Глава 1
12 декабря 2016 г., 00:26
В мире, где есть альфы и омеги, жить достаточно просто. Хотя бы до тех пор, пока твоё тело не определится с полом.
Чон Хосок познал разочарование всей жизни в 14 лет: на медосмотре докторское «Поздравляю, ты — омега!» громом среди ясного неба грянуло. А ведь всё шло так хорошо: большой теннис, юниорская лига, первые места. Ему всегда пророчили спортивное будущее, причём именно как самого сильного игрока мира.
Альфы-игрока.
А он оказался хрупкой, щуплой омежкой, с точеным прямым носом, сверкающими глазами-полумесяцами и аккуратными губами-сердечками с ямочками по бокам. Зато стало понятно, почему мышечная масса никак не хотела увеличиваться даже с протеином.
В любом случае высшая лига стала закрыта для омеги Чона. От досады бедняжка проплакал весь вечер в подушку, не желая успокаиваться. Его воспитали как альфу. ОН СЕБЯ воспитывал как альфу. А тут такая подстава. Лажа. Крест, предполагающий инкубаторный принцип жизни, пелёнки, распашонки, готовку уставшему мужу. Вполне возможно, он не найдёт себе даже работу, ибо дети будут отнимать всё свободное время.
Но мнимая альфья гордость не позволяла раскисать подобно глупой омежке. Надо утереть слёзы, подтереть сопли и попытаться смириться с этим, как настоящий мужчина. Найти новое занятие, стать в нём лучшим и никогда не отступать.
Таким образом появился 23-летний омега Чон Хосок, профессиональный танцор и хореограф со своей студией, танц-залом и кучей поклонников по всему миру.
С другой стороны был Ким Тэхён, которого в 16 лет определили как альфу.Которым мальчик не хотел быть. Ему нравилось общаться со всем вокруг, даже с одуванчиками в песочнице. Хоть и с задатками альфы, Тэтэ не мог никого обидеть: ни руку поднять на младших, ни старшим подсобить в драке. Милое круглое личико с безумной квадратной улыбкой сияло ярче любого солнца — не зря людей, рождённых в Тэгу, принято считать самыми горячими и живыми. Он часто плакал, когда любимые персонажи мультфильмов грустили вдали от дома или же переживали трудные времена. Он вообще был чувствительным ребёнком. Так что сомнений в том, что Ким — омега, не возникало у родителей в том числе.
До того, как ему поставили диагноз на всю жизнь.
Маленький кругляшик вытянулся, углы челюстей и скул заострились, глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, стали более выразительными. Большие уши и нос дополняли образ юноши особым шармом, и лишь странная квадратная улыбка полных губ осталась напоминанием о счастливом детстве.
Сложнее всего было переживать гон. Он проявляется гораздо раньше, чем у слабого пола течка. Хотелось выбить зубы каждому, кто косо посмотрел, или припереть наивную омегу к стене школьного коридора. В те моменты внутренний добродушный омежка выл навзрыд, пытаясь успокоить бушующие гормоны, поэтому парень часто оставался дома — бил на чердаке боксёрскую грушу.
А Чону было хуже. У него течка проявилась прямо перед отборочным выступлением на соревнованиях по хип-хоп танцам. Температура резко поднялась, тело сковала крупная дрожь, свело мышцы, скрутило в узел. Тяжёлые запахи альф дурманили голову, налётом оседая на лёгких. Зад неприятно зудел, пропитывая смазкой костюмные штаны. Благо лучший друг Чимин помог таблетками и подавляющими, хоть и не удалось до конца придти в себя. Незнамо как, но очнулся брюнет уже у себя дома с кубком за первое место в обнимку.
