Новая история. Новая надежда.

      Выйдя из леса, отец коротко просвистел, и к нам выбежали те лошади, что нам дали роххирим, а еще пришел конь отца — Сполох из породы Меарас. Сполох, хотя и служил лишь моему отцу, но был хорошим другом для меня. Гэндальф сказал нам, что нужно скакать в Эдорас, так как Рохану и его народу грозит опасность. Так мы и поскакали, я села на коня позади брата, Леголас, который все еще немного взволнованно смотрел на меня, с Гимли, и мой отец верхом на Сполохе.       Вскоре перед нашими взорами открылась удивительная картина: зеленое поле, где росли белые цветы, а немного дальше виднелся деревянный город, то был Рохан, а дворец, который увидела я, был Золотым Чертогом Медусельда. Но город казался деревянным лишь с первого взгляда, на самом деле за деревом крылась каменная кладка. Так было сделано специально, чтобы обмануть обмана врагов. Когда мы прискакали к Эдорасу, то я увидела, как ветер уносит прочь от дворца какое-то тряпье. Ан нет, это оказался флаг Рохана. Заехав в город, Гимли произнес: — На кладбище и то веселее. — Согласна с тобой, Гимли, — ответила я ему и подмигнула.       На нас смотрели, как на диких зверей. Хорошо, что не бросались. Поставив лошадей на площади, мы направились во дворец. Дойдя до дверей, мы хотели их открыть, но нас остановил голос: — Здравствуйте, я — Хама, заместитель и военачальник Рохана. У меня есть приказ Гримы Гнилоуста, никого с оружием во дворец не впускать, — проговорил он, смотря на нас.       Отец отдал ему меч, Арагорн отдал свой тоже, Гимли — свою секиру, Аранен — лук с колчаном и парные кинжалы. Ну, а я отдала лук с колчаном, парные мечи и кинжалы, которые висели на поясе, а потом наивно захлопала глазками, делая вид, что у меня больше ничего нет. Но военачальник не поверил и кивнул на правый сапог, из которого немного виднелся кинжал. Отдав его, я так же стояла и хлопала глазами. Хама посмотрел на меня еще раз, сам нагнулся и вынул еще два кинжала из голенищ моих сапог. — Ты же девушка, — воскликнул гном, смотря, то на меня, то на мое оружие. — Ты тоже заметил. Круто, да? — Весело сказала я. — Посох — тоже, — проговорил Хама, смотря на отца и протягивая руку. — Неужто вы и палку у старика отнимите? — Невинно спросил отец, для пущего эффекта опираясь на эту самую палку. — Посох в руках волшебника может оказаться не просто палкой, а волшебным жезлом, — упрямо сказал воин. — Но я верю, что вы друзья. Добро пожаловать!       Двери перед нами открылись, отец подозвал Леголаса, что бы тот помог ему войти.       Оглядевшись, я увидела резные красивые колонны, которые были украшены серебром. Посреди зала стоял золотой трон, на котором, сидел скрюченный старец. Его густые седые волосы спадали пышными волнами из-под золотого обруча, что был надет на голову. Седая борода спускалась до самых колен, угрюмо сверкали его глаза, смотревшие на нас.       На ступеньках у его ног сидел тощий человек. Его волосы были черными и грязными, они нечесаными патлами спадали до подбородка. Кожа человека была мертвенно бледной, словно он никогда не бывал на солнце. Он, сощурив глаза, внимательно осмотрел нас.       Отец зашагал вперед, за ним последовали и мы. Я шла и осматривалась вокруг, а на меня и моих спутников крайне недоброжелательно смотрели воины, которые были в тронном зале. — Здравствуй, король Рохана! Что же ты так не учтив с гостями, Теоден, сын Тенделя? — Заговорил отец. — С чего бы мне быть с тобой учтивым, Гэндальф-горевестник, — вот так, без приветствия, начал разговор король Теоден.       