Поймать лебедя

      Ближайшее кафе оказалось неожиданно уютным. Приятный интерьер шоколадных оттенков, мягкие кожаные кресла, запах кофе и сдобных булочек, пропитавший насквозь абсолютно всё вокруг. Казалось, выйди из этого кафе хоть сейчас же — и сам будешь пахнуть этими булочками, словно стойким парфюмом. Юри огляделся, принюхиваясь и поправляя манжеты своего свитера, пару раз кашлянул, так, от смущения, и осторожно кинул заинтересованный взгляд на своего соседа, уже мило улыбавшегося официантке за стойкой. Заметив взгляд парня, мужчина тут же повернулся к нему. — Прости, я так и не представился, — живо произнёс он, протягивая Юри свою длинную жилистую ладонь, — Виктор. Никифоров. Юри с готовностью пожал изящную, но необыкновенно сильную руку. «Надёжный» — вдруг промелькнуло в его голове. — Я Юри. Кацуки Юри. — Рад знакомству, Юри, — пропел Виктор, чарующе улыбаясь, — Выпьешь со мной кофе? — С радостью. Мне некуда спешить. К их столику подошла официантка, и Виктор что-то быстро надиктовал девушке, назвав какой-то сорт кофе, о котором Юри в первый раз слышал.  — Ты знаток кофе? — предположил Юри, когда официантка ушла. — По мне видно? — усмехнулся Виктор. — Судя по твоему заказу, мне думается, что да. — И ты прав, — довольно ответил Виктор, глаза которого одухотворённо загорелись, и в ту же секунду он разразился тирадой об этом напитке. Юри то и дело заинтересованно поглядывал на Виктора, пока тот говорил о том, как любит кофе и какие сорта предпочитает, в каких странах какой ему удалось пробовать и какой лучше. Видимо, он и вправду был довольно известен и популярен, раз так много где бывал. Как же много Виктор путешествовал, разъезжая в гастролях по миру! Необычно было это слышать от человека, с которым ты только что познакомился на улице, а он уже разговаривает с тобой так, как будто знает тебя как минимум со школьной скамьи. Это располагало к себе, заставляя Юри расслабиться и совершенно непривычно для себя не зажиматься, вечно опасаясь, что что-то пойдёт не так. Неожиданно легко и уютно было рядом с этим человеком, чьи изящные жесты и тембр голоса обладали каким-то магнетизмом и успокаивающей силой. — А ты? Каковы твои предпочтения? Кацуки быстро перевёл глаза с аккуратных и ухоженных рук Виктора на его горящие интересом пронизывающие глаза. — Я не особо разбираюсь в этом, — рассеянно улыбнувшись, сказал он. — Да ну? А мне показалось… нет, ты просто обязан в этом разбираться. Мне кажется, у тебя должен быть отличный вкус. — Буду рад, если какой-нибудь кофевар научит меня всем премудростям и тонкостям различия между кофе и кофе, — Юри засмеялся. — Ты напрашиваешься, — с широчайшей улыбкой констатировал Виктор. — Ни в коем случае! Официантка принесла заказ, и Виктор ей кивнул и поблагодарил так, что девушка залилась краской и ушла. Должны быть, этот мужчина с его обаянием имеет огромный успех у женщин. В тишине они пододвинули к себе чашки, и Юри приник губами к своей, осторожно пробуя горячий напиток. — Мне нравится, что ты разговариваешь со мной как с обычным человеком, — вдруг выдал Никифоров, самодовольно улыбаясь. Юри поперхнулся. — А что, это разве не так? — наивно спросил он, крайне надеясь на то, что не пропустил никакой шутки, и сейчас его новый знакомый не станет над ним смеяться. К счастью, Виктор только лишь напряженно прищурился, затаив загадочный взгляд глубоко внутри своих насыщенно-голубых глаз. Что-то безнадёжно ускользнуло от Юри, но в ту же секунду Виктор сменил тему. — Итак, о чём я хотел с тобой поговорить, когда звал сюда, так это о пол-дэнс. Я серьёзно интересуюсь различными направлениями танца, и ни разу мне ещё не приходилось знакомиться с танцорами пилона. Это моя мечта, так сказать. Ты поможешь мне её осуществить? — Конечно, — аккуратно произнёс Юри. Он старался относиться к своему увлечению с максимальной серьёзностью, но временами ему было всё же неловко, — Спрашивай всё, что тебя интересует. — Это ведь молодой вид спорта? Он включён в программу соревнований? — Да. В некоторых странах по нему проводятся официальные соревнования. Но у нас пока он остаётся всего лишь развлечением. — И у вас есть какие-то классы? Большие ли группы? Как оборудован