Не существенно

- Тэхён-а, дай мне бутылочку с молоком! Она на тумбе в прихожей стоит, - спустя пару недель молодые родители с ребёнком вернулись домой. Перед приходом Тэхён, кое-как взяв себя в руки, прибрался во всех комнатах, вытер пыль, украсил детскую шариками и игрушками, развесил серпантин и поехал за любимыми человечками. Альфа встретил их у входа в палату, держа в руке люльку от коляски и детскую одёжку в ней. Хосок удивлённо смотрел на мужа: ребёнку ведь не было и месяца, он не сможет одеть ботиночки или зимнюю курточку, но альфам вряд ли дано понять тонкости содержания и воспитания ребёнка. Они же добытчики, а не хранители очага, в отличии от омег. Но Хосок уверен, что Тэхёну просто неймется примерить все покупки на детёныша, поиграть с ним, убаюкать - Ким столько ждал появления сына, что разницы вроде одежды для новорожденных и для годовалых он не видит. И брюнет улыбаясь, качает головой, целует отца в щёку и отдаёт ребёнка взамен на люльку. Ненужные вещи убраны в пакет, ребёнок надёжно уложен в котомку, и семья садится в машину, уезжая наконец-то в долгожданное родное гнёздышко. Сейчас Ким безуспешно пытается уложить ребёнка, а тот не засыпает и канючит, когда его кладут в кровать. Омега знает: дай тёплого молока - тут же заснёт. Поэтому Ким надеялся, что бутылка с соской была ещё тёплой. - Кто у нас хочет кушать? - Никто, я просто пытаюсь его уложить. - Тогда зачем ему перед сном давать молоко? - Он часто засыпал после него, почему и нет. - Тэхён взял младенца на руки и поднял над собой, пародируя детский лепет. Подкинув Тэквона пару раз, альфа услышал вскрики омеги за собой и стал укачивать младенца. И знаете что? Омега сказал бы "какого фига?", но малыш блаженно закрывает глазки и вцепляется ручками в клетчатую рубашку. Как по волшебству. - Надо просто уметь находить с детьми контакт, - подмигнул Тэтэ и чмокнул омежку в губы, аккуратно кладя Тэквона в кроватку. Хосоку вдруг стало обидно, что на правах мамочки сын не слушается его, а вот Тэхён - авторитет. Но может оно и логично: у танцора всё равно более жёсткая натура и не такая сильная любовь к детям, как у русого - тот в детях души не чаял, сутками сидел бы в песочнице или в детском саду работал. К счастью, теперь есть кому передать энергию и любовь, а не за куклами и мягкими тиграми в магазин ходить. ************************************************************* Тэхён прижимает Хосока к островку кухонной поверхности, когда тот режет помидор, и скользит руками вдоль тела, развязывая сзади узел фартука. Сегодня 29 января, маленькому Тэквону по корейскому исчислению год и месяц, а у его папы скоро сперма из ушей повалит. Лёгкая полнота с бёдер и боков не сходила, что делало Хо только красивее, а попку аппетитней. Смотря, как танцор порхает по кухне, одновременно нарезая овощи и готовя суп, Ким следил за бёдрами, что по профессиональной привычке покачивались в такт какой-то новой популярной песни по радио. А если учесть, как Хощиги умел сексуально приседать, расставив ноги, маленький дружок напомнил хозяину о своём существовании. И отказать в уплате премиальных Тэхён своему дружку не мог. Брюнет давится вздохом и сильнее вжимается в тумбу, наклоняясь к рабочей поверхности: - Тэхён-а, Тэквон же спит! У меня суп готовится!... - Суп подождёт, а мне уже невмоготу. Ты соблазняешь меня своими бёдрами. - Влажный поцелуй со слабым пятном засоса слева от кадыка уносит мысли об электрической плите и недорезанном гарнире далеко в чёрную дыру, врубая восприимчивость кожи на полную. Тонкие пальцы забираются под футболку, ведут вверх по изголодавшемуся телу. Сбитое тяжёлое дыханье покрывает мурашками молочную кожу, пока руки находят под тканью соски и сжимают их. Хосок откидывает голову на плечо Тэ и обхватывает за шею рукой. Нож давно лежит рядом с доской, на которую чуть не лёг омега. Он не меньше ждал интимного воссоединения, но в данный момент как-то страшновато, и эмоции накатывают лавиной, и Ким не уверен в своём теле после родов…. Однако характерный стояк, что упирается меж ягодиц, говорит, что с телом омеги всё хорошо и классно, и не о чем волноваться. Поэтому хореограф нервно теребит клапан электрической плиты, выключая огонь лишь раза с третьего, и поворачивается лицом к альфе, втягивая в страстный поцелуй. Тэхён хватает мужа под попу и несёт в сторону стола - единственная поверхность, до которой Ким бы дотерпел. Фартук окончательно улетает в сторону, как и штаны с футболкой и бельём, открывая вид на вожделенную часть омежки: пенис покраснел, наливаясь кровью, и практически встал от одних ласк ставших чувствительными бусин сосков; маленький шрам, тянувшийся от сфинктера вниз до копчика напомнил альфе, через что пришлось пройти Хо. В награду полные губы прижимаются к шраму, стараясь стереть, как ластиком, красную неровную линию. Тот стонет надрывно и выгибается, как от разряда в 10 тысяч вольт. Для танцора это было столь необходимо, что он готов был расплакаться от счастья. Что такое для роженника раздвинуть ноги перед любимым человеком в увидеть, что теперь не встаёт на него? Именно этого и боялся Хосок. Остатки опасений и кошмарных сценариев прошли, когда мокрый мясистый язык коснулся сжатого колечка мышц. Кончик проталкивался чуть внутрь, освежая в памяти вкус, размеры, ощущения. Нежные, сводящие с ума ласки языка заламывали руки, цепляли