Can't find my way home, but it's through you

Майки и Фрэнк пробивались через натиск толпы, к заветному столику в углу, возле окна. В кафетерии сейчас было людно, так что ланч буквально превращался в борьбу за выживание. В их школе, как и почти во всех, была иерархия столиков. Так, в самом центре сидели футболисты, их свита и визгливые чирлидерши в коротких юбках. После них шло несколько рядов для людей, которые просто популярны в школе. Ну, и по краям сидели те, кто не подходит ни под одну из классификаций, приведённых выше. А возле мусорного контейнера, на скамейке, ютились разные фрики и вечно угнетаемые ботаники, из-за своей дистрофичности не способные защититься от издевательств. Несмотря на то, что Майки тоже иногда доставалось, ему всё же удалось избежать участи «позорной скамейки». Усевшись наконец за стол, парни удовлетворённо вздохнули и переглянулись. По кафетерию вдруг пронёсся смех, потому что футболисты опять начали отнимать еду у «угнетаемых» и вываливать её на пол, на одежду, в рюкзаки. Фрэнк раздражённо закатил глаза. Он всей душой ненавидел подобные издевательства. Но что может сделать один… ладно, два человека, против команды накачанных придурков? Иногда, конечно, ему выпадала возможность подгадить футболистам. И, уж поверьте, он её не упускал. Но сейчас он ничем не может помочь, так что придётся терпеть. Фрэнк посмотрел на Майки, в надежде, что тот отвлечёт его от этой неприятной ситуации. Тот задумчиво помешивал салат, но почувствовав на себе взгляд друга, заговорил.  — Ну, как остаток дня рождения? Что мама? Фрэнк вздохнул и проткнул острым концом пластиковой трубочки тонкий кругляшок фольги на упаковке с соком.  — Мама вернулась домой почти не пьяная, вручила мне в подарок деньги на новую гитару и кусок торта. Она старается, и это то, что очень радует меня. Мы присели поговорить, и это то, по чему я так скучал. Мама впервые поинтересовалась, как у меня дела, — Фрэнк опустил взгляд, — но…  — Но?  — Но потом я рассказал, что звонил отец. Это повергло её в истерику. Чёрт, Майкс, она до сих пор любит этого ублюдка, понимаешь?! Она собралась и ушла куда-то. Знаешь, когда мы сидели и разговаривали, я поверил в то, что всё действительно налаживается. Но чёрт, отец и во второй раз всё разрушил! Я никогда не смогу простить его. Почему таких ублюдков, как он, судьба не наказывает, а чудесных людей, вроде Джерарда, пиздит по полной?! Скажи мне, может я чего-то не понимаю? — Фрэнк обессиленно уронил голову на сложенные руки. Майки ободряюще потрепал друга по голове.  — В таком случае, я тоже чего-то не понимаю. Я, если честно, даже не помню отца. Я не знаю, что в моей голове: мои воспоминания, или рассказы мамы и Джи. Фрэнк приподнял голову.  — Прости… Не стоило мне такое говорить при тебе…  — Да ладно, всё нормально. К тому же, не будь мой отец мёртв, где гарантия того, что он бы не бросил нас так же? Фрэнк вздохнул и вяло сделал глоток сока. — Майкс, а что случилось тогда? Майки нахмурился и долго не отвечал, глядя в одну точку, куда-то за спину Фрэнка. — Если тебе тяжело, можешь не… — Всё нормально, — перебил его Майки. — Думаю, ты можешь знать. Когда мы с Джи ещё были маленькими, ему едва исполнилось девять. Мне было пять. Стояла жара, поэтому мы решили не засиживаться дома и всей семьёй поехать на пикник. Я не помню самих сборов, помню только, как мы с братом носились по двору, играя в самолёты. Он ещё сказал, что не хочет ходить, что это слишком скучно. Грёбанная ирония! — Майки нервно усмехнулся, а затем продолжил. — В машине я был безумно воодушевлён, прыгал и задавал много вопросов. А Джи наоборот, как-то притих и задумался, будто предчувствуя что-то. Позже он рассказал мне, что он действительно тогда начал волноваться, но не обратил на это внимание. А потом… мы попали в аварию. Огромная фура не справилась с управлением, и нашу машину буквально сплющило. Я не знаю, как так вышло, что мы с мамой и Джерардом выжили. Я потерял сознание сразу. Ничего не помню… А Джерард… Неделю он был в коме, а когда узнал о том, что больше не сможет ходить, только кивнул. Он даже… не плакал, не знаю, ничего, что можно было назвать нормальной реакцией. — Дальше — операции. Таблетки, чтобы немного облегчить его боль. Тогда у него был шанс, мизерный, но шанс, снова встать на ноги. Но он отказался. Сказал, что не получится и точка. И это самое больное — то, что он даже не попытался, сдался бессрочно… Майки выдохнул, изнурённый своим монологом. Фрэнк ободряюще пожал его руку.  — Ты очень сильный, Майки. Ты отличный брат. Думаю, ты — компенсирующая часть состояния Джерарда. Майки вяло улыбнулся.  — Не хочешь сегодня прогуляться? Можем взять твоего брата, пойти в кино или в парк, чтобы опять передавить всех прохожих. Майкс на несколько секунд замялся, затем глянул на Фрэнка.  — Может, вы сходите вдвоём? Прошлый раз, после той прогулки, он был очень радостный и воодушевлённый. Фрэнк удивлённо посмотрел на Майки.  — Мне так не показалось…  — Это же Джерард, а он…  — Задница, да, думаю, надо написать это у него в паспорте, в качестве второго имени.  — У него есть второе имя, — усмехнулся Майки.  — Да? И какое же?  — Артур.  — Вау, прямо как рыцарь.  — В двенадцать лет он называл себя рыцарем на железном коне. Его вообще увлекала эта тема рыцарей. Он нарисовал на белой простыни крест и прорезал дырку для головы. Так и разъезжал в своем пончо, заявляя всем, что он Крестоносец. А потом он забыл об этом… — Майки грустно улыбнулся. — А у тебя есть второе имя? Фрэнк хитро ухмыльнулся. Он любил этот вопрос и своё полное имя. Поэтому сейчас он встал из-за стола, прочистил горло и торжественно представился:  — Фрэнк Энтони Томас Айеро Младший. Но можно просто Фрэнк, — он отвесил шуточный поклон. Майки удивлённо посмотрел на друга.  — Ты что, принц какой-то неизвестной сказочной страны? Фрэнк хихикнул.  — Может быть. Прозвенел звонок, и парни поплелись на уроки, выкинув еду, к которой так и не притронулись. В коридоре, когда им надо было разойтись в разные стороны, Майки ещё раз спросил.  — Так что насчёт Джерарда?  — Ты пытаешься нас свести или что? — усмехнулся Фрэнк. — Ладненько, я зайду за ним.  — Отлично, до встречи, сэр Фрэнк Энтони… эм, дальше я не запомнил, прости. Фрэнк только рассмеялся.  — Ещё раз — и не сносить тебе головы!