Can't find my way home, but it's through you

Завидев в конце школьного коридора фигуру Майки, который уже вовсю его высматривал, Фрэнк резко шмыгнул в противоположное крыло их довольно большой школы. Видеть кого-то из семейства Уэй сегодня он был явно не настроен, хоть и осознавал, что своим грубым  поведением обижает Майки. Просто может быть ему нужно немного времени или уехать из города увидеть Джерарда, хотя Фрэнк и сам не знал, зачем. Ведь все в принципе ясно. После того телефонного разговора с Джерардом, внутри парня медленно обваливались скалы. Гигантские валуны, откалываясь, с глухим звуком скатывались куда-то вниз, болезненно задерживаясь в области слабых легких. Оказывается, Джерард зацепил Фрэнка сильнее, чем он предполагал. Это стало явным после  резкой фразы о том, что поцелуй ничего не значил. Ведь он значил. Фрэнк попросту не мог объяснить самому себе, что именно. Это плавало в сознании, на уровне восприятия; все равно что описывать цвет слепому. Да и драматический монолог Джерарда, предшествующий поцелую, разве мог он быть… ничем? Что-то все равно не укладывалось в голове Фрэнка. Ведь в космосе огромное количество небесных тел. И между ними всегда есть притяжение, на какое бы расстояние они не отдалялись. Оно может быть сколько угодно малым, но никогда не окажется равно нулю. Так сказал Джерард. Между ними есть притяжение, которое пока что трудно как-то определить и классифицировать, но от этого оно не становится менее реальным. Парень просто знал это. Весь день Айеро тщательно избегал Майки, отсаживаясь от него на уроках или обедая в коридоре, вместо того, чтобы пойти в кафетерий. Фрэнк ясно осознавал, что расстраивает друга, который вообще не причем, однако не мог сейчас общаться с ним. Слишком много всего вдруг обвалилось на парня. Он всего-лишь хотел минимизировать потери. Но Майки не пустил ситуацию на самотек. После уроков, едва вспомнив, где живет Фрэнк, он отправился прямо к другу. — Слушай, я не знаю, что там наговорил мой братец, но причем тут я? — протараторил Майки, стоило Фрэнку едва приоткрыть дверь. Тот виновато посмотрел на друга. — Прости, Майкс. Просто ты его брат, так что тебя мне было заочно тяжело видеть сегодня. Я не хотел обидеть тебя, — Фрэнк немного посторонился, чтобы впустить парня в дом. Майки примирительно пожал плечами и прошел в темную прихожую. Необузданный порыв ветра любезно помог Фрэнку захлопнуть тяжелую входную дверь. Они расположились на кухне, отделанной бежевым кафелем. Все шкафы были деревянные, с облупившейся краской и потускневшими ручками. На холодильнике, свернувшиеся, точно сухие листья осенью, висели старые детские рисунки. Фрэнк сам не знал, почему еще не выкинул их. Выцветшая кремовая занавеска печально струилась, боязливо вздрагивая от задиристых порывов небольшого сквозняка. От пара, исходящего из кружки со свежезаваренным чаем, очки Майки забавно запотели. Он протер их и наконец спросил: — Так, что у вас произошло? — Ты же сказал, что будешь в стороне, — вяло улыбнулся Фрэнк, стряхивая со стола старые крошки. — Ну, поныть-то ты мне можешь. К тому же, как я могу быть в стороне, когда сам попал под раздачу? Фрэнк виновато опустил голову. — Еще раз прости, что избегал тебя… — Забей, чего уж там. Лучше поведай, что мой задница-брат такого наговорил? — Ничего особенного. Он просто сказал, что наш поцелуй ничего не значил. И все. Майки снял очки и потер переносицу так, словно сейчас ему нужно решить судьбу человечества и он  н-е-в-е-р-о-я-т-н-о устал от этого. — И ты поверил? — резко спросил парень. Фрэнк вопросительно изогнул брови. — А что, не должен был? — Послушай, — Майки, с видом знатока всего, что касалось темы «Джерард Уэй и все его чертовы закидоны», положил ногу на ногу. — Мой брат потратил большую часть своей сознательной жизни, считая, что никому нельзя доверять и все хотят лишь ранить его. Хоть я и не разделяю подобную позицию, я в какой-то степени понимаю его. Джерарду не нравится быть зависимым от кого-то. Он тяготится тем, что почти ничего не может дать взамен. Даже несмотря на то, что он подпустил тебя довольно близко, ему все еще нужно время, чтобы отойти от старых установок. Конечно, мой брат должен был сам сказать тебе об этом, да и вообще, вам самим следует со всем разобраться, но я боюсь тогда просто не дожить до вашей свадьбы. Фрэнк сильно подавился чаем, а оставшуюся часть равномерно разлил по столу, завершая представление разбитой вдребезги кружкой. — Со свадьбой ты конечно загнул, Майкс, — сказал он, откашлявшись. Тот лишь пожал плечами, мол «кто знает». Следующие пять минут парни усердно ползали по кухонному полу, вытирая чай и время от времени ударяясь головами о стол. — Ладно, в любом случае, было бы глупо все оставлять… так. Провожу тебя до дома и поговорю с Джерардом, — решил Фрэнк, когда пол стал относительно сухим. Относительно самим парням, ибо они вытерли большую часть разлитого чая рукавами и джинсами, а не салфетками.