за край шаткого пластикового стола, заставляя упереться макушкой в гладкую столешницу. Когда горячие губы переместились на сочащуюся головку, Хосок закусил ребро ладони, чтобы ненароком не разбудить Тэквона. Вторая рука зарылась в волосы, оттягивая, притягивая ближе к органу, призывая взять полностью в рот. И альфа послушно берёт - ему нравится настырный, строптивый характер омеги. - Боже, Тэ…. Возьми уже меня! - Точно? А как же ребёнок? - Если ты не трахнешь меня прямо сейчас на столе, не видать тебе секса ещё 3 месяца! - Злобное шипение смешило альфу, вызывая желание поиздеваться подольше. Просмаковать каждую секунду извивающегося в нетерпении гибкого тела, наблюдать за мучениями…. Кстати, надо бы восстановить растяжку. Ким разводит ноги омеги максимально возможно, предусмотрительно стянув с себя штаны. Спавшие десять месяцев мышцы вяло тянулись, покалывая и принося боль хозяину. В момент, когда Ким вошёл наполовину, боль притупилась из-за обжигающей порции большего дискомфорта между ног. Простонав, Хосок потянулся растереть внутренние мышцы бёдер, но Тэ отпустил ноги, позволив обвить себя ими. Толкнувшись глубже, альфа промычал что-то, чувствуя когтистую хватку омеги на запястье, и вошёл до конца. Жаркое нутро охотно принимала в себя колом стоявший член, сжимало в себе, поглаживая шелковистыми стеночками. Естественной смазки не хватало, поэтому Ким на ощупь достал с верхней полки оливковое масло и вылил на живот и собственную ладонь немного. Второй заход получился приятнее для обоих, а блестевшее от растёртого масла тело манило покрыть поцелуями и слизать глянец, но Тэ лишь заворожено смотрел на извивающегося хёна, что жалобно стонал, кусая до крови губы. Толчки медленные, не быстрые сменяются на более резкий темп и более глубокое проникновение. Головка бьёт чётко по простате, когда Тэхён входит и мягко цепляется за вспухший внутри бугорок, когда выходит. Омега жмурит глаза до белых пятен и отворачивается в попытке сдержат стоны. Тогда Ким тянет мужа к себе и шепчет в ухо: - Дай мне смотреть на тебя - ты так прекрасен сейчас. Я хочу слышать твой голос в себе… Чужие губы прижимаются к хосоковским, плотно, будто присасываясь, и брюнет стонет. Громко, звонко, томно, жалобно. Вибрация раздаётся по стенкам глотки альфы, от чего тот вбивается быстрее, вжимая омегу за бёдра в стол. Бледные руки обхватывают шею, прижимаясь измазанным телом к голому торсу русого. Альфа ускоряется, чувствуя как стенки нутра сжимаются плотнее, и член туже входит. Тэ остервенело отдирает от себя Хосока, прижимает запястья к столешнице и быстрым темпом вколачивается в тело. Танцор не может дышать - не то что стонать - он рыбой, выброшенной на берег, открывает рот в надежде уловить кусочек кислорода, но уверенные, глубокие фрикции выбивают воздух из лёгких, а сознание - из головы. Первым кончает омега, предупредительно всхлипнув и сжавшись вокруг пениса узким кольцом. Следом кончает младший, хрипло рыча себе под нос. Белёсые капли раскрашивают живот Хосока, долетая до нижних рёбер и стекая остатками по венозному стволу. Парень ложится на хёна, придавливая телом к неприятному шершавому пластику. Хосок морщится не столько от вытекающей из ануса спермы, сколько от тушки на себе, поэтому вяло толкает Тэхёна вбок. Альфа в ответ крепко обнимает мужа и утыкается носом в основание шеи: смешанный с манго аромат ванили кружит голову, заставляя возбуждение вернуться с удвоенной силой. Пока есть возможность насладиться близостью с любимым супругом и выплатить супружеский долг за месяцы воздержания, стоит воспользоваться так кстати уснувшем надолго сыном. Не знаешь, ведь, когда ещё представится шикарная возможность поиметь любимого супруга на столе на кухне. ****************************************************** В первый день весны друзья решили устроить пикник или просто собраться и выехать на природу. Увы, слишком снежная и холодная погода для Сеула не дала возможности поваляться на свежей зелёной травке, поскольку не растаявший грязный снег не очень-то приятно ощущался под плотным клетчатым покрывалом. За сим было решено собраться в кофейне младшей семьи Ким и закрыть его на весь день. К 10 часам Кимы пришли в кафе, предварительно усадив Тэквона в детский манеж с мягкими игрушками. Плюшевые львы и медведи, естественно, приехали с дома и занимали половину багажника - нельзя же оставлять любимых друзей без чаепития и конфет, да и Тэквона нельзя оставлять одного. А манеж Тэхён поставил в кафетерии в бесхозный дальний угол: и дети не успеют сбежать, и клиенты не хмурятся, что их обходят мимо. Сплошные плюсы. Альфа поставил чайник и подготовил кофе-машину, а Хосок накрывал стол чашками и блюдцами. Молчаливое шебуршание пакетами с пахнущими зёрнами и стук фарфора мог бы показаться напряжённым проходящим чужакам, кто-то бы сказал, что пара поссорилась. На самом деле, для них это было сродни совместному времяпровождению: спокойствие, бесшумная гармония в передвижениях тел, немая поддержка вроде поставить посуду на стойку, донести чайник или разрезать торт заранее - сердце омеги тихонько трепетало от тайности момента и незаметных касаний мизинцев; хотелось пищать, краснеть и радоваться от некой ролевой игры. Начальник и личный помощник. Надо будет взять на заметку. Тэхён на самом деле украдкой любовался хёном: худосочное тело, приходящее в