Рождественская игрушка

Ноэль все время думал, зачем он нужен Скаю, и почему тот оставил его рядом с собой. А спрашивать не решался, да и как спросить о таком: "Почему ты меня до сих пор не трахнул?" Может, Скай подарит его кому-то из родственников? Или продаст. Ноэль шмыгнул носом. Он разузнал немного о нравах южан от Кевина, омеги, который жил при части, но не был родственником никому из альф или бет. Сначала Ноэль не догадывался, что тот делает среди военных, а потом видел его с разными альфами и устыдился этого знакомства, вдруг и его примут за такого же. Но все равно попросил Кевина рассказать об альбертинских традициях. — Таких хорошеньких только старшие альфы клана шпилят, не переживай, быстро себе покровителя найдешь, — Кевин сидел на краю крыши офицерского жилого корпуса, свесив ноги. Он был бы красивым, если б не огромный рот и вечно растрепанные волосы, и еще этот неподобающий для омеги вид: штаны вот-вот лопнут на заднице, на курточке красный искусственный мех. Кевин поманил его к себе: — Садись рядом, чего жмешься. Ноэль опасливо глянул вниз — высоко лететь, если что. — Чего ты боишься, ты же у омегаторговцев был, — засмеялся Кевин. — Разве после них что-то страшно. — Я недолго был, меня Скай спас, — тихо ответил Ноэль, но на край все-таки сел. — И что, даже выдрать тебя не успели? — удивленно поднял брови Кевин. — Если в клан возьмут, омеги будут на тебя залупаться. Пойдем, научу, что делать надо. Они поднялись и отошли от края, и Кевин вдруг схватил и больно сжал его шею сзади, дернув вниз. Ноэль упал на четвереньки. — Вот как повалишь кого, сразу ногами бей, чтоб подняться не мог, ясно? — Ясно, — Ноэль потер шею. — Только не вздумай на альфу лезть. Все равно он не понял толком, как у южан устроены семьи, и даже спросил об этом Ская, правда ли, что можно всем и со всеми, даже родителям с детьми. Вот у них на севере у омеги может быть только один альфа, это правильно и прилично. "Кто тебе это рассказал?" — разозлился тогда Скай, и Ноэль не решился больше заговорить об этом. Не хватало еще сердить альфу всякими глупостями. Ноэль аккуратно сложил рубашки и брюки Ская, перед тем как убрать в чемодан. И свою запасную рубашку и штаны сунул туда же — больше вещей у него не было. Завтра они уедут отсюда, и Ноэля примут в клан. Он вздохнул и присел на кровать, расправив покрывало. А вечером вернулся Скай, веселый и слегка подвыпивший, и Ноэль подошел к нему обниматься. Ему нравилось, как пахнет от Ская, ветром и улицей, немного спиртным, горьковатой туалетной водой и еле уловимым альфьим запахом, от которого слабели колени. В последнее время с Ноэлем творилось что-то странное. Фантазии, которые посещали его перед сном, стали такими стыдными. Он представлял, что Скай спасает его от солдат и сам насилует в заброшенном доме. От этого делалось гадко, ведь Скай никогда не лез к нему, хоть они спали в одной кровати. И от других защищал. — Придется на поезде тащиться, у тебя же документов нет, — Скай прикоснулся губами к его виску и добавил, отстранившись: — Мне отпуск на две недели дали, так что и Рождество вместе отпразднуем. "А что потом, Скай, когда ты уедешь?" — хотелось крикнуть Ноэлю, но вместо этого он пошел накрывать на стол, ужин как раз был горячим. — Познакомишь меня с родителями? — робко спросил Ноэль, сидя напротив, они заканчивали ужинать. Скай кивнул, продолжая жевать, а потом сказал: — Ты им понравишься. И Ноэль покраснел и заулыбался, опустив голову. Раз не отказывается знакомить, может, ему есть на что надеяться. Вот