***

Джерард сидел в уютной гостиной, на диване в которой часто коротал время, когда оставался один. Он чутко вслушивался в тишину пустого дома и в далекий шум улиц, от которого парня отгораживали толстые стены и плотно закрытые окна. Сейчас он не контролировал поток своих мыслей, равнодушно позволяя им течь в его сознании, словно косяку атлантической сельди. И глупо будет отрицать, что Фрэнк тоже был в этом потоке. Если на протяжении многих лет использовать определенные защитные механизмы, они становятся частью личности, плотно переплетаясь со всеми страхами и неуверенностями и предупреждая их. Только вот «отключить» то, что уже плотно приросло, может быть довольно сложно. Джерард привык быть язвительной грубой задницей, потому что в свою очередь мироздание тоже не было к нему благосклонно. Винить в аварии было некого, разве что абстрактного водителя фуры, который погиб тогда на месте, как и отец Джерарда. Поэтому, все это время парень злился на жестокость вселенной, с каждым годом все больше отдавая себе отчет в том, что он дерется с ветряными мельницами. Однако дать задний ход у него не получалось, потому что это означало бы, что нужно признать свою беспомощность. Джерарда не пугало то, что у него появились какие-то чувства к Фрэнку или то, что они оба парни. Это все он пустил на самотек. Его пугало скорее, что они в неравных условиях, ведь Джерард даже не может прийти к Фрэнку и извиниться за то, что он такая задница. Он не хотел, чтобы парень постоянно бегал вокруг, суетясь и параллельно ловя на себе взгляды прохожих. В конце концов, больше всего Джерард боялся, что Фрэнку наскучит быть с инвалидом вроде него. Стук закрывающейся входной двери вспугнул косяк мыслей, которые тут же расплылись в разные стороны, заставляя Джерарда рассеянно повернуться по направлению источника шума. Через полминуты, в дверном проеме показался тот, кого меньше всего (и в то же время больше всего) ждал парень. Фрэнк не смог сдержать едва заметной полуулыбки, глядя на немного растерянного Джерарда, который не придумал ничего лучше, чем отвернуться к стене. Фрэнк присел на край дивана, бережно отогнув край клетчатого пледа. — Привет. У меня так и не вышло обучить голубя доставлять письма, так что пришлось нанести визит. Джерард по-прежнему сидел спиной к парню. — Тебя никто не заставлял… — начал было он, однако Фрэнк перебил его: — Хватит, Джи. Повернись ко мне и скажи, чтобы я больше не появлялся. Скажи, что не хочешь видеть меня. Джерард поджал губы и повернулся, секунду нерешительно колеблясь. Он очертил взглядом силуэт сидящего напротив парня, избегая смотреть ему в глаза или на губы. Уэй слышал, как его сердцебиение невероятно сильно отдавалось в ушах, а ладони как будто не принадлежали ему больше, просто тряслись, словно в диком танце. Ведь в теории, это так просто — сказать «останься здесь, я хочу видеть тебя даже чаще, чем это возможно» Однако на практике оказывается, что нужные слова тяжелее всего произнести, так что гораздо проще вновь оградить себя одиночеством и саркастичными комментариями. «Спасибо Фрэнк, что показал мне, что и моя жизнь может быть не такой уж и дерьмовой, дальше я предпочитаю все испортить и жалеть об этом до конца своих дней» — Не появляйся больше. Я… я не хочу… видеть тебя, — последние слова были словно микроскопические осколки в легких парня, заставляя их кровоточить. Фрэнк собрал последние силы, чтобы выглядеть спокойным, и даже постарался улыбнуться. Он встал и подошел к двери, ведущей в прихожую. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я просто ушел? — он старался, чтобы голос звучал как обычно, немного насмешливо. Хотя на самом деле Фрэнк блефовал, он чертовски блефовал с тем, что просто так уйдет. Он видел эмоции Джерарда, читающиеся во всем: в его позе, взгляде, в нервных и неуверенных движениях, и это было что угодно, но не холодное безразличие или отторжение. И, распадаясь на хлопья пепла под действием этой грустной улыбки Фрэнка, механизм отрицания и бытия-задницей наконец выходит из строя, выпуская Джерарда из своего железного скелета. — Не уверен… Можешь просто… обнять меня?