Где-то между небом и дождём

Дэхён и Ёндже всегда были вместе. С самого дебюта буквально не отходили друг от друга, так уж было задумано по сценарию. Уже в начале своей карьеры группа кролей разбилась на три пары по возрастам. Ёж и Котёнок составляли вторую пару, а ещё ведь и были ведущими солистами. Будто бы по воле жребия, в любых отелях им попадался один и тот же номер, или в общежитиях приходилось ютиться в одной комнате. Ёндже поначалу казался Чону слишком зажатым, вредным и чересчур заносчивым. Этот щекастый мальчик либо молчал, либо огрызался при любых попытках Дэхёна установить с ним контакт.

***

— Ты всегда так много ешь?       У Дэхёна аж челюсть отвисла, а вместе с тем и суп вылился обратно в тарелку, не успев оказаться в желудке солиста. Впервые Ю заговорил с ним сам, без посторонней помощи и просто так. Пусть он сказал это самым надменным голосом, который только может быть, но факт остаётся фактом – Дже умеет разговаривать! — Да, а что? – Чон улыбнулся своей игривой и самой очаровательной улыбкой, только вот на Ёжика это не подействовало. — Не чавкай так громко, ты мне читать мешаешь. – Проворчал щекастый и вновь уткнулся в свою книгу.       Брови Дэ потянулись друг к другу, а лоб слегка сморщился, ибо вот это вот было уже реально неприятно и, в какой-то мере, даже оскорбительно. Только он подумал, будто они хотя бы раз нормально поговорят – как этот вредный тюфяк шлёт все эти мимолётные иллюзии в далёкие ебеня. Да что тут, шлёт самого Чона туда же! Того самого Чона, которого единогласно признают самым красивым в группе (голос Ёнгука не считается, ибо тот всегда будет отдавать предпочтение Химчану в плане внешности)! Этого Чона, которому не отказала ещё ни одна девушка, какой бы воспитанной и целомудренной она не была!       Громко фыркнув, разъярённый Кот схватил свою тарелку и поспешил выйти из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Ю же этот поступок полностью проигнорировал, будто бы не он был ему виной.       Дэхён как молния пронёсся по коридору общежития, направляясь сам не зная куда и по дороге разливая суп. Этот нахальный придурок ещё поплатится! Я ему не позволю вести себя так со мной! Никакого уважения к хёну, к главному солисту, да хотя бы просто как к члену группы! Надменная тварь, сейчас ты познаешь на себе гнев Чон Дэхёна!       С чего это вообще Кот так остро отреагировал на, казалось бы, почти безобидную перепалку с Ежом? На самом деле всё просто – эта «заноза в заднице», как выражался Дэхён, был единственным мембером, с которым он не смог найти общий язык.       С такими мыслями солист снова влетел в свою комнату, сверкнув молниями в глазах. В один шаг преодолев расстояние между ним и Ёндже, Кот поднял миску с супом и вылил её на сидевшего, ещё ничего не осознавшего щекастика.       Жидкость неприятно обжигала кожу, а жир от бульона противно заставлял одежду прилипнуть к телу. Ну всё, теперь не видать Чону хоть одной целой косточки. — Ты какого хера творишь, идиот?! – вскричал Дже и замахнулся было на Дэ, но тот успел среагировать и схватить руку юноши за запястье. Только вот Ю был не так прост : он одним рывком сбил солиста с ног, падая на пол за ним. Чон больно ударился головой, и потому скривился от резкой, никак не ожидаемой боли, а младшему только это и нужно было – ещё один короткий взмах, удар крепко сжатого кулака приходится по скуле и краю носа старшего. Чон ошалело посмотрел на Ёндже, который теперь потирал ушибленные костяшки пальцев. — Что, сука, думаешь, уже победил? А хер тебе!       