форму, обтянуто вязаным свободным свитером с открывающим ключицы вырезом, рваные свободные джинсы и очки в толстой оправе; вьющиеся чёрные локоны лезли в глаза, от чего часто сдувались наверх. Тонкие пальцы выверенными движениями хватают ушки чашек и раскладывают вилки, нахмуренное сосредоточенное лицо следит за красотой сервировки, искоса поглядывая на сына. Идеален. Нет, правда, Тэ готов дать на отсечение руку, что влюбляется в мужа с каждым днём все больше и больше. И поэтому Тэхён считает себя самым счастливым человеком на планете. - Тэхён-а, открой Чимину дверь! - Хозяин кафе поспешил впустить друзей и обнять круглую тушку беременного омеги. Рыжие волосы сошли на нет, полностью отросли природным чёрным - Чонгук считал, что частая покраска может навредить малышу. К тому же румяные щёчки распухли из-за частого поедания сладких эклеров и шоколадных маффинов, поэтому те были внесены в список запрещённых продуктов питания помимо хлопьев, клубники и молока. Молоко - потому что у бывшего Пака аллергия на лактозу. - Ох, я думал, мы опоздаем! Чонгук не хотел уходить, пока 3 раза не проверил сумку! - Потому что в прошлый раз ты забыл всё, что только можно. - Чон поставил коробки с завёрнутым самгёпсалем и кимпабами на стол, пока Чимин зло дулся на мужа, сложив руки над животом. И без того полные губы выкатились бантиком, а брови сдвинулись в угрюмую линию. И Гук не может не умилиться и не поцеловать мужа в этот самый бантик, не забыв ущипнуть за попу. Чон естественно стал возникать, возмущенно открывать рот и бить кулачком в плечо, но всё равно смущённо прикрывать ладошкой рот и опускать глаза вниз. Глядя на мелкую перебранку пары, Тэхён весело хмыкнул, вспоминая, как Хосок во время беременности по любому поводу и не-поводу обижался, а иногда и психовал. Конечно альфа понимал прекрасно: гормоны бушуют, омега толстеет, ему тяжело, грустно и радостно в одно время. Мало того, что этот гад не посмотрел на тебя через пять секунд после прошлого любования, так ещё и обрюхатил, заставляя проходить такие трудности! Козёл, не иначе! Из приятных воспоминаний Кима вырвал муж, по привычке обвивая пальцами тонкое запястье. Взволнованные вопросительные полумесяцы по очереди накрываются сухими губами и недоумёно смотрят на улыбающегося супруга. Может он уже тронулся умом (ах, как скоро!), а может он просто сильно любит строгого и немного грубого омегу, поэтому шире, до щекочущих горло смешинок улыбается на настороженное "точно тронулся" и идёт за вскипевшим чайником. Гости уже расселись, накрыли гостинцами стол и сидят в ожидании оставшихся гостей. Как только они садятся пить чай, в стеклянную дверь мягко стучится Сокджин, за которым стоит Намджун с огромными пакетами и коробками. Или коробки с Намджуном. - Вы зачем это всё принесли? У нас разве мало стол заставлен? - Мы нашли интересную новинку с французского ресторана в Токио и привезли тебе на пробу. Клиентов не оберёшься. - Омега беспрекословным тоном указывает, куда ставить коробки, и, отдав пальто мужчине, тепло обнял брата и всех присутствующих. Услышав довольный писк из конца зала, старший подбежал к племяннику и взял на руки, радостно тиская и целуя щёчки. Наконец вся компания спокойно уселась за столом, и прозвучал первый коротки тост "за встречу". Ажурные чашки с ароматным кофе и китайским чаем звонко стукнулись друг о друга, содержимое заполняло желудки жидким теплом. Уютная атмосфера обволакивала пустоту кафе, наполняя внутренним теплом, радостным смехом и звоном посуды. Хосок в привычной манере щебетал о новых дебютировавших группах, трендах в танцах, одновременно следя за бегающим Тэквоном. Когда ребёнок стал канючить в манеже, раскачивая импровизированную клетку, курчавый брюнет прыжком грациозной пантеры берёт сына на руки и несёт за стол. Маленькая кроха жмётся к отцовской груди заинтересованно оглядывая всех из своего укрытия. Русоволосый папа тянется к пуговке носа, тыкая на манер звонка, за что ребёнок довольно пищит и отворачивается. - Ох, он уже такой большой, а такое ощущение, что родился только вчера! - Чимин протянул ребёнку ручку, и тот хлопнул по ней кулачком. - По любому Тэхён научил, да? - ухмыльнулся Чонгук. Хо в ответ театрально закатил глаза. - Хей, Тэквон-и, иди к папочке! - Ким, забыв о хрупкой посуде и остывающем мясном ролле, попытался отобрать сынишку у омеги, но тот лишь скептично глянул на местоположение мужа и прижал дитё сильнее. Хлопающие оленьи глаза смотрят на вздёрнутую бровь и прохладные поучающие агаты, которые просто скандируют: "я тебе не доверю ребёнка, пока ты не сядешь нормально или не отодвинешься хотя бы от стола". Немного обиженный альфа придвигается ближе к мужу, и улыбающийся брюнет со спокойной совестью передаёт сокровище. Намджун, как и Чонгук, не поняли холодного взгляда омеги, зато Чимин и Сокджин одобрительно ухмыльнулись, когда увидели, что Тэ начал подбрасывать карапуза, усаживать на коленки и качаться из стороны в сторону. Ведь точно что-нибудь да разбил бы. Друзья долго и неустанно болтали о том и о сём, обсуждали проблемы на работе, вопросы международного бизнеса и инвестиций в недвижимость. Здесь стоит сделать небольшую заметку: слушая переговоры братьев Ким, Хосок тихо восхищался мужем. Тэхён сидит с малышом, усадив себе на руку, и придерживает широкой ладонью за спинку. При этом альфа ведёт довольно