Can't find my way home, but it's through you

Майки и Фрэнк сидели на своем любимом подоконнике, поедая сэндвичи, которые предусмотрительно были захвачены хозяйственным Майки. После «стычки» с футболистами, в кафетерий они предусмотрительно не совались. Зачем лишний раз рисковать? Фрэнк пытался слушать, что говорит друг, но его мысли уже несколько дней упрямо крутились вокруг Джерарда и того, что произошло между ними. «Что это было? Мы поддались моменту? И его эти слова про черные дыры…» — Фрэнк, эй! — в очередной раз выдернул его из задумчивости голос Майки. — Вы с Джерардом оба какие-то пришибленные, что у вас произошло? — У нас произошло небольшое, эм… столкновение определенными частями лица под наплывом эмоций, — не особо вникая в то, что говорит, выдал Фрэнк. Майки немного растерянно уставился на друга, то поднимая брови, то вновь опуская к самой переносице. — Вы… что? Вы целовались?! — Давай, прокричи об этом на всю школу, чего уж там! — зашипел Фрэнк, затыкая рот собеседника ладонью. Когда он немного успокоился, парень убрал руку.— Да, как-то так вышло. Я не знаю, что теперь делать и как вообще себя вести и как это объяснить и вообще… — Фрэнк в порыве эмоций всплеснул руками, задевая многострадальные очки Майки. Те, угрожающе колыхнувшись, удержались на носу, лишь немного съехав. Привычным, механическим движением, парень поправил их. — Что ж, он ведь не оттолкнул тебя, да? И не орал матом? Фрэнк медленно кивнул. — Тогда у тебя есть где-то семидесятипроцентная вероятность того, что ваши чувства взаимны, видимо. — Если можно вообще говорить о чувствах… Хотя он сказал, что его… ну, типа, ко мне тянет, — эта фраза далась Фрэнку с львиной долей смущения. — Так значит тем более, вы должны просто спокойно поговорить, ведь, так или иначе, что-то между вами случилось, — Майки показал кавычки на слове «что-то» пальцами, — и вы оба ответственны за это. Почему я вообще объясняю тебе азбучные истины? Как ребенок, ей-богу. Парень потупил взгляд. Ему было непривычно говорить на такие темы, да и вообще, чувства к кому-то были для него чем-то новым. Если не считать пары несерьезных влюбленностей в начальной и средней школе, Фрэнк никогда не испытывал к кому-то чувств, которые могли во что-то перерасти. Да и до поцелуев доходило всего один раз, если не считать того, с Джерардом. Самый первый поцелуй в его жизни, произошел, когда он был в восьмом классе. Фрэнк гулял с милой девочкой из параллельного класса, а затем проводил ее домой. Когда они прощались, она неловко «клюнула» его куда-то в область губ, а он растерянно попытался ответить ей. Это было довольно неловко и бессмысленно. Этот поцелуй не был посланием или ответом на важный вопрос. Он не был даже выражением чувств, потому что их особо и не проявлялось. Простая условность. То, что произошло между ним и Джерардом, сильно отличалось. В том поцелуе были ответы, которые теперь предстояло озвучить. При всей робости и неумелости, он выражал поддержку и зародившиеся чувства. — А Джерард ничего не говорил… ну, по поводу, эм… всего этого? — спросил Фрэнк, с по-прежнему пылающими от смущения щеками. — Я не буду у вас свахой-передатчицей! Просто зайди и поговори с ним, — сердито проговорил Майки. Но затем, глянув на растерянного и смущенного друга, все же смягчился и добавил: — Нет, он ничего не говорил. Иначе, я бы так не удивился. Фрэнк начал увлеченно играться со шнурками на своей толстовке. Казалось, это его любимое развлечение и он может стоять так вечно. Но это было не так. — Я… я боюсь, Майкс. Не хочу, чтобы что-то разрушилось. Майки только пожал плечами. — Разговора все равно не избежать, а оттягивая его, ты делаешь хуже и себе и Джерарду. Зачем мучаться неопределенностью, если можно все прояснить? К тому же, даже если вы с моим братом перестанете общаться, я останусь твоим другом. Если, конечно, он не будет страдать из-за тебя! — Потому что в неопределенности есть место желаемому, а когда все будет ясно, воздушные замки, ну, просто рухнут. Ладно, я правда постараюсь не затягивать. Спасибо, Майкс. Я правда не хочу, эм, чтобы он… страдал? Ему уже хватит. Школьный звонок поставил точку в этом разговоре, но, увы, не в решении Фрэнка.