С этими криками Дэхён резко цепляется руками за запястья Ёжика и, не медля ни секунды, отталкивает младшего в сторону и тут же садится сверху, наваливаясь на жертву всем своим телом и придавливая сильней к полу.       Дже пытается вырваться, ёрзает, как какая-то гусеница под хёном, да только все попытки вылезти из-под него тщетны – то ли Чон такой тяжёлый из-за количества еды, поглощаемой им каждый день, то ли просто настолько силён, а, может, и всё сразу. — Ты чего собрался делать, придурок? Отпусти меня! – не сдаётся Ю, всеми силами пытаясь сбросить с себя этого так гадко ухмыляющегося парня. Он бьётся ногами об пол, но это всё равно не помогает ему освободиться, а руки крепко-накрепко зажал в своих тисках Чон.       Вечно хладнокровный Ёндже теперь был похож на разъярённого хомяка, метая искры из глаз и осыпая солиста проклятиями, на что тот только смеялся, не двигаясь с места. Его радовало то, что Ёж всё же умеет выражать эмоции, пусть то была и злость. Да и его словесный понос тоже был приятен для ушей, ибо за все месяца совместной работы щекастый в день не говорил более пяти слов. — Да чего ты лыбишься? Слезь с меня, даун! Кому говорят!       Волосы Ю были взъерошены до невозможности, пока-прощай трёхчасовая укладка. Его чёлка цвета тёмного шоколада спадала на глаза, от чего тот изредка сдувал её, продолжая сохранять самое недовольное выражение лица из всех, что у него когда-либо были. Парень больше не старался вырваться, он уже понял, что это бесполезно. Теперь Ёж лишь спокойно лежал под старшим, отрывисто и сердито дыша. Дже упорно сверлил взглядом Чона, но не находил в его глазах хотя бы малейший признак жизни. Хён смотрел будто бы сквозь него, не реагируя больше ни на что. Он так сдох или как?       Но внезапно, сам не зная почему, Дэхён прильнул к губам младшего, впиваясь в них грубым и страстным поцелуем. Дже сначала был просто ошарашен таким поворотом событий, но, тут же взяв себя в руки, чуть не откусил солисту язык и самым бесцеремонный образом выпроводил его из полости своего рта. — Да чего ты творишь, сраный долбо…       Возможность договорить отнял повторный поцелуй, только теперь Чон успел добраться своим языком до языка Ю, и второй был явно этому не рад. Черт возьми, отдавать свой первый поцелуй этому идиоту он точно не собирался! Нужно как-то вылезти из-под него и скорей убраться из этого места!       Но если бы всё было так просто. Будучи вновь отвергнут в плане целовашек, Дэхён спустился к шее Ёжика, больно кусая кожу и оставляя обжигающие засосы. Ёндже трепыхался как мог: он бился снова ногами об пол, на какие-то миллиметры поднимался от пола, но тут же падал назад, кусал хёна за плечо. Да кусал не хило так, до крови, беспощадно впиваясь зубами в бархатную кожу Кота. Да вот только ему это было безразлично — Дэхёну совсем снесли крышу гнев и возбуждение. Два совершенно разных понятия, и солист сам не понимал, от чего ему так хочется отыметь этого надменного Ежа. Он просто хотел ему отомстить, указать на своё место, показать, что нехуй зазнаваться, но от чего же так притягательно выглядят его губы? Дэ этого понять не мог так же, как и не был в состоянии осознать, что все эти месяцы пялился на них и мечтал о том, чтобы у очередной его девушки были такие же пухлые, невинные уста. А запах кожи… Запах этого противного, мелкого засранца возбуждал настолько сильно, что глаза застилала красная пелена дикого желания. Чон не слышал ничего, не видел никого. Он лишь знал, что под ним сейчас бьётся в истерике тот, кто его так сильно бесит и кому бы он с удовольствием вмазал. А ведь вполне логично — если изнасилует, и станет ближе, и отомстит одновременно.       