серьёзный разговор по поводу расширения сети семейного кафе и о производственных рисках, связанных с этим. Отвечает вполне осознанно, осмысленно - всё-таки университет не вылетел в трубу - предлагал идеи, отвергал предложения и искал компромиссы. Взрослый отец и владелец популярного заведения сейчас - большой ребёнок, отнимающий игрушки у собственного сына, дитятко с шилом в попе дома. Такой строгий и нежный. Сексуальный, очень. И как в нём могли уместится две столь противоречивые личности? Ничего необычного, но для Хосока это значит многое. Он помнит, Тэ до отцовства: взбалмошный, витающий в облаках юноша, мечтающий о мире во всём мире. Частично парень остался тем же добродушным плаксой, не способный обидеть и таракана, однако с рождением Тэквона - хотя нет, с получением полной власти над кафе, появилось серьёзное отношение к жизни. Семья нуждается в деньгах - Тэхён должен больше работать; Тэквон-и хочет чаще видеть отца дома - КимТэ обязан найти способ придти домой раньше и уложить сынишку спать, не забыв рассказать сказку. Не было приоритета выше Хосока и Тэ-младшего, поэтому альфа мог себе позволить закрыться пораньше, потерять клиентов на пятьсот долларов. Полная отдача, бескорыстная любовь к брюнету и миленькому ангелочку настолько грела душу, настолько трогала душу омеги, что Киму хочется ходить по улице и тыкать пальцем в бок мужа, хвастаясь им. Тэквон уложил головку на папино плечо и смотрит на папу-омегу, старательно в задумчивости запихивая кулачок себе в рот. Отец аккуратно вытаскивает ручку и затыкает рот пустышкой. Когда младенец выплюнул резину, Хо тянется за баночкой пюре и готовит ложку. Русоволосый интуитивно усаживает малыша боком, позволяя дотянуться до еды, а сам продолжает обсуждать работу. Такая неслышимая связь на интуитивном уровне приводила в сладкую дрожь, ведь понимать друг друга с "полудвижения" может далеко не каждый. О да, Хосок помнил послеродовое состояние весьма отчётливо: усталость, частые истерики из-за болей и недосыпа, шума и беспокойства. На самом деле, первое время брюнет не хотел подходить к ребёнку. Врач уверял, мол, это нормально, у омег бывает неприязнь к чадам первые дни. Но новорожденной крохе ведь хочется кушать, а в руках альфы, родителя, чей запах больше призывал к активности, но не к спокойствию, заставлял Тэквона часто плакать, возбуждая психику. Болезненно сжимающееся омежье сердце слышит крики и плач сына - и всё равно утыкается лицом в подушку, делал вид, что не слышит. Когда младший просто не выдерживает издевательства над собой и сыном, то насильно впихивает младенца в руки изверга и уходит спать. Естественно, обозлённой омеге было мало приятно, но Хо благодарен мужу за то, что тот при необходимости может быть грубым и резким. Поэтому все истерики терпеливо проглатывались вместе с запущенным однажды в лицо печёночным паштетом, а омега долго и слёзно вымаливал прощения. И на коленях тоже, да. Размазанное по щекам яблочное пюре вытирается светлой салфеткой; малыш плавно переходит в руки второго папы. Ким легонько покачивает Тэквона, гладит по головке, проверяя жар лба, температуру пухлого тельца и полный подгузник. Мальчик удовлетворённо чмокает губками и прикрывает большие карие глазки, засыпая. Папины ладошки всегда были для него лучшим одеялом. Чон Чимин смотрит на сонбе и думает об идеальности пары. Тэхён внимателен ко всему, что касается супруга и ребёнка, волнительно спрашивает, нужна ли помощь по дому, покупает маленькие подарочки второй половинке; Хосок ненавязчиво хлопочет над супругом, выглаживая рубашки и готовя обед. Отдав дитё и ни на секунду не теряя нить разговора, смуглая ладонь поглаживает большим пальцем тонкие светлые. Когда рука исчезает, смуглая ладонь перебирается на курчавый затылок и слегка массирует его. Сверкающие глаза-полумесяцы смотрят на русого, ловят малейшее движение кадыка, носа. Хотя хореограф частенько сетует на нерадивого альфу, внутри расцветает цветочное поле, а лёгкие прошиваются тёплыми пушистыми лучиками солнца. Вот откуда у сурового, изводящего учеников до седьмого пота танцора силы пахать по 10 часов. Ему немного завидно - совсем чуть-чуть - отношения с Чонгуком не такие скрытные. Их пара - полная противоположность: гулянки по вечерним улицам, тусовки в караоке-барах и клубах, адреналиновые поездки от парка аттракционов до банджи-прыжков. Юношеская, в некой степени подростковая влюблённость превалирует, нежели спокойные и размеренные будни супружеской пары. И в этом нет ничего плохого или криминального, просто иногда хочется сидеть вот так за столом, тютюшкать дочурку или сыночка, кормить его, пока муж пьёт кофе, читая утреннюю газету. Спокойного мирного дня. Не гнаться в Пусан по первому желанию, не собираться за 5 минут на премьеру нового блокбастера - просто сидеть дома, молча, общаясь через касания, поглаживания. Как Тэхён с Хосоком. Чон пока не способен уловить изменчивое настроение Чимина, в силу возраста ли, в силу характера ли - омега не знает - мальчишка в будущем отце не повзрослел, и альфа остался с повадками старшеклассника. Выпячивать грудь, доказывать всем и вся реальность амбиций. Публично лапать аппетитный филей старшего, хвастаться красотой омеги; горделиво рассказывать о первенце, которого он с пелёнок будет водить на тхэквондо, а потом на танцы; как брюнет будет учить сына ходить, играть в