С тех пор Хосок проводит течки с подавителями и плюшевым медведем. Правда, к 20 годам Пак, тот самый танцор, подарил весьма замысловатую продолговатую коробку, обёрнутую чёрной узкой лентой с бантиком. И, естественно, в ней оказалось то, чего Хощиги стеснялся до выступающих капелек пота на шее и красных пятен на щеках, но отчего впоследствии не смог отказаться раз в 2 месяца в течение 5 дней. Это был красный, довольно узкий, но длинный страпон с имитацией узла на основании. Его можно было увеличить, накачав воздухом, а можно было добавить специальную смазку и шприцом выдавливать внутрь тела, как будто партнёр заполняет тебя спермой.
Получить столь провокационную игрушку от тонсена было немного слишком, тем более он всё ещё вёл себя как альфа, не нуждаясь в «помощи». Но глубоко внутри омежка пищал от счастья и возбуждающих фантазий: как он, в полумраке комнаты, с мягким неярким светом ночника, проводит вдоль силиконового ствола, смазывает, а затем вводит в сочащееся колечко мышц, чувствуя, как игрушка давит на простату. Быстрые движения руки вынуждают перевернуться и встать на колени, упираясь грудной клеткой в диван, и двигать ещё быстрее, резче. А после, краем сознания почувствовав пульсацию в паху, накачать крупный узел и, вскрикнув, кончить на тёмно-оливковую обивку.
Чон прикрикнул на хихикающего Чимина, но смущённо спрятал подарок в шкафу, на самой дальней полке.
Нет.
— Так, если вы сейчас же не начнёте повторять связки, оторву уши каждому, — фраза двоилась в ушах Пака, как и призрачное касание тонкой ладони старшего. А нет, не показалось. Поэтому, получив люлей и бурчание под нос, парни начали танцевать.
***
Морозным утром вторника люди спешно бегают по улицам, снуют из магазина в кафе и торопятся на работу. В этот день ноября спешил и хореограф, поскольку безбожно просыпает уже вторую неделю подряд. Появилась сонливость и быстрая утомляемость. Он и так никогда не высыпался зимой, потому что вечно мёрз и долго нежился в постели. Теперь у него в руках горячий кофе с апельсиновой коркой и гвоздикой, за плечами — поношенная спортивная сумка, а в душе — дремлющее сердце в ожидании какого-то чуда. Увы, чудо редко происходит в реальной жизни, особенно когда у тебя нет времени на то самое чудо: Хосока попросили поставить хореографию известной корейской айдол-группе, и это было сродни визитной карточке. Нужно выложиться максимально, доказать, что он отличный танцор не потому, что вертящая бёдрами омега, а потому что он упорно тренировался и заслужил быть признанным. Ещё и цикл течки сбился так некстати… Грузные раздумья растворились звонком телефона: — Хён, ты где опять пропадаешь? Мы уже и разогреться успели, а тебя до сих пор нет. — Прости, Чимин-и, я опять проспал… — Айщ, хён! Переехал бы ко мне — я бы тебя поднимал с утра пораньше. Вечно ты спишь зимой, как медведь в спячке. — Йа! Ты как с хёном разговариваешь! И вообще, я — начальник, а начальство никогда не опаздывает, оно задерживается! — бубнёж Хосока продолжался бы ещё долго, если бы ни зелёный свет светофора: — Я почти дошёл. Вспомните пока связки на представление. — Ладно, шевели своими аппетитными булочками. — У кого из нас аппетитные булочки, так это у тебя, Чимин-а, — захихикал брюнет в шарф. — Даже не думал спорить. Я ведь самый секси среди нас. А ты похож на лошадь. — Йаищ, я красавчик! Альфы на меня вешаются как пальто на вешалку! — Ну-ну, то-то ты ведёшь себя как брутальный самец, а не стреляешь глазками. Сам же оттолкнул Сонгю из первой группы, вот и упустил свой шанс на счастье. — От него противно воняло пачули. Я, конечно, сам люблю пачули, но не так же много! — Просто