Одним рывком разорвав новую белоснежную (до момента с супом) футболку Дже, Кот пробежался дрожащими от возбуждения пальцами по торсу истерички. Странно, но несмотря на пухленькие щёчки, у Ю был пресс, да причем неплохой. Но это место сейчас волновало Дэхёна не так сильно, как бёдра или то, что было чуть с другой стороны. Держа в одной руке оба запястья младшего, солист свободной скользнул по ляжке паренька, обтянутой тугими джинсами.       А что же наш бедный Ёж? Мальчик не знал, краснеть ему или орать благим матом. В итоге, избраны были оба варианта. Что собрался делать этот маньяк? Мне же неприятно! Не тронь мою шею! Убери свои лапти от моей задницы, еблан!       Ёндже всё же удалось пару раз ударить своей челюстью челюсть Дэхёна, на что второй лишь зарычал что-то невнятное, пытаясь стащить с младшего одежду.       Вот он – момент безысходности для каждой жертвы насилия. Сейчас его переживал наш угрюмый щекастик. Слёзы обиды, дрожь от неописуемого страха, бешеная злость на хёна – всё это сплелось воедино в хрупком на вид Дже. Он был умным юношей, но что делать в такой ситуации совсем не знал. Кот не реагировал на любые увечья, приносимые ему Ежом, не слышал ничего, не замечал ничего. Это режим зомби что ли?!       Истерика щекастика достигла максимальной точки, когда Чону удалось стащить с него джинсы. Вот это уже реально пиздец, всё заходит слишком далеко, что за поеботня здесь творится? Это плохой сон? Да-да, всего лишь кошмар, и скоро я проснусь, а этот Котяра будет продолжать надоедать мне весь день. Айщ, больно же!       Дэ тем временем уже во всю обследовал пятую точку младшего, которая была защищена лишь тонкой тканью труселей. Нажав пальцем на место предполагаемой дырочки, Чон вызвал ещё большие конвульсии со стороны жертвы. Ох, этот трёхэтажный мат сейчас слышала бы вся общажка, если бы Ёнгук с Химчаном не занимались бы тем же самым, а Джело с Чонопом не смотрели бы мультики. Некому было спасти бедного Ежа, который уже искусал губы в кровь, пытаясь выбраться из-под маньяка с кошачьей улыбкой и хитрющими глазами.       Чон рычал что-то бессвязное, больно кусал Дже за живот, а тот мог лишь всхлипывать от боли и молиться всем богам, чтобы кто-нибудь пришёл ему на помощь. Кот тем же грубым рывком сорвал последнее, что было из одежде на Ю – трусельки, которые были единственной, пусть и не существенной, для него преградой. — Зачем ты так делаешь?... Ты мне так мстишь за холод в твою сторону? Прости, я всё сделаю, только отпусти меня!       Напрасно, мой испуганный до смерти мальчик, твой хён ничего не слышит, кроме собственных мыслей, в которых ты, кстати, лишь стонешь под ним. Ёндже уже опустил руки, совсем сдался, когда Дэ стал стаскивать с себя штаны, но вновь возродился к жизни, когда тот потянулся в шкафчик за кремом. Так, нет! Я не дамся ему просто так!       Ёж, улучив момент, выскользнул из-под Кота и ринулся к двери, но, даже не встав ещё нормально, тут же споткнулся, больно ушибив коленку. Не успев подняться во второй раз, Ю почувствовал, как кто-то сзади резко схватил его за волосы и потянул назад, да так быстро и сильно потянул, что Дже даже среагировать не смог – теперь снова лежал на полу, голова гудела от удара, глаза предательски слезились. Чон нависал над ним сверху, с тем же пустым взглядом, только уже с оголённым стояком. Какого черта я вообще туда смотрю?! — Расслабься. – прохрипел глухой голос Дэ, который заставил пробежаться холодок по спине младшего. Не дожидаясь ответа, Кот смазал пальцы тем самым кремом, но тут щекастик снова стал брыкаться, со всей дури заехав ногой хёну по руке. «Маньяку», понятное дело, это не понравилось, и он снова навалился своим телом на Дже, не давая тому так свободно двигаться, смазанными пальцами пробираясь всё-таки к заветному месту. Чон резко вогнал один палец в отверстие, на что Ю отозвался коротким взвизгом «Да блять!». Второй палец, третий. Ёж по-прежнему в слёзной истерике, но вот когда Дэхён резко отстранился и вогнал в него свой эрегированный член, Дже просто разорвало от крика паники и боли. Ебанат Чон, что ты делаешь, мне же больно, прекрати!       