зал? — Ну, как обычный балетный класс с переносными станками для разогрева и экзерсисов. Виктор, распахнув глаза, слушал Юри, и только после того, как парень с недоумением замолчал, пояснил: — Употребляешь профессиональные балетные термины. Ты где-то обучался до этого? — Это очень долгая история. — С удовольствием послушаю её от начала до конца. Меня же интересует не только сами танцы, но и как люди приходят к ним. Юри благодарно посмотрел на Виктора. — Вообще я всегда мечтал научиться танцевать, поэтому ещё в детстве записался в балетную студию моей знакомой Минако, — начал Юри и поднял взгляд, убедившись, что Виктор его внимательно слушает, — Я усердно тренировался, там выработал выносливость и гибкость, мне говорили, что у меня красивое тело, а Минако всё время твердила, что я обладаю замечательным чувством ритма, но хорошо танцевать у меня никогда не получалось. Как-то всё… выходило слишком скованно. Меня спрашивали, почему я все время выгляжу на сцене как деревянная болванка, и я ничего не мог ответить. Я боялся себе признаться, что мне попросту страшно стыдно показать то, что я чувствую, когда танцую. — На самом деле, это не редкая проблема начинающих танцоров, — задумчиво отметил Виктор, приложив палец к губам, — Но обычно они быстро осваиваются, особенно когда сближаются с другими танцорами и проходят стресс первых выступлений. — Считаешь? — Юри осторожно глянул мужчине в глаза, — Однако у меня правда не получалось особо сближаться с напарниками. Я чувствовал себя комфортно только тогда, когда занимался в одиночку или под присмотром одной Минако, но как только появлялись посторонние — всё катилось к чертям. Этот страх мне не удалось преодолеть даже за несколько лет. Тогда Минако наконец разозлилась и сказала, что самый лучший способ побороть страх — делать то, что ты боишься. Она почти насильно записала меня на танцы на пилоне, и я, подумав, что это действительно может мне помочь, согласился туда ходить. Виктор тихо присвистнул, ухмыльнувшись. — Помогло? — Не то слово, — скромно улыбнулся Юри, — Поначалу было очень неудобно. Шесты, обнажённые тела, раскрепощённые движения… сам понимаешь. Но потом я понял, что пол-дэнс и стриптиз — вещи абсолютно разные, хоть тонкую грань между ними порой трудно различить. В пол-дэнс как бы есть два направления — эстрадный и артистический. Первый больше для развлечения публики, а во втором, которым я занимаюсь, всё строже. Огромная физическая подготовка, гимнастические элементы, баллы, критика. Мало того, это всё ещё довольно опасно. Нужно уметь рассчитывать свои силы, иначе сломать себе что-то, вывихнуть или лишиться кожи на каком-нибудь участке тела — вещь не очень приятная. — Да уж, пожалуй. У тебя бывали такие случаи? — Ну, дальше стёртых ладоней и ушибов, слава богу, не заходило. Я учился сперва сухой технике, но поскольку элементы сами по себе являются довольно раскованными, это помогло мне плавно перейти к чувственности, пробуя новое и постепенно вкладывая в танец эмоции. Потом были первые выступления на публике. Это было жестоко, потому что я терялся, меня всего колотило, и я не мог выполнять сложные трюки, а о чувственности и говорить не приходилось. Тогда меня очень ругали. Я принялся тренироваться с ещё большими усилиями, выкладываясь на всю катушку и представляя, что танцую для кого-то, кого хочу соблазнить, — руки Юри принялись нещадно теребить салфетку, — Я, конечно, понимал, что это немного не то, что требуется в артистичном танце на пилоне, но так мне было гораздо удобнее. — Ты всё-таки решил перейти от пол-дэнса к стриптизу? — весело подметил Виктор, вогнав парнишку в краску. Ему до сих пор с трудом верилось, что этот скромный малый, сидящий перед ним, мог совершенно раскованно крутиться на пилоне. — Ты не так меня понял, — вспыхнул Юри, комкая несчастную салфетку, — Но дело не в этом. Следующее соревнование между новичками я, между прочим, выиграл, а затем стал снова и снова брать места на местных конкурсах. Виктор выпрямился. — Минако была в восторге и звала меня обратно в студию, но я тогда осознал, что большее удовольствие я могу получить от пол-дэнс, нежели от балета. Я понял, как выплёскивать в танец чувства, и мог делать