Отец подошел чуть ближе и стал разговаривать с королем. Но я не слушала, поскольку боль начала возвращаться. «Да что же это такое?» — думала я, смотря на отца. Отойдя немного к колонне, я облокотилась на нее и, прикрыв глаза, вздохнула. Почувствовав на себе взгляд Аранена, я тут же открыла глаза и, посмотрев на него, ухмыльнулась. «Не я виновата, поэтому не мне извинятся первой», — думала я, все же продолжив наблюдать за королем и змеем, что сидел возле него и нашептывал что-то ему на ухо.       И тут какие-то слова разозлили отца. Он, скинув с себя серый плащ, выпрямился, сжимая в руке посох, и шагнул к Теодену. Что-то громко говоря, но я не слышала, слух начал опять пропадать, и я перестала чувствовать пальцы на руках. Грима, словно змея, зло зашипел: — Посох! Я же говорил, чтобы у него отобрали посох.       Воины, что стояли возле стен, бросились к отцу отбирать посох, но им помешали мои спутники. Я же продолжила стоять, возле колонны. Боковым зрение увидев, как ко мне пробираются несколько мужчин с мечами в руках, я призвала Стихию Огня. И на моих пальцах, которых я все так же не чувствовала, появился Огонь. — Подойдете — сгорите, — спокойно сказала я, смотря на воинов. Те, увидев Огонь, испуганно уставились на меня и, бросив оружие, побежали к выходу. Победно улыбнувшись, я все же не убирала Огонь. Сжав от боли зубы и кулаки, я продолжила смотреть на то, как отец изгоняет Сарумана из тела Теодена. Я заметила, как откуда-то выбежала светловолосая дева, облаченная в прекрасной платье. Она хотела подбежать к королю, но ее остановил Арагорн, придерживая за локоть и что-то говоря. Через несколько минут отец закончил.       Король Теоден изменился на глазах. С глаз его словно спала дымчатая завеса, морщины почти пропали, а на щеках появился легкий румянец, седина в волосах исчезла, уступив русому цвету, а длинная седая борода испарилась. Перед народом стоял истинный король Рохана. В нем чувствовались сила и власть. Теоден посмотрел ясными глазами на притихшего Гриму, которого теперь держал Гимли, прижав ногой к каменному полу. — Черным сном спал мой разум, — проговорил Король Теоден, а его военачальник подошел к нему и протянул меч в ножнах. — Думаю, ваша рука быстрее нальется силой, если будет сжимать свой меч, — и встав на колено, склонил при этом голову, протягивая ему меч. Он легко коснулся рукояти, нежно провел по ней, а следом крепко сжал ее в ладони. Медленно вытащив меч, он осмотрел его и перевел взгляд на Гнилоуста, которого, Гимли успел отпустить.       Лживого советчика буквально выбросили с крыльца дворца. Он прокатился по лестнице один пролет, а Теоден тем временем грозно стал спускаться к нему, сжимая в руке рукоять королевского меча. Выйдя вслед за всеми, я встала возле Леголаса и наблюдала. — Я всего лишь, верно служил тебе государь…— Заговорил змей и, зажмурив рыжий глаз от боли, я продолжила наблюдать, сжимая свои огненные кулаки. — Твоими стараниями я бы сейчас ползал на четвереньках как зверь! — Он замахнулся, мечом, но Арагорн поймал его руки, не дав убить Гнилоуста. — Довольно крови, пролитой его стараниями, отпустите его, Государь, — Грима, позорно скрылся на лошади из Рохана, оставив за собой только пыль. — Да здравствует Король Теоден!!! — Выкрикнул Арагорн, а за ним и все остальные.       Народ, что собрался у подножья лестницы склонился перед государем, как и мой братец. Я вздохнула поглубже, и зашлась в приступе кашля, согнувшись пополам. Леголас заметив, что со мной происходит, ухватил меня за талию.       Откашлявшись, я почувствовала на губах кровь и, облизав ее, поднялась, но тут же снова покачнулась. Принц до сих пор придерживал меня. Он нежно взял меня на руки и понес в зал, призывая моего отца: — Гэндальф! Гэндальф!       