Гетерохромия

      Стайлз первый раз смотрит на хмурого разноглазого Дерека и звучно матерится про себя.       Она уже давно привыкла в зеркале видеть на бледном, усеянном родинками лице под упавшими короткими русыми прядями два абсолютно разных цвета глаза – свой истово-карий с медовым отливом и светло-зелёный с прожилками серебра и охры – своей «истинной пары». Стилински всегда, с давних пор, сколько себя помнит, считает, что предопределение человека – бред с большой буквы. Ну вот кто в здравом уме будет искать себе возлюбленного по цвету второго – левого – глаза? Как показывает практика, очень многие. Особенно этим грешит женский пол. В школе Стайлз девушки буквально с ума сходят, рассматривая гетерохромию друг друга. Особенно любимы ими размышления о внешности будущего избранника, основанные на детальном изучении цвета глаза.       Где-то в глубине души дочь шерифа тайно (что даже себе признаётся через раз) завидует лучшему другу. У Скотта глаза одинаково тёмные, что даже на свету и при пристрастном рассмотрении не отличить цвет одного от другого. Поначалу многие ошибочно полагали, что свою пресловутую «половинку» (почти в прямом смысле) Маккол уже нашёл (ага-ага, прям родился и увидел эту бедную несчастную девушку), но быстро примирились и перестали обращать внимание.       С первого взгляда на Эллисон и Скотта с «глазами-сердечками» Стайлз понимает – Маккол и Арджент не пара. И дело даже не в гребаном предопределении или подобной ерунде, нет. Просто видит. Хотя к чёрту всё, если её друг счастлив в отношениях с охотницей, Стилински приложит все свои усилия, чтобы он таким и оставался.       Когда Скотт при ней обращается, это пугает. Но какая-то деятельная и любопытная часть её разума (которая наравне с отсутствующим инстинктом самосохранения втягивает её в неприятности) анализирует увиденное. Особенно цепляет глаза: правый – ярко-золотистый, горящий ярко и истово, а левый – чуть ярче, с какой-то примесью не то оранжевого, не то алого. Это действительно интересно, заставляет её надолго задуматься.       У Лидии гетерохромия, по мнению большинства, одна из самых красивых, а особенно в сочетании с бледной кожей и яркими ведьмиными локонами. Она смотрит из-под пушистых длинных ресниц кокетливо, по-королевски гордо, и за её глазами – изумрудно-зелёным и светло-голубым с оттенком бирюзы – готовы следовать почти все мужчины.       Над Джексоном Стайлз регулярно издевается. И не то, чтобы зло, просто как-то само получается, что её обычный сарказм вслед Уиттмору превращается в насмешку. А вот сам виноват, не хрен смотреть своими разноцветными глазищами (бирюзово-зелёным и ярко-карим) будто он лучше всех. За этот взгляд и получает. Ну и ещё за тон голоса, в котором насмешливое превосходство, самовлюблённость и гордыня. Стилински смотрит на обнимающихся Мартин и Уиттмора и понимает, в чём разница между ними, почему к Лидии тянет, а Джексона тянет ударить. Потому что у королевы Лидии – гордость. А у её короля Джексона – всего лишь гордыня. Стайлз отстаёт от главной парочки школы и негласно объявляет временное перемирие, только чтобы с головой уйти в учебу и параллельное познание сверхъестественного мира. Она вытаскивает из-за кровати свою белую «доску для мыслей», водружает её на почётное место (прямо между Биг-Беном из учебников, Бурдж-Халифа из бестиариев и прочей нечисти и Эмпайр Стейт билдинг из тетрадей) и большими буквами ведёт вверху, оставляя место для будущих расследований, «Оборотни».       