войнушки. Типичный взрослый ребёнок. Чон рад этому и любит Гука и таким, незрелого, молодого папашку с комплексом старшего брата. Чим улыбается и гладит выпуклый живот, чувствуя сердцебиение под кожей. Спокойствие придёт позже, когда они оба нагуляются. ************************************************************* Разговоры заканчиваются к часам 19, когда тем для беседы остаётся ничтожно мало. Новости обсуждены, подсчёты сделаны, а самый главный повод закругляться хнычет и просится на улицу, поэтому компания решает продолжить встречу на улице, где-нибудь у детской площадки. Пока Хощиги пытается угомонить ребёнка, Тэхён ловко натягивает ботиночки с комбинезоном, корчит рожицы и пищит на пару с Тэквоном. Ревность и обида на ребёнка возрастает с новой силой: - Вот почему когда я его одеваю, он постоянно канючит, а когда Тэ его одевает, он прям кричит: "Да! Я согласен! Одевай меня полностью!", - ворчал омега. - Ну Тэхёна всегда любили дети, не важно, чьи, - разводил руками Джин. - Нам соседских детей сплавляли, потому что те любили его больше, чем родителей. - Ладно играться. Но меня-то не надо игнорировать! - Ну, тут уж ничем не могу помочь. Дети есть дети, кто более лоялен к ним, тот и любимый папа, - Сокджин сочувственно потрепал танцора за плечо и улыбнулся. Скрестив руки, Хосок стоял и наблюдал за альфой: квадратная улыбка отражалась в маленьком ротике напротив; сам Тэквон счастливо дёргал папу за виски, вцепляясь мёртвой хваткой, пока длинные смуглые пальцы беспрепятственно застёгивали куртку на пуговицы. Ревность к супругу полыхала синем пламенем и вырывалась злой выпяченной губой на фарфоровом лице. Чимин глумливо хихикал над старшим и, подойдя, положил чужую ладонь на круглый живот: - Не волнуйся, я могу дать тебе поняньчиться с ним, если тебе некуда выплеснуть омежий инстинкт. - Спасибо, я, пожалуй, воздержусь от детей на некоторое время, - хлопающие глаза Кима были проигнорированы, а сам брюнет ушёл убирать стол. - Что случилось? Я что-то не то сказал? - Да нет, тут, как ни странно, твоей вины мало. - Моей? - Тэ проследил за старшим и неопределённо пожал плечами. Тэквон остаток дня проиграл в песочнице с альфой, о втором отце он вспоминал редко, почти не смотря в сторону оскорблённых до глубины души. На лавочке у горки уселись Чимин с Хосоком. Намджун с Сокджином вспомнили, что не купили подарки и пошли по магазинам. Гук стоял рядом с Тэ и увлеченно играл с малышом. - Вот что в них такого, что я Тэквону стал неинтересен?! - Да будет тебе, хён, он же мальчик, предположительно альфа. Вот и тянется подсознательно к себе подобным. - Но он меня просто ни во что не ставит! Одевать себя не даёт, кормить тоже. Когда надо игрушки убрать - убегает в другую комнату, как ложиться спать - брыкается. Я уже не знаю, что делать. - Пройдёт со временем. - Ага, когда поседею от его выходок, тогда и пройдёт. - Хён, на детей нет смысла обижаться. Они же не понимают поступков. - Но мне обидно, - шмыгнул хореограф. - Я его рожал 4 часа, а не Тэхён, я его кормил грудью, а не Тэхён. Я, блин, с разорванной жопой провалялся 2 недели из-за этого неблагодарного поросёнка! А он?! Тц, - Ким сложил руки на груди. Молнии и искры метались строго в цель, но самцам было всё равно на смертельные атаки. Только Тэ, почуяв неладное, взглядом начал искать надувшегося Хоби-хёна и придумывать план по перемирию. Вручив в детские ладошки сорванные у края плит одуванчики и клевер, Ким заговорщически шепнул на ухо Тэквону, и тот помчался со всех ног, спотыкаясь, в лагерь мамочек: - Папа! Смотри, что я нашёл! Это тебе, - обескураживающей квадратной улыбке с блестящими оленьими глазами нельзя долго сопротивляться, как и детской невинной игре. Дуться на собственного сына больше невозможно, ранимое сердечко оттаивает, тиская Тэквона за румяные щёчки: - Айгу, это ты мне цветочки собрал? Какой ты у меня джентльмен! Спасибо, солнышко, - губы-сердце жмутся к нежной коже мальчика, вызывая у Тэквона радостный визг. А КимТэ смотрит на дорогих ему людей и ставит на заметку "повысить авторитет омеги". ****************************************************** - Тэхён, надеюсь, ты не забыл, что у Юнги-хёна сегодня день рождения, - хореограф зашёл в ванную. Плитка на стенах и полу покрыта мыльной пышной пеной, в некоторых местах в лужицах воды отражались блики светильников. В самой ванне сидел бородатый альфа с пенной шапкой на голове, а напротив - чёрное мокрое гнездо вьющихся волос, торчавших из-под воды на пару с двумя испуганными зенками цвета жжённой карамели. Годовалый Тэквон высовывает головку полностью, рассеянно улыбаясь пойманным на месте преступления шкетом: - Мы тут в морской бой играли… - Да, он почти меня уделал! - Ага, нам ещё чуть-чуть осталось, папочка. Можно мы доиграем? - Щенячьи глазки и губки бантиком явно пришли от альфы, зато прямой носик и разрез глаз достался от Хосока. Тэквон рос, как в сказке - не по дням, а по часам. И с каждым днём, лицо приобретало черты конкретного родителя: вот ушки, большие, как у Тэтэ; кнопка носа от хореографа, щёчки оттуда же. Для двух лет по корейскому летоисчислению нельзя было сказать, что мальчик был высоким, но рос он точно на дрожжах. Хосок помнит тот невероятный день, когда сын сказал первое слово. Надо отметить, что Тэ-младший начал говорить рано, буквально на 5 месяце жизни, и с тех пор трещал без