признайся, что у тебя загоны по поводу собственной сущности, — зевнул в трубку Пак. — Прими уже данность и смирись: быть омегой не так уж плохо. Много поблажек, халява на работах. Вон, у меня, Чонгук: бегал за мной год, вещи таскал, кофе с обедами носил. Сейчас стал лишнего себе позволять, но мне даже нравится. Он такой милый, когда хвастается мной друзьям, такой гордый, нахохлившийся ходит. И ревнует к Янсоку и остальным. Ох, ты бы знал, как он ревну-у-ует меня по ночам… — Старший брезгливо скривил нос и открыл дверь студии. Ему в принципе было не очень приятно слушать, в какой позе трахают лучшего друга, но и немного завидно. Совсем чуть-чуть.***
Тренировка оказалась довольно трудной и долгой, абсолютно все танцоры выбились из сил, посему было решено разойтись и передохнуть на 2 часа подольше. Тем временем Хосок, который расстроился больше всех, остервенело оттачивал движения перед зеркалом. Крамп, паппинг и локинг — его стезя, но то ли луна полная, то ли звёзды так сложились, а концовка упорно не хотела получаться. Плюнув на дохлые попытки, хореограф, наспех переодевшись, злобно хлопнул дверью и закрыл студию. Было 23:38 и -12°С на улице. Достаточно прохладно, чтобы мерзляк Чон продрог настолько, что в отчаянье быстрым шагом передвигался до любимой кофейни. Терпкий запах свежих зёрен, заправленных в кофемашину, приятно раздражал носовые пазухи, как на манок ведя омегу к прилавку. Пробив любимый напиток с апельсином и гвоздикой на кассе, Чон недовольно кинул деньги и развернулся, не дожидаясь живительного эликсира, чем сильно удивил бариста. Через 5 минут к нему подошёл парень в переднике и поставил стакан перед зависшим брюнетом. Угрюмый, застрявший в тёмном лесу из негативных мыслей, Хосок почуял родной запах грейпфрута и апельсина. Такой кислый и резкий для обычных людей, но такой сладкий и сочный для брюнета. Усталый взгляд встречается с обеспокоенными бездонными омутами напротив, и омега падает в кротовую нору. Альфа. Цитрусовый альфа. С полными губами, каштановыми крашеными волосами и милыми родинками на нижней губе, кончике носа и нижнем правом веке. — Вы в порядке? Вид у Вас задолбавшийся, — низкий хриплый бас, что никак не вяжется со щенячьей внешностью, табуном мурашек расходится вдоль позвоночника. Детская растянутая улыбка будто принесла жаркое солнце юга, согревая замёрзшего молодого парня. Бариста желает «Приятного кофепития», кланяется напоследок и уходит убирать кассу — кафе должно было закрыться 10 минут назад, но из-за злого на весь мир и себя в том числе Чона свет мягко освещает пустующий зал, столики с поднятыми стульями и перевёрнутую табличку «Открыто». Словно в замедленной съёмке танцор поворачивает голову и с приоткрытым ртом пялится вслед альфе. Он не призрак, не наваждение. Он — обычный человек с кружащим одну курчавую омежью голову запахом. Целый мир остановил свой ход, замерев в одной точке времени — всё стало таким несущественным и застывшим там — за дверями зала кофейни, где и люди-то попрятались в тёплых квартирах, зашторив окна. Сейчас были только остывающая чашка на столе, тряпка, протирающая столешницу, и напевающий что-то под нос низким бархатистым голосом бариста. Ватные ноги еле довели онемевшую тушку до ближайшего столика, подталкивая к кассе, но страх непонимания и неожиданности парализовал конечности. Хо стоял посреди зала и наблюдал за парнем: на вид он чуть старше, а может и младше — но это так несущественно. Всё несущественно. Потому что у брюнета в сердце — яркие тёплые ленты цвета и света, а в глазах — образ привлекательного альфы. Так вот она какая, любовь с первого взгляда.
