений, он хотел быть с Катарой, и никакой другой девушки ему нужно не было.       – Мэм, начался бунт! Я буду здесь, чтобы защитить вас.       Зуко и Мэй одновременно обернулись к внезапно вбежавшему в камеру стражнику.       – Мне не нужно, чтобы меня защищали, – раздраженно бросила Мэй.       Зуко вдруг подумал о том, что Мэй одним взмахом руки может обездвижить, а то и серьезно ранить сразу нескольких противников, и не сумел сдержать усмешки.       – Поверь, ей действительно это не нужно.       – Прошу прощения, но я получил прямой приказ от вашего дяди удостовериться, что с вами все в порядке.       И тут Зуко осенило. Вот он, его шанс! Пока все охранники отвлеклись на устроенный Соккой бунт, он может попытаться сбежать. Конечно, была вероятность, что в коридоре все еще дежурили другие тюремщики, но раздумывать было некогда. Он неожиданно ударил огнем в пол между собой и тюремщиком и, воспользовавшись секундным замешательством того, рванул к двери.       В коридоре никого не было. До слуха Зуко доносились далекие крики и огненные взрывы, но сам тюремный зал был абсолютно безлюдным. Он резко захлопнул за собой железный створ и задвинул тяжелый засов за мгновение до того, как Мэй подбежала к двери с другой стороны, заперев ее вместе с тюремщиком внутри.       Зуко встретился с Мэй взглядом через узкое окошечко для наблюдения в двери. Он хотел попросить у нее прощения за всю ту боль, которую ей причинил, но прекрасно понимал, что никакие слова не смогут исправить ситуацию. Потому он еще несколько секунд просто молча смотрел на нее, прощаясь, а затем отвернулся и помчался прочь.              – Эй, Зуко! Ты что, заснул там, что ли?       Вздрогнув от резкого оклика Сокки, Зуко встрепенулся и коротко обернулся.       – Я просто задумался. Что случилось?       – Да я тебя уже третий раз зову. – Сокка подошел к рулевому механизму дирижабля и, остановившись рядом с Зуко, вгляделся вперед. – Похоже, мы оторвались. Преследования не видно.       – Это хорошо, – рассеянно отозвался Зуко, вглядываясь в замершую стрелку компаса. – Если я правильно рассчитал курс, то уже к ночи мы доберемся до храма.       – Отлично! – Сокка просто светился удовольствием. – Пойдем, я хочу познакомить тебя с отцом.       От этих слов товарища сердце Зуко болезненно сжалось в груди. Не то, чтобы он завидовал Сокке, но наблюдать за тем, как дружелюбно Хакода разговаривает с сыном, с какой любовью смотрит на него, ему было очень тяжело. Впрочем, это была лишь секундная слабость. Взяв себя в руки, Зуко заблокировал штурвал и последовал за товарищем.       Угнанный у Азулы дирижабль не был предназначен для военных действий и имел совсем небольшую гондолу, в которой вряд ли смогли свободно разместиться более десяти человек, включая экипаж. Хакода вместе с Чит Сэнгом и Суюки расположились в кормовой ее части, где имелись довольно удобные полки для сидения, прикрученные к стенам, стол и закрытые ящики для хранения мелкогабаритных предметов. Когда Зуко вышел из-за перегородки, отделяющей кабину управления от каюты, все взгляды разом обратились к нему.       – Папа, – громко проговорил Сокка, – позволь тебе представить: принц Зуко.       Вождь Хакода спокойно кивнул, в то время как лицо Чит Сэнга вытянулось в недоумении.       – Ты – принц Зуко? – ошеломленно переспросил он. – Сын Лорда Огня?       Зуко недовольно зыркнул на него. Даже несмотря на помощь Чит Сэнга при побеге, ему очень не нравилось, что сейчас тот оказался с ними в одной лодке. Зуко прекрасно помнил, что Чит Сэнг был преступником, а судя по тому, что отбывал он свое наказание в самой Кипящей Скале, его преступления были очень серьезными. Быть уверенным в собственной безопасности и безопасности друзей, пока этот бандит находится рядом, точно было нельзя.       – Очень рад познакомиться с тобой лично, – проговорил между тем вождь Хакода и, поднявшись на ноги, протянул Зуко руку. – Сокка кое-что успел рассказать о тебе, но не так уж много.       Зуко заколебался на несколько секунд, но затем все же пожал протянутую руку. В его стране не было принято знакомиться таким образом, и этот жест показался ему диким и неправильным. Хотя, с другой стороны, люди племени воды действительно в каком-то смысле были дикарями, и, раз уж он контактирует с ними так тесно, ему придется привыкать к их обычаям, нравится ему это или нет.       – И для меня большая честь познакомиться с вами, вождь Хакода.       Губы Хакоды тронула легкая улыбка, и только в этот момент Зуко обратил внимание на его внешнее сходство с Соккой.       – Так, как же так получилось, что сын самого Лорда Огня вдруг оказался на стороне его противников? – поинтересовался Хакода, снова опускаясь на сидение, и указал рукой рядом с собой, приглашая Зуко тоже присесть.       – Ты знаешь, папа, мы и сами этого толком не поняли, – оживленно отозвался Сокка, усаживаясь на полку возле Суюки и приобнимая ее за плечи. – Он несколько месяцев гонялся за нами, все пытался убить, а потом вдруг заявился к нам и сказал, что теперь хочет помочь. Люди огня та-а-акие непостоянные!       Зуко снова мрачно взглянул на Чит Сэнга – меньше всего ему хотелось обсуждать свои дела в присутствии этого бандита. Тот же, перехватив его взгляд, видимо, все понял и примирительно вскинул руки.       – Эй, ребята, мое дело маленькое, – невозмутимо пробасил он. – Вы вытащили меня из этой кипящей кастрюли, и я вам очень благодарен за это. Ваши дела – это ваши дела. Тем более что с правительством Страны Огня у меня сейчас довольно натянутые отношения, так что я только с радостью помогу вам, чем смогу.       – Давайте обсудим наши дела немного позже, когда доберемся до храма, – предложил Зуко. – Я должен вернуться к штурвалу, нужно следить за дорогой.       Он отвесил всем присутствующим короткий поклон, развернулся и быстрым шагом направился обратно в кабину управления.       – Я тебя сменю, только чуть позже, – крикнул ему вслед Сокка. – Хочу поговорить с отцом.       Зуко, не оборачиваясь, кивнул.       – Конечно, Сокка, не спеши.              На самом деле, несколько ближайших часов путь дирижабля лежал через открытый океан, и безостановочно следить за дорогой не было никакой нужды. Просто сейчас Зуко испытывал настолько сложные, противоречивые чувства, что ему просто необходимо было побыть в одиночестве, чтобы разобраться в себе.       С одной стороны, он был безумно рад, что их с Соккой отчаянная миссия все же завершилась успехом. Пусть все прошло и не совсем гладко, в итоге отец Сокки и Катары был освобожден. Было здорово, что удалось освободить из плена и Суюки. Было здорово, что никто из них серьезно не пострадал. И все же кое-что никак не давало Зуко покоя. Поступок Мэй.       Зуко все думал, думал, но никак не мог понять, чем же она руководствовалась, когда решила пойти против Азулы, чтобы спасти его. Во время их разговора в камере стало предельно ясно, что их отношениям действительно пришел конец. Мэй знала, что он не вернется к ней. Так почему она все же спасла его? Почему?       Когда после захвата Азулой Ба Синг Се Зуко вернулся в Страну Огня, именно Мэй стала инициатором их отношений. Сказать, что он пылал к ней любовью, Зуко не мог. Он воспринимал эти отношения как нечто само собой разумеющееся. Восстановив свой статус, он получил и все к нему прилагающееся: богатство, признание, почести и благоговение, так что и отношения с Мэй стали всего лишь еще одним положительным аспектом его новой жизни. Ему нравилось общаться с ней, но он ничуть не скучал в те промежутки времени, пока они не виделись. Ему было приятно прикасаться к ней, целовать ее, но, будь на ее месте любая другая девушка, он, наверное, испытывал бы то же самое. Он ревновал ее, но только из чувства гордости, только потому, что не смог бы признать, что его девушка ушла от него к другому. Он никогда не любил Мэй по-настоящему, а ее сдержанность и показное хладнокровие заставляли его считать, что она относится к нему точно так же. Однако сегодняшний ее поступок заставил Зуко понять, как сильно он заблуждался. Мэй действительно любит его. Любит настолько, что сделала все от себя зависящее, чтобы спасти его. Позволила ему уйти к другой, лишь бы он был счастлив. И теперь Зуко испытывал перед Мэй огромную вину. Он ненавидел себя за свое отношение к ней и чувствовал себя последним мерзавцем на свете. Как он сможет смотреть в глаза Катаре после этого? Как он вообще сможет наслаждаться жизнью, зная, что Мэй, возможно, сейчас в тюрьме отбывает наказание за помощь ему? Но что гложило Зуко еще сильнее, так это сомнения в самом себе. Не является ли его отношение к Мэй просто частью его природы, его натуры, сущности, определенной отнюдь не самым лучшим наследием? Не стало ли это просто результатом его собственнического характера? Не получится ли так, что, все-таки добившись Катары, завоевав ее сердце и уверившись, что теперь она действительно полностью принадлежит ему, он начнет воспринимать ее как нечто естественное, потеряет к ней интерес и охладеет к ней точно так же, как охладел к Мэй?