только вряд ли родители Ская будут рады неизвестно откуда взявшемуся омеге, еще и чужеземцу. Только бы Скай не отказался от него, оставил себе. Он вспомнил вдруг о своей семье. Те были потеряны для него навсегда, как и он для них. Война закончилась, но мир так и не наступил, все могло вспыхнуть по новой. Это Ноэль узнал, подслушав разговор офицеров. Даже если бы он вдруг смог вернуться, все бы считали, что лучше омеге умереть, чем быть опозоренным пленом у альбертинцев. Ну, может, только омега-папа радовался бы его возвращению. Ночью они опять легли вместе, и Скай сразу уснул. Ноэль дотронулся до его шеи и провел по плечу, он впервые сам прикасался к альфе. Тот был такой красивый во сне, без этого своего грозного взгляда и складки между бровей. Разве можно любить врагов, тем более альбертинцев... Но это же Скай, который спас его и защищал. Он прижался лицом к груди альфы и принюхался. Здесь, под одеялом, запах ощущался особенно остро, и Ноэль вдруг подумал, что Скай — самый лучший альфа. Нельзя допустить, чтобы они расстались. А потом его вдруг перевернули на спину и прижали запястья к кровати. — Ты что творишь? — Скай задвинул колено ему между ног, там было все давно уже мокро. И он испугался того, что должно было сейчас произойти, но еще страшнее — если Скай остановится и перестанет это делать. Ведь раньше тот никогда не переходил невидимую грань, что отделяет невинные объятия от интимной ласки. — Я люблю тебя, Скай, — прошептал Ноэль. — Хочу, чтобы ты стал моим альфой. Скай отпустил его и принялся медленно гладить сквозь майку, задевая чувствительно соски, и каждый раз спускался руками все ниже и ниже. Казалось, глаза его светятся в темноте. А когда Скай наконец-то прикоснулся к его торчащему члену, Ноэль буквально задохнулся от ощущений, застонав и невольно раздвинув ноги. — Подними руки, — хрипло попросил Скай и стащил с него майку, а еще включил неяркий ночник в изголовье кровати. И разделся сам, отбросив одеяло, член у него тоже стоял и был гораздо больше омежьего, а волосы вокруг были короткие совсем, как на голове у Даррела. — Какой у тебя... — Ноэль покраснел от собственной наглости и прикоснулся рукой. — Не бойся, больно не будет, — Скай вдруг лег на спину и усадил Ноэля сверху, попой себе на лицо. А потом к его дырочке прикоснулось горячее и влажное, язык, понял Ноэль, и в паху стало невыносимо щекотно и как будто по-маленькому захотелось. Скай сжал его член, не давая выплеснуться этому ощущению, и опять обвел его вход языком. И от каждого прикосновения внутри зарождалась восхитительная дрожь, все менее походившая на щекотку. Он оперся на руки, подаваясь вперед, а Скай слегка подтолкнул его, заставляя ткнуться губами в набухшую головку своего члена. — Открой ротик, ну, — Скай поддал бедрами, проехавшись членом ему по губам. Ноэль понял, что надо делать, видел такие картинки раньше. Он полизал упругую головку и почувствовал, что его собственный член вот-вот лопнет. Скай тоже это заметил, наверное, он уложил Ноэля на спину и поцеловал в губы, а потом закинул его ноги повыше и начал вставлять. И все время говорил: "Смотри на меня, не закрывай глаза", и Ноэль смотрел, он во всем хотел слушаться Ская, ведь он так любил его. Кажется, Ноэль кричал и извивался, если Скай останавливался, а потом копившееся внизу живота удовольствие стало невыносимым и растеклось горячо и сладко, и тогда он откинулся в изнеможении, все еще не смея закрыть глаза. *** Я остановился, когда Ноэль кончил, мне хотелось выпить его до капли. Его течный