умолку. И, естественно, искусно молчал, когда разобьёт что-то или сворует конфету перед обедом. А первым словом было "папа", и Хо свято верит, что адресовано было ему. Тогда брюнет держал малыша на руках успокаивая от пережитого стресса: Тэквон уронил со столика любимого Пороро и залился громким плачем. Театрально выброшенная в сторону пухлая ручка указывает на пол, бровки ломятся грустным домиком. Старший успокаивал ребёнка, поднял игрушку, но шок от возможной потери лучшего плюшевого друга настолько впечатлил ребёнка, что крокодиловы слёзы градинами падали на пластиковую столешницу. Тихий смех и "айгу-у" от папы-омеги не уняли горя. Ласковые тёплые ладони гладят спинку, Тэквон поднимает полные слёз глаза и хнычет "папа-а", прижавшись к худощавой груди, и ревёт дальше. На этот самый рёв утопающего прибежал русоволосый, и ему уже пришлось успокаивать двоих: плачущего от горя Тэквона и плачущего от счастья мужа. "Он назвал меня папой", - мягкий целомудренный поцелуй стирает солёные капли с уголков глаз и радуются не меньше. Ходить Тэ начал тоже довольно рано, но это уже благодаря альфе. Стабильно 2 раза в сутки крохотные ножки вставали на мужские стопы и ходили по комнатам, давал запомнить тяжесть тела при вертикальном хождении. Словно воробушек, сын стоял на месте, махая крыльями для равновесия, но в итоге падал то на попу, то носом вперёд - слава богу широкая ладонь всегда стояла на стрёме. И представьте то искрящееся счастье в глазах КимТэ, когда его воробушек подошёл к родительской кровати и начал будить отца. Сейчас воробушек превратился в рыбку: дутые губёшки, хлопающие глазки да и плавал он правда как рыба в воде. - Я-то не буду против, а вот дядя Юнги обидится, если мы опоздаем. Вы хотите этого? - Нет… - Тогда домывайтесь и идите одеваться, - хореографа сын слушался, целиком и полностью. Хоть Тэ давал поблажки и был в принципе более мягким отцом, воспитательные меры, к всеобщему удивлению, Ким имел куда более жёсткие, чем омега. Вот недавно, Тэквон разбил вазу, так хай поднялся на весь дом - суровая отцовская рука пару раз по нежной попке. Не ожидавший подобных действий танцор схватил ребёнка и унёс подальше от разъярённого альфы. Да, он доконал русоволосого, да, добесился, разбил ценную для супруга вещь, но бить за это детей и орать на них до шатающихся стен глупо и неэтично, что и поспешил объяснить взволнованный брюнет. Извинений была масса, но вот папочка стал любимым много больше: лучше попасться ему, чем получить от взбешённого альфы. А лучше вообще слушаться спокойно или хотя бы не попадаться с поличным. Булькающее шебуршание за дверью прерывается выбегающим голышом в гостиную вьющимся гнездом с криками "Я - Бэтмэн!" и развивающимся над головой полотенцем. И ладно дети - с них можно поумиляться - но вот когда взрослый парень выбегает точно также и чуть не врезаясь в косяк на повороте, умилятся уже не хочется. Час сборов и беготни за подходящей рубашкой увенчались успехом: курчавые волосы цвета вороного крыла уложены пробором пополам, чёрная футболка с модной надписью заправлена в тёмные джинсы с белым ремнём и золотистой бляшкой; чиминовские подарки в виде чокера с металлическим бубенчиком аккуратно обвивает белую шейку и крутые синие ботинки на невысокой платформе болтаются в воздухе, пока Тэквон залипает в игру на телефоне Тэ. Альфа зовёт сына, и встречается с выжидающим утомлённым взглядом двух угольков. "Прямо как Хосок" - Тэхёну не хватит слов, чтобы объяснить, почему он так рад хосоковским проявляющимся чертам больше, чем своим. Возможно любовь мягкосердечного альфы выражается в уступке генетического потенциала в первенце, а может она просто велика настолько, что Ким видит хёна везде: в прохожем, знакомом и сыне. Тэхён не может передать, почему на выходе из дома он целует омегу в губы, страстно, вожделенно, трепетно. Это просто любовь, похожая на сталкерскую, немножко боготворящую, но бескрайнюю и щедрую, что создала маленького черноволосого ангелочка по имени Тэквон. ************************************************************* Семейство Чон принимает гостей растрёпанными, встревоженными, потому что Чимин едва успевает следить за уткой в духовке, накрывать стол и открывать дверь. Пухлые щёки прижимаются по очереди к Хо и Тэхёну, руками он не обнимет - грязные. Лисьи щёлочки опускаются вниз и видят чернявые локоны с зубастой весёлой улыбкой. Чим садится на корточки и запястьями трёт по щекам: - Айгу, Тэквон-и уже такой большой! Совсем скоро взрослым будешь, гляди родителей перерастёшь! - Чимин-и-хён, здравствуйте! - здоровается писклявый детский голосок. - Ладно, вы пока раздевайтесь, а у меня утка горит. Чонгук-и, помоги Тэхёну и Хосоку-хёну раздеться! - И Чон убегает хлопотать обратно на кухню. Вместо младшего их встречает Юнги и заодно получает поздравления: - Хён, поздравляю с Днём Рождения! Теперь ты на год больше стал подтверждать свою ворчливость, - альфа глупо хихикает и втягивает ворчащего хёна в цепкое кольцо рук. - Это самое лучшее поздравление, которое я мог получить на день рожденья. Спасибо, Тэ, - усмехнулся Юн. - Ой да ладно, хён, ты же знаешь, он у нас говорит не думая, - Хо улыбнулся мужу и поздравил старшего. Младший Ким поспешил к Юн-и на руки - кто бы мог подумать, что этот суровый брюзга будет так неравнодушен к маленькому Тэквону. А когда появился племянник, бета