Отец поспешил к нам. Но до того, как мы дошли до скамьи, на которую, Леголас хотел положить меня. Я выгнулась в спине и, стиснув зубы, простонала, а после опять закашлялась, чувствуя во рту кровь. Аранен держал меня на руках и крепко прижимал к своей груди, шепча какие-то успокаивающие слова, которые я даже не слышала, но зато я видела его взволнованное лицо с ярко-голубыми глазами, в которых был страх за меня.       Я почувствовав, как меня бережно уложили на скамью и, крепко держа за руку, что-то говорили. Вспомнив, что Огонь все еще со мной, на моих руках, я приказала ему исчезнуть. Через минуту подошёл отец. Увидев меня в таком состоянии, он был напуган. Гэндальф положил свою ладонь мне на лоб и начал что-то говорить. — Прости меня, — прочитала я по губам отца это и снова почувствовала боль. Сжав зубы и схватив покрепче руку Аранена, я терпела, а из моих глаз лились слезы. Но, когда боль стала совсем невыносима, то из моего горла вырвался полный боли леденящий крик, от которого кровь в жилах стыла.       Боль стала уходить, я все еще лежала с закрытыми глазами и чувствовала, что слух начал ко мне возвращаться, и я вновь чувствовала пальцы рук.       Почувствовав, как отец убрал руку с моего лба, я открыла глаза, из которых все еще текли слезы, и посмотрела на всех, кто здесь был. Я увидела отца, который взволнованно смотрел на меня, Арагорна и Гимли, которые были напуганы. Я устало им улыбнувшись, вздохнула и облизала кровь, которая все еще была на моих губах. Они спокойно выдохнули, но все так же смотрели. Я попыталась встать, почувствовав, как мне кто-то помогает подняться. Повернув голову, я увидела Леголаса, который смотрел на меня. Его взгляд был взволнованный и в тоже время нежный. Посмотрев ему в глаза и, нежно улыбнувшись, я прохрипела: — Спасибо, — голос охрип, из-за того, что я кричала. Леголас спокойно вздохнул, но все же придерживал меня за талию, чтобы я нормально села на скамью.       Нормально сев, я глубоко вздохнула и, посмотрев на отца, спросила: — Что со мной происходит? — Думаю, это последствия, — немного задумавшись, ответил он. — Последствия чего? — Не понимая, спросила я. — Последствия того, что ты слишком много душ забрала у Смерти, — смотря мне в глаза, проговорил отец. — Но в прошлые разы, такого не было, — хрипловато ответила я. — Я не знаю, дитя. Не знаю… — Как-то обескураженно ответил отец. — Не волнуйтесь, я уже в полном порядке, — мягко всем улыбнувшись, сказала я, смотря поочерёдно на каждого. — В порядке? — Немного раздраженно спросил Леголас. — Да, — повернув голову к нему, я так же улыбнулась ему. — Нет! — Резко и уверенно сказал он, смотря мне в глаза. — Прекрати, у меня нет сил спорить с тобой, — устало проговорила я. Он, посмотрев на меня, кивнул, но сказал: — Поговорим с тобой позже.       Пока мы с принцем беседовали, маг, Гном и Арагорн начали обсуждать, что же делать дальше и куда пойти. Это обсуждение длилось довольно долго, но все же решили, что пойдём завтра на рассвете в Хельмову Падь. Как думает король, она его народ спасет от нападения Сарумана. Она может спасти, да, но из нее нет другого выхода, чтобы уйти или спрятаться от врага.       Уже под конец, я почувствовав, как глаза закрываются, положила голову на сидевшего возле меня аранена, который время от времени бросал на меня обеспокоенные взгляды и уснула. Уже глубоко ночью я почувствовала, как меня нежно поднимают на руки и куда-то несут. А через несколько минут кладут на что-то мягкое и укрывают. Я ощутила, как меня поцеловали, так легко и так нежно, а потом проговорили: — Спи спокойно, моя Аранель, — услышала я, но подумала, что это сон, и, перевернувшись на другой бок, уснула крепким сном.