Рвано выдохнув, Кот склонился над липким от бульона телом Ю и укусил левую ключицу. Не обращая внимания на всхлипывания и брань, шатен стал не спеша двигаться внутри своей жертвы, ибо быстрому движению мешало неразработанное хорошенько отверстие. Один толчок, второй, третий, четвёртый, десятый. Перед глазами Дже всё плыло, то ли от потока слёз, то ли от непрекращающейся саднящей боли в заднице. А ещё было обидно, дико обидно, что лишается он девственности мало того, что не с девушкой, так это ещё его ебут, а не он. Новый толчок, Коту уже совсем трудно дышать. Он с какой-то тоской смотрит в глаза Ежа, или ему всё же кажется, и у этого засранца нет ни капли совести? Первый поцелуй, девственность, нервы, покой.. Что ещё заберёт этот придурок с нахальной улыбкой кота? — Ёндже… Совсем охрип, бедненький, устал небось?       Странно, но даже в такие моменты Дже удавалось язвить, хотя он тут вообще-то в слезах захлёбывается. Зачем он произносит его имя, зачем он на него так смотрит, зачем продолжает двигаться, зачем он пытается вечно с ним заговорить, зачем их сделали главными солистами, зачем вообще судьба столкнула Ежа с этим…этим идиотом, который слишком сексуально дышит через раскрытый рот.       Щекастик уже потерялся во времени, когда усталое тело Чона плюхнулось на него, отрывисто и шумно фырча ему в шею. Этот ужас закончился? Теперь Дже может без особых усилий спихнуть безжизненное тело хёна с себя и вылезти наконец из-под него. Чёрт возьми, как же болит зад. Ползком, цепляясь за стены, Ю как мог добрался до душа, где закрылся и сел под струями тёплой воды, обхватив колени. Было желание снова разрыдаться, но он и так всё выплакал. Сидеть в таком положении было дико больно, но Ежа это уже не особо заботило. Сейчас юноша чувствовал лишь страх и дикую ненависть. Снова пребывая в неком состоянии комы, Ёндже не сразу заметил, как в дверь душевой кабинки нерешительно постучали. — Ты нам так счета за воду до небес поднимешь, Химчан-хён ругаться будет… Эта тварина ещё смеет со мной разговаривать?!        Вне себя от злости, Ю хотел было накинуться на Чона и выбить из него весь дух, как всё его тело пронзила резкая боль. Да этот зад теперь вечность болеть будет?!       С трудом встав, Ёж выключил воду и вылез из душевой, даже не кинув взгляда на хёна. А тот, уже одетый, стоял у двери, устремив глаза в пол. Дэхёну было дико стыдно, да вот только что тут скажешь?       Ю спокойно оделся в присутствии другого человека и стал двигаться в направлении выхода, как его схватил за и без того саднящее запястье Кот. — Ёндже, пожалуйста, послушай, я не хотел. Точнее, хотел, очень, но… — Руки свои убрал, сукин сын! Не прикасайся ко мне! — Ю… — Нахуй пошёл!       Вырвав руку из плена, Ёж, прихрамывая, поспешил удалиться, громко захлопнув за собой дверь, сам не зная зачем. Чон поморщился, совесть душила его. Хотел, называется, подружиться. Да ведь теперь им житья обоим в группе не будет. Со злости на самого себя ударив кулаком стену ванной, Дэ что-то рявкнул и столкнул тумбочку с вещами, стоявшую рядом. Наш страдалец же, Дже, шёл по коридору общежития, цепляясь за стены, и пытался думать о чём угодно, только не об этом придурке, у которого явно не все дома.