ревел на плече Чонгука взахлёб. Мин души не чаял Дживоне, ночами сидел у кроватки и подправлял одеяльце. Музыка уходить на второй план не собиралась, настойчиво возникая навязчивыми мелодиями в мозгу, но приобрела живые нотки с романтичным текстом о вечной любви и во что она выливается. Гук вышел из гостиной с объёмным конвертом на руках. Внутри кокона спал, причмокивая губками маленький Дживон, которого танцор родил полгода назад. Август был достаточно жарким, воздуха почти не хватало, но Чимин стойко выдержал потуги. Роды начались тоже внезапно, благо омега был мнительным, а значит, Гук с лёгкостью мог убедить мужа лечь в больницу сразу, не дожидаясь часа Икс. Однако осложнения с кровопотерей и перетянутая пуповиной грудка подняли беспокойство альфы до космических границ. Закусанные до крови губы, побелевшие костяшки и рванные под ногами салфетки спокойствия не предавали. Только услышав громкий младенческий плач и хриплый крик брюнета, альфа позволил себе устало грохнуться на скамью у родильного, прикрыв глаза со слипшимися от пота и слёз ресницами. Малютку Джи встречали всей толпой: Тэтэ с охапкой разносортных цветов, Хосок с полными одежды и подгузников пакетами и Тэквоном на руках, Чонгук с букетом пышных винных роз и Юнги с сжатыми в костлявых пальцах потрепавшимися мокрыми салфетками. Джин и Джун приехали также с цветами и сладеньким, которое было сметено в первую очередь перенервничавшими Юнги и Чоном. А уставший, вспотевший от усилий роженник получил кусочек любимого тортика спустя 2 месяца. Искрящиеся вина в бокалах отражали всполохи свечей на торте. Воздух и атмосфера в просторной кухне-столовой заражалась весёлыми улыбками, задорными шутками про старость-не радость; Тэ бегает по комнате с любимым грузовиком, периодически отвлекаясь на подающую с тарелки еду отцовскую руку. - Слушай, он так похож на тебя, хён, - Чимин всё любовался названным племяшкой и мечтал, когда его сын вырастет. - Не знаю, мне даже родители говорят, что он на Тэ больше похож. - Нет, твоя копия, Хо, - с умным видом кивнул Намджун. - Это наша порода - по глазам и улыбке вижу. Как у деда. - У него даже повадки как у отца, да, Хощиги? - Забавно, но да. Только слава богу он чихает, как я, а не как ты, - Ким чуть насупился, но окончательно обидеться ему не дал невесомый поцелуй в губы. - Я не виноват, что у меня такой голос. И вообще, мне казалось, тебе нравится, когда я его сильнее занижаю, - Тэхён не любил оставаться в долгу, особенно когда он мог напомнить хёну, почему тот обожает вредные повадки. Высокие скулы зарделись, а глазки забегали от смущения, пытаясь скинуть песочную ладонь с бедра. - Перестань, тут дети вообще-то! - У Гука сын вообще-то. - Дурак, я про наших детей! - Шикнул Хосок. - Наших? Ты мне о чем-то не рассказал? - Тэ провёл носом по светлой шее, задевая кожаный чокер. - Идиот, мы в гостях, - пискнул омега и начал активно толкать обнаглевшего альфу в грудь. - Я же шучу, хён. Ты так остро стал реагировать на мои подколы, - Ким улыбнулся как ни в чём не бывало, но нездоровый блеск в глазах разгорался сильнее. - Кстати, Хосок, у тебя запах какой-то сильный стал. У тебя течка началась? - Нет, запах сам по себе стал сильнее после родов. Доктор Чхве предупреждал об этом. - А, тогда ладно. Взрослые разговаривали до самого вечера. Тэквон начал проситься на ручки и хныкать, а это верный признак, что он хочет спать. Черноволосый принц роняет голову папе на ключицы и сопит, а Тэхён забирает сына и уносит в спальню к будущему другу. "Тэ, может домой поедем?" - "Зачем, пускай здесь пока спит. Как соберёмся, то разбудим.". Кимы вернулись ближе к ночи, занося сонное тельце сразу в детскую. Очередной чмок в мягонькую скулу, и тихий скрип двери скрывает свет в гостиной. Тэхён прижимается к раздевшемуся хореографу и чувственно целует в шею. Длинными пальцами выписываются узоры на лопатках, предплечьях, плавными линиями спускаясь на рёбра и живот. Густые ресницы щекочут кожу кончиками стрелок, томное горячее дыхание покрывает затылок и спину мурашками. Хосок прикрывает глаза и сердится на беззаботность мужа, на что получает в ответ забирающуюся под футболку руку альфы. - Тэквон же спит, имей совесть… - Ты слишком сладко стал пахнуть и выпил два бокала вина. Обычно ты налегаешь на алкоголь перед течкой, - выступающая губа игриво проходится по кромке уха, прикусывая зубами. - Ах, п-перестань… - Ты в курсе, что тебе запрещено ходить в таких открытых футболках? - Что?... - Я еле сдерживался, чтобы не накинуться на тебя. Эти ключицы… - Смотрю, ты стал больно самоуверенным. Альфой стал? - Тонкая рука обхватывает широкую загорелую шею, а вторую кладёт на бедро русого. - Мм, я думал, тебе нравится, когда я напористый. Тэхён разворачивает лицо за подбородок и лениво целует. Язык мажет кончиком по верхней губе, прося войти внутрь. Развязный поцелуй плавно перетекает в страстный алый, распаляя кострище желания. Ким хватает под попу брюнета и несёт в спальню, пока тот вылизывает пухлые пунцовые губы. Ждать не хочется от слова совсем, одежда мешается и раздражает чувствительную кожу, а в это время в дверь кто-то тихонько скребётся. - Па-ап, вы чего шумите? - Сонный Тэ потирает глаза и не может разомкнуть веки. Притихшие родители почти распрощались с жизнью, особенно хореограф, что практически стоял и жался голым телом к Тэхёну. - С-с-солныш-шко, папочке стало п-просто жарко и папочка т-тяжёлый. Т-ты не волнуйс-ся, я сейч-час п-приду тебя ул-ложить, - от страха омега начал заикаться и почти упал в обморок от ответа сына: - Не надо, я сам лягу. Вы только недолго жарьтесь, а то я спать хочу, - мальчик прикрыл дверь и ушёл к себе, оставив родителей под гнетущим прессом тишины. - Жарьтесь?