запах и откровенная неискушенность сводили с ума. Он застонал и раздвинул ноги пошире, когда я прикусил нежную кожу около лобка. Его живот подрагивал и сокращался, когда я вылизывал его. — Мой рождественский ангел, — сказал я, поднимая голову, и он тут же преданно распахнул глаза. И робко прикоснулся к моей щеке. Кожа у него была такая светлая, как фарфор, и румянец был тоже фарфорно-прозрачным, даже в полутьме ночного света. Я положил его ноги себе на плечи и принялся посасывать его член, заглатывая до основания, вылизывать его яички и дырочку. До тех пор, пока в его теле не зародилась дрожь нового возбуждения, а член не стал твердым. Тогда я поднялся и снова начал входить в горячо сжимающуюся задницу. — Ох, Скай, — выдохнул Ноэль. И я улыбнулся ему: — Люблю тебя, мой ангел. Я гладил его по промежности и думал — вот бы его течка никогда не кончилась. Почему-то я боялся, что у него будет стоять подо мной только во время течки или беременности. Ведь северные омежки такие недоступные и сдержанные. Я долго его гонял, до самого утра, словно подросток, впервые дорвавшийся до омеги. Под конец его уже в сухих оргазмах трясло, из члена ничего не вытекало. И тогда только я ему с узлом всадил в сцепке, и сам свалился, положив его на себя. Ноэль дрожал и тяжело дышал на мне, бессильно свесив руки и ноги по бокам. — Не больно? — спросил я его неизвестно зачем, все равно бы расцепиться мы не смогли уже. — Нет, Скай, хорошо, только тянет. Так тянет... — едва слышно ответил он. Я гладил его по спине, массировал копчик и натянутую на меня попку. И проваливался в блаженное полузабытье. Слава богу, уже начинался отпуск, не надо было вскакивать с утра и идти на плац. Я хотел сначала отвезти Ноэля в тот дом клана, куда я все время приезжал. Но сейчас передумал. Частично из-за того, что решил помириться наконец с родителями, а частично — из-за просьбы Ноэля познакомить его с ними. Мне нравилось потакать моему ангелу в таких мелочах. Когда-то я был настолько буйным подростком, что мне даже запретили приезжать домой во время учебы. А после выпуска я не стал мириться с семьей, хоть они и приехали тогда. Все мечтал дослужиться до генерала и явиться, так сказать, на белом танке, в золотых эполетах. Но куда везти теперь моего Ноэля, как не под присмотр омега-папы? Надо было звонить домой, впервые за много лет. Джо, альфа омега-папы, некоторое время молчал в трубку, услышав о моем приезде. А потом все же разродился: — Отлично, Скай, мы рады будем тебя видеть. — До встречи, — сказал я, изо всех сил сдерживая резкость в голосе, и отключился. Джо меня всегда раздражал. Как, впрочем, и все старшие альфы клана — этой своей гражданской мягкотелостью. При всем моем уважении к ним. Ноэль все еще спал, и, налюбовавшись, я с сожалением потряс его за плечо. — Скай, — улыбнулся он, распахивая глаза, невозможно-синие в ярком дневном свете. — Скоро уезжаем, — сказал я. — Завтрак и сборы. А потом не удержался, поцеловал его в ладошку, вызвав дрожь ресниц и быстрый смешок. Какой же он все-таки был красивый. Пока Ноэль готовил, мелькая голыми ягодицами из-под майки, я решил заняться тем, что надо было сделать давно, но до чего никак не доходили руки — изучить личные дела пополнения в своем взводе. Впрочем, там не оказалось ничего интересного. Одного из солдат родичи отправили в армию, чтобы избавить от условного срока за мелкое хулиганство. А Сэм Дастерс, тот самый сержант, которого пришлось учить манерам, оказался моим земляком. Недаром фамилия знакомая. Я некоторое время