Постепенно белое гладкое поле доски заполняется надписями разной степени значимости, от «Обращаются в полнолуние» и «Реагируют на эмоции» до «Собачий корм не едят», но один вопрос остаётся у неё без ответа, и это ей совсем не нравится. Потому что Стайлз Стилински не будет Стайлз Стилински, если не раскопает из самых дальних и глубоких углов всю правду, ей необходимую. «Гетерохромия у волков». Так звучит её камень преткновения, а, чтобы его устранить, ей (объективно) нужны оборотни. За этим она обращается к Скотту, пристально смотрит в недоумённые, сверкающие золотом глазаи записывает в маленький блокнотик свои наблюдения: «Правый – желтый. Левый – оранжевый». Она широко улыбается другу, ободряюще похлопывает по плечу и быстро уходит, по дороге умудрившись едва не лечь на повороте, - ей ещё Эрику нужно найти, пока та домой не ушла. Рейес к закидонам Стилински менее лояльна - волчица косится на неё, отшатывается от стремящейся погладить её руки, скалит клыки как-то неуверенно и сверкает глазами, пугаясь ещё больше, когда на лице Стайлз в результате последнего действия появляется выражение восторженного довольства собой. Дочь шерифа вглядывается в равномерно золотистые глаза Эрики и, постукивая кончиком ручки по зубу, неуверенно выписывает: «Оба золотые, оттенков нет». Стилински скомкано бросает «спасибопокаувидимсяшикарновыглядишь» и убегает, пока Рейес не опомнилась. Следующим пунктом её испытаний становится сгоревший дом Хейлов. Она оставляет джип недалеко от чернеющих развалин здания и продолжает путь пешком. Стайлз замирает у главного (вероятно) входа, обводит взглядом полуразвалившееся крыльцо, гнилое угольное дерево, ввалившиеся в мрачное нутро стены и ждёт. Ей нет смысла входить в дом, который, к тому же, выглядит так, будто только и ждёт, чтобы похоронить тебя под собой, Хейл всё равно выйдет к ней сам, как всегда хмурый, скрестит руки на мощной груди, посмотрит исподлобья, опершись на колонну крыльца, и сурово спросит: - Стилински, что тебе надо? – да-да, вот прямо так. – Стилински! – она вздрагивает и косится на вопросительно вздёрнутую бровь Дерека, очерчивает взглядом уставшее лицо с маленькими морщинками, особенно долго задерживается на разных глазах с одинаковым тяжелым взглядом. Правый – свой – знакомо зелёный с охристыми и сизыми прожилками. Левый – половинки – такой же знакомый, только ярко-карий с искрами золота. - А, прости, чувак, задумалась, - оборотень закатывает глаза и морщится, ожидая очередной тирады на полчаса. – Не-не, ты не куксись, морщины будут. А может, и не будут, не знаю, как процесс старения у вашей волчьей братии устроен. Ой, подожди, не уходи, я же по делу. Можешь посверкать своими чудными глазками, большой злой волк? - Что? – он, кажется, в растерянности, смотрит на воодушевлённую Стайлз с подозрением и какой-то лёгкой опаской – мало ли, что этой ненормальной в голову взбредёт, а ему даже слегка ей врезать нельзя, чтобы дурь выбить – девушка всё-таки. - О-о-ох, Хейл, ты же не задаешь вопросы, не делай этого и сейчас, - на её лице мгновенно возникает усталое выражение. – Давай, мне просто нужно посмотреть на твои волчьи глаза. Мне тебя палкой потыкать? Или опять посадить на пятнадцать суток? - Стилински, - Дерек глухо ворчит, и в глазах на секунду проскакивают голубые искры. - Вот! Волчище, чем быстрее ты покажешь мне свой лазерный волчий взгляд, тем быстрее я уеду, это в твоих интересах, - Дерек глубоко вздыхает, вспоминая счастливые времена, когда не знал Стайлз, и смотрит на неё.       Дочь шерифа внимательно вглядывается в горящие синие глаза и быстро записывает: «Правый – голубой. Левый – чуть светлее и больше искр». - Спасибо, чувак, оставляю тебя наедине с твои стрёмным мирком, - она с улыбкой машет ему и, развернувшись на пятках, убегает к машине. Ей всё ещё не дают покоя его глаза.       