… - Видимо, он имел в виду "не долго париться в одежде"… Ким-старший почти плачет от неловкости ситуации, но альфа вовремя ложится сверху окаменевшего тела и покрывает целительными поцелуями. Хосок расслабляется через пару минут и тихо постанывает, зарываясь пальцами в крашенную шевелюру снизу. Шершавый язык крупно мажет пах, жёсткие волоски. Юркие пальцы проникают внутрь разомлевшего тела до второй фаланги, расходятся на манер ножниц, подушечками оглаживают шёлковые стенки. Головка исчезает меж полных губ, из-за чего омега жмурится до пятен под веками и зажимает рот ладонями. Кучерявые локоны разметались по подушке с мечущейся головой. Дьявол с русыми волосами продолжает пытку, переходя на яички, посасывая их, оттягивая. - Н-не томи… - Дьявол Ким ухмыляется жертве, резко вытаскивает пальцы и тянет Хосока на себя. Приставив возбуждённый сочащийся член к сжимающемуся сфинктеру, Тэхён нетерпеливо толкается вперёд, чувствуя каждой клеточкой теплоту и узость влажного нутра. Резкие, грубые проникновения сменяются в неровном ритме; гулкое рычание раздаётся над ухом, тяжёлая мужская ладонь вцепляется в бёдра, тазовые косточки, натягивая за них дрожащее тело на ствол. Возбуждение и ванильный запах течной омеги кружит голову словно после хорошо пьянящего коктейля. Органы чувств обострились до электричества между сплетённых тел. Краем сознания Хо слышит заполняющий лёгочные мешочки. Яркая горечь грейпфрута и сладость апельсина грубеет с мелким вдохом - гон начался одновременно с течкой. Брюнету становится не по себе, однако под ложечкой начинает усиленно сосать, пальчики на ногах поджимаются до хруста, а природная терпкая смазка льётся с выходом увеличившегося пениса. Когда младший припадает к шее, оставляя цветущие укусы и засосы, Хосок просит позвонить Чимину или Джину, чтобы они забрали ребёнка на неделю-две. Светловолосый, отдышавшись, перекатывает мужа на живот и притягивает хлюпающую от смазки дырочку обратно к паху. Сведённые судорогой пальцы набирают номер в такт пошлым шлепкам и толчкам закинувшего назад голову русоволосого, пару раз промахиваясь в цифрах. В 12 ночи у Чона звонит телефон и едва не будит Чимина с ребёнком. Удивление и цветущий румянец отчётливо проступает на лице, а в трубке слышно одно хрипение и стоны. Альфа подрывается с постели и едет на помощь к друзьям, набирает знакомый код входной двери и крадётся в детскую. - Эй, Тэквон-а, просыпайся. Я за тобой приехал, - мычащее недовольное тело с трудом поднимается с кровати и подхватывается на руки. Гук отводит ребёнка в прихожую одеваться, а сам заглядывает в спальню хозяев. В темноте трудно что-либо разобрать, да и видеть лучших друзей в отнюдь не позах йоги не очень-то хочется, поэтому он кидает тихое "Я забрал его. Не разнесите квартиру" и быстро уматывает домой, подальше от приторного запаха ванильного цитруса. Эхом чужой голос отдаётся в мозгу переживающего родителя и растворяется в сладостном несдержанном крике, когда Тэхён вгрызается до крови в левую лопатку и вколачивается быстрее. Простыня рвётся в сжатых кулаках, поясница ноет от неудобной позы. Но несмотря на неудобства, Хосоку сейчас хорошо до десятого неба, двенадцатого облака и выше. Он будто плещется в жарком горящем котле тягучей карамели, окунается с головой и выныривает в холод. Альфа задирает тощую ногу кверху и садится между разведённых ног. Фрикции стали глубже, головка остро проезжается по простате, вызывая жалобный скулёж и дёрганье. Ким сгибает жилистую ножку и обхватывает ртом пальцы ног, посасывая, просовывая язык между фалангами. Он видит ужом извивающегося брюнета, выгибающего спину колесом, стонущем звонко, словно идеальный хрустальный бокал. Тэ переворачивает омегу обратно и сажает на бёдра спиной к себе: - Кричи для меня, детка. Мне так нравится слышать твой голос, когда я трахаю тебя до потери сознания. Пробирающий до дрожи стон срывается в темноту комнаты, где температура поднялась до жара печи. Остатки разума падают в пропасть, срывая спасительные конечные рубильники. Страсть сменяется неконтролируемой похотью, помешательством на огромном распирающем задницу органе, на основании которого разбухает узел. Рваные толчки завершаются утробным рыком и обновлением потускневшей метки; сперма смешивается с соками, заполняя внутри до краёв. Зафиксированный узел не позволяет пролиться ни одной капли семени, как и жёстко закреплённые руки не дают упасть безвольному телу на пол. Хосок закатывает глаза от микрооргазмов, сипло выстанывая ломанные ноты, вжимаясь ягодицами во влажные бёдра. Инстинкты спаривания установлены на максимальных, поэтому брюнет не заботится о внешнем виде и нормах воспитания сейчас. Ему жутко ахуенно чувствовать в себе пульсирующий большой член, насаживаться, как последняя шлюха, лишь бы заполненность не пропадала. Ночь, недавно спустившаяся на город, окутала спаянных любовников, стараясь скрыть от любопытных ушей. Жарких утренних, дневных и ночных часов у них ещё в запасе на шесть суток.