напрягался, пытаясь вспомнить, не знал ли кого из этих Дастерсов лично — вдруг встречал среди обслуги. Хотя если у них в клане у всех такие рожи, то какая обслуга, только завод. — Готово, — сказал Ноэль, накрыв. И я накинулся на еду — проголодался как зверь. А после — на Ноэля, увидев, как он склоняется, убирая со стола. Нагнул прямо над этим столом, сбросив посуду на пол, задрал майку и вставил во влажную течную задницу. Ноэль только застонал, выгибаясь и раздвигая ягодицы ладонями. Дырочка у него была блестящей и розовой, чуть припухшей от первой течки и первой моей любви. — А какая свадьба у нас будет, Скай, пышная? — спросил он уже в ванне, куда я затащил его умыться перед выходом. — Какая такая свадьба, — я целовал его, снова возбуждаясь, и от этого мои знания о северных обычаях плыли и путались в голове, — ты имеешь в виду прием в клан? — Да... — Ноэль вздохнул и укусил меня за шею, когда я насадил его на член. — Никакой пышности, и не надейся, что я позволю тебя всем лапать, — рассердился вдруг я и встряхнул его. Но Ноэль только хихикнул и, извернувшись, лизнул меня в плечо. — Пора уже, — сказал я, когда мы кончили. Вытащил его из ванны и подмигнул: — В поезде почти сутки будут для этого дела. На вокзал нас должен был отвезти Сэм Дастерс. — Блядь, — сказал он, увидев Ноэля, глаза его на мгновение остекленели. — Простите, сэр, я не хотел, сэр. — Вольно, сержант, — процедил я, запихивая пошатывающегося Ноэля в машину. На перроне нас провожали взглядами, на лицах альф и бет было написано явное негодование и желание. — Удачно отдохнуть, сэр, — хрипло сказал Сэм, занеся наши вещи в купе. Я кивнул ему, отпуская. А Ноэль вдруг сказал: — Спасибо, Сэм. — Эт... пожалуйста, милашка, — буркнул Сэм, поправляя в штанах. И я выставил его из купе затрещиной. А потом вдруг вспомнил, откуда мне была знакома его фамилия. Дастерс, это же первый клан моего омега-папы. Точнее, стая. Та самая, из которой его то ли продали, то ли выгнали уже беременного мной. Я прислонился к двери. Эта чертова горилла Сэм был моим родственником, гораздо более близким по крови, чем любой из моего клана. Ну, не считая омега-папы и его детей. Может быть, Сэм был мне даже братом. Я запер дверь и зашел в душевую кабинку. Слава богу, у нас был вагон первого класса с собственным толчком в каждом купе. Не придется таскать текущего Ноэля в общий. Вообще в коридор можно не выходить, заказать еду у проводника и трахаться всю дорогу. Я умылся и уставился в зеркало. Мы были похожи с Сэмом, как братья. Как оригинал и грубая копия. Или наоборот, наверное, такой Сэм Дастерс и был оригиналом? От омега-папы мне досталась тонкость черт, а от того клана — все остальное, я был вылитый этот Дастерс, только почему-то в офицерской форме. Кем бы я был, останься папа в той стае? Дослужился бы уже до пика своей военной карьеры — сержантского звания? Или дрался бы сейчас с фабричными? Наверное, стоило бы проявлять побольше благодарности к старшим своего клана, к тому же Джо, какой бы размазней он мне ни казался. Да и не был он такой уж размазней, если глянуть непредвзято. Альфа как альфа, просто манеры другие. Ну, так и неудивительно, он же археолог, а не офицер. — Скай... Ноэль пробрался под моей рукой к раковине, поставил зубные щетки и пасту в стаканчик. А потом принялся развешивать полотенца на крючки, задевая меня то плечами, то попой. Я прижал его к стене и укусил за загривок: — Нарываемся? — Я только полотенца, — хихикнул он, дрожа и извиваясь. И меня снова сорвало от его желания и запаха.