Стилински думает разобраться с этим позже, но не успевает, слишком много всего наваливается. О своей затее она вспоминает, только когда смотрит на тех, кто присоединился к стае её друга, признав его авторитет – Киру и Малию. У кицунэ за смущенным взглядом радужки такие же тёмные, как у Скотта, что наводит на определённые мысли. Стайлз не подталкивает – сводничество – не её конёк, оставит это Лидии, но делает кое-что намного лучше. Не мешает. Она ненавязчиво оттесняет Маккола к Юкимуре, с энтузиазмом помогает советами, хотя сама в этом не понимает ни черта, саркастично благословляет на свидание, а потом вдруг видит оборот Киры. Лиса держит в руках катану, смотрит гордо и упрямо пламенными глазами (с оттенком багрянца в левом) и не обращает внимание на ауру красно-золотого огня вокруг её хрупкой фигуры. И Стилински вдруг понимает, бросается сломя голову за своими старыми записями, вцепляется в бумагу и вычитывает свой же кривой подчерк. Возможно ли такое, если Скотт и Кира – истинная пара, то их гетерохромия проявляется не только в обычной форме, но и в обороте?       Стайлз хватает трясущимися пальцами телефон и, наизусть набрав номер друга, суетливо пересказывает ему свою теорию. Ну и что, что отношения между волком и лисой только начинаются, что они ещё хрупкие и спешкой их можно сломать, но ведь важнее проверить теорию, подтвердить, что догадка верна. К тому же, Кира не из пугливых, Скотта не оттолкнёт, а он без пинка в нужном направлении может прокопаться на месте ещё ой как долго.       На следующий день Стилински, на собрании стаи, на спор заставляет их поцеловаться, а потом с удовлетворением безумного гения смотрит в их глаза – одинаково тёмные человеческие, и изменившиеся в обороте.       Следующий эксперимент купидон в лице дочери шерифа ставит на цапающейся парочке Малии и Уиттмора. Как оказалось, ящерка сводничеству оказалась не рада, как и новообретённая Хейл, и дружно решили проучить её, заперев в комнате с Дереком. В другой ситуации Стайлз бы возмутилась или убежала, но в последний момент, пока оборотни запихивали её в помещение с волком, она замечает их глаза с исчезнувшей гетерохромией и с довольным смехом добровольно скрывается за дверью. - Хэй, Волчище, привет, - Стилински садится в кресло против читающего Хейла, подчеркнуто спокойно не отвлекавшегося от своего увлекательного занятия, закидывает ногу на ногу и широко улыбается. – Твоя милая кузина заперла нас с тобой, правда здорово? - Ты так считаешь? - оборотень неопределённо хмыкает и с едва заметной улыбкой, прячущейся в уголках рта, отставляет книгу в сторону.       Он смотрит на неё, и Стайлз вздрагивает, по-новому глядя в глаза, которые когда-то задели сердце. Она вдруг смущается, опускает голову и сжимает губы в тонкую белую полосу. Дерек поднимается со своего небольшого диванчика, подходит к ней и встаёт рядом, скрестив в излюбленном жесте руки на груди. Стилински преувеличенно медленно встаёт и вскидывается, глядя глаза в глаза. Будто гребаное зеркальное отражение.       Оборотень осторожно обхватывает ладонью её голову и, притянув к себе, целует мягко, ненавязчиво, едва касаясь губами её губ. Стайлз пораженно всхлипывает, чуть дёргается, но обнимает его руками за шею в ответ, привстаёт на носочки и целует глубже, настойчивее.       Когда через полтора часа целующихся на диванчике в объятьях друг друга их находят Питер с Лидией, уже без помощи главной сводницы всея стаи, Стилински смело может сказать, что по-прежнему не верит в предопределение и подобную хрень. Но глаза у неё большие, ярко-карие, смеющиеся по-доброму с искрами янтаря в терпком коньяке, и смотрят так нежно и тепло на Дерека, у которого за тёмным большим зрачком радужка светло-зелёная с серебром и охрой.