***

Еще три дня прошло, прежде чем Фрэнк окончательно извел себя и теперь решил, что нужно пойти к Уэям. Тем временем, Джерард тоже не находил себе места. Само собой, в переносном смысле. Его обычной реакцией было закрыться и медленно разъедать себя изнутри потоками мыслей. Он волновался, что Фрэнк не приходит, но в то же время не хотел, чтобы парень приходил, ведь Джерард совсем не знает, что должен сказать ему. Собственные чувства оказались вдруг гордиевым узлом. Майки, как и обычно, появился очень вовремя. Он принес брату еду и таблетки и ненароком заметил: — Слушай, братишка, может уже выйдешь из шкафа? * Джерард с непониманием взглянул на Майки. — Что ты имеешь в виду? — Я, типа, знаю про вас с Фрэнком. Тадам, — парень присел на край незаправленной кровати. — Черт, даже я не знаю о нас с Фрэнком… Он что-то об этом всем говорил? Майки закатил глаза. — Слушай, я говорил это ему и повторю тебе. Я не буду вашей свахой-передатчицей! Можете поплакаться в мое дружеское плечо, но в свои отношения меня не впутывайте, я –третья сторона. Джерард нервно потер виски. — Получается… я гей? — Ну не знаю, может быть. Или есть название ориентации, типа, когда тебе нравится только Фрэнк? — Я фрэнкосексуал? — братья переглянулись и зашлись в приступе неконтролируемого смеха. Градус напряженности ситуации ощутимо упал. — Майкс, а если, ну, это не то? — Джерард опустил взгляд на свои руки, нервно теребившие край темно-зеленой толстовки. — О чем ты? — Если то, что я чувствую, это просто попытка закрыть, спрятать свою пустоту? Мне не может нравиться Фрэнк, вдруг я просто, ну… потянулся к первому, кто не отпрянул от меня в испуге, как только увидел. Майки задумался на несколько секунд, а затем слегка потрепал брата по и без того довольно лохматой голове. — Это ровно то, чем вы оба позволите ему быть, придурковатые дети. И прекрати так много думать, ты загоняешь сам себя.

***

Фрэнк задумчиво бродил по дому, пытаясь превратить обилие накопившихся и плавающих в его голове мыслей, в одну, завершенную. На потускневших от пыли полках, стояли старые фотографии. Их осталось не так много — большую часть мать выкинула. На тех, что продолжали занимать место на полке, был в основном маленький Фрэнки. Вот он в зоопарке, возле клетки с изящными зебрами, а вот — в парке развлечений, с огромным облаком сладкой ваты в руках. Из-за того, что все фотографии были черно-белыми, Фрэнк помнил свое детство в тех же оттенках. Возможно, от этого оно и казалось таким далеким и безрадостным. «Монохромный мальчик» — пронеслось у него в голове. Проходя мимо телефона, стоявшего в прихожей на старом, обветшалом комоде с глупыми розочками, он вдруг решил, что может позвонить Джерарду. Ведь это, кажется, немного проще. Старый стационарный телефон, с трубкой на вьющемся спиралью проводе, стоял у семьи Айеро с незапамятных времен. Он был рабочий, несмотря на то, что почти всегда укоризненно молчал, словно упрекая хозяев в том, что он скучает без своей работы. Раньше часто бывало, что Линда, вернувшись с работы, часами болтала с подругами, сидя у комода на принесенном из гостиной кресле. Или маленький Фрэнк обменивался со своим другом впечатлениями от новой серии их любимого мультфильма. Фрэнк взял в руку трубку и набрал нужную комбинацию цифр. В ожившем телефоне послышались равномерные гудки. — Алло? У парня на секунду сперло дыхание, потому что голоса братьев Уэй оказались чертовски похожими, искажаясь телефонной связью. — Майкс, это я. Можешь… можешь позвать Джерарда? — Подожди секунду, — в трубке послышался приглушенный стук и шорох. Фрэнк нервно барабанил пальцами по гладкой поверхности комода. Через некоторое время, на другом конце провода раздался голос, который однозначно уже не принадлежал Майки. — Прием. Ну и кто это тут жаждет со мной поговорить? Сердце Фрэнка пропустило пару ударов. Он попытался успокоиться и не выдавать своего волнения. — Привет, Джи, это я, Фрэнк. Просто… — он громко сглотнул, — хотел поговорить. Обо всем, что… произошло. — Так винтажно, на стационарный телефон позвонил. Еще бы голубя с письмом отправил, чего уж там, — саркастично бросил Джерард. На самом деле, он волновался не меньше собеседника, поэтому выбрал привычную позицию — быть задницей. Даже в таком, казалось бы, тонком разговоре. — Для этого пришлось бы долго тренировать голубя, писать огромное письмо, и вообще, они все заразные. — Ты позвонил, чтобы поговорить о голубях? — не сдавал позиции Джерард. По непонятным причинам, он чувствовал дикое, почти истеричное желание все отрицать и придираться к каждому слову Фрэнка, глубоко в душе осознавая, что не хочет вести себя так и обижать парня. — Вообще-то, это ты начал про голубей. Я хотел… я хотел обсудить то, что произошло тогда, после нашего, эм, визита в кафе. — Это был поцелуй, Фрэнк. Называй вещи своими именами, вроде, нам не по пять лет. По крайней мере, мне — нет. И что конкретно требует обсуждения? — Джерард облизал пересохшие губы. «Что блять я вообще делаю?» — пронеслось в его голове. — Ну… чувства? — конец фразы Фрэнк произнес почти шепотом. Это слово кольнуло Джерарда где-то между ребер. Он вспомнил исключительную улыбку Фрэнка, которая начисто лишает парня желания сопротивляться, его странный характер и их первую прогулку, тогда, в парке. Вспомнил одинокий дом Фрэнка, на фоне которого тот казался забытой, маленькой бумажной куклой. И собрав остаток своей тупой упертости, он быстро сказал: — Какие чувства? Не думаю, что поцелуй что-то вообще значил, — и Джерард быстро положил трубку, оставляя Фрэнка наедине с короткими писклявыми гудками.