это снова и снова, освобождаясь от стресса, недовольства или гнева. Это помогло мне стать собой. Виктор заулыбался. — Мне нравятся люди, которые сумели найти своё русло и вдохновение. Это красивые люди. Руки Юри, наконец, выпустили салфетку, незаметно затолкав её под блюдечко. Виктор внимательно проследил за этим движением, подметив про себя, что хорошо заставил парня поволноваться. — Полагаю, теперь если мы знакомы, я могу проявить дерзость и попросить пригласить меня увидеть искусство пол-дэнс воочию? — Виктор галантно отпил кофе, поглядывая на собеседника, — Я был бы счастлив побыть твоим зрителем. Откинувшись на спинку кресла, Юри немного расслабился. Раздумывая, он поднял глаза вверх и медленно закивал. — Если хочешь… Кажется, это можно устроить. У нас как раз через месяц намечаются соревнования. Правда, точных дат пока не знаю, но… точно участвую. — Я рад. Тогда, может, свяжешься со мной, когда узнаешь точно? Запиши мой номер. Под диктовку мелодичного ласкового голоса Юри набрал номер и сделал пробный звонок. — Как славно! — восхитился сияющий от удовольствия Виктор, сохраняя номер поступившего вызова, — Тогда может и ты захочешь сходить на мой спектакль, который состоится через две недели? Дружеский обмен выступлениями, так сказать. — Разумеется, я был бы не против, — глаза Юри загорелись любопытством. — Отлично, — молвил мужчина, ставя на стол свою пустую чашку и указывая изящным пальцем на чашку Юри, — Если ты закончил, то я попрошу счёт. Просто боюсь, что меня уже заждались, — он подкрепил слова примирительной полуулыбкой. Юри спешно закивал и допил остатки напитка. Когда принесли счёт, Виктор попытался заплатить за своего компаньона, подкрепляя свои действия тем, что угощает, потому что сам затащил парня на кофе и беседу, но Юри хоть и разволновался, но остался непреклонен, и в конце концов Виктору пришлось сдаться. — Я выберу тебе лучшее место на моём спектакле, — одеваясь, промурлыкал балерун, на что тоже одевающийся Юри замахал руками и неловко засмеялся. — Плата своими деньгами за свой кофе не должна считаться за героический поступок. — Кто знает, — всё так же улыбчиво отозвался Виктор, устремив тёплый взгляд на нового знакомого, — Ну, до встречи, Юри. Спасибо за приятную компанию. — И тебе. До встречи, Виктор. Пожав друг другу руки, они разошлись.

***

— Балетный педагог Никифоров, ты серьёзно? — Да, а что в этом такого? — Подобрал тебя на льду, а потом вы мирно болтали за чашкой кофе в этом самом кафе?! — Ну, верно. Минако, я не понимаю тебя. Юри сконфуженно глядел на женщину исподлобья, недоумевая, но остро чувствуя, как в глубине души она жаждет его убить. Да, в этом самом кафе, куда Кацуки пригласил Минако поболтать по душам, Юри и Виктор вчера разговаривали о пол-дэнс и прочей чепухе, свойственной самым обыкновенным людям. Так почему же Минако сейчас говорит так, словно парень пообщался то ли с Люцифером, то ли с самим Господом Богом?.. Вместо ответа женщина выхватила свой телефон и принялась что-то усердно искать, бегая возбуждённо блестящими глазами по экрану. — А теперь смотри сюда, — с этими словами учитель балета почти ткнула телефон в лицо Юри. Тот лишь недовольно отодвинулся дальше и взял смартфон из её рук. На экране была фотография какого-то плаката, где был изображён Виктор в белом трико, замерший в изящном полушпагате с легко вскинутыми вверх руками и грациозно приподнятой головой. — Виктор Никифоров, обладатель невероятного «бесполого» стиля танца и единственный в мире исполнитель роли «умирающего лебедя», предназначенной только для женской партии. Поздравляю тебя, Юри, ты дурак. Ошарашенный парень увеличил фотографию, вглядываясь в лицо балеруна, расплывшееся в пикселях, но отлично узнаваемое. Точно, он. — Виктор Никифоров, Виктор Никифоров… — Юри напряжённо повторял знакомое имя, пытаясь собрать в единое целое кусочки воспоминаний, вдруг возникших у него в голове, — Это… Не он ли играл роль в одном спектакле, на который ты меня водила в детстве?.. — Роль юного Монтекки в балете «Ромео и Джульетта»? Он самый! Он ещё тогда носил длинные волосы! — Точно… — на губах Юри появилась улыбка. Призрачный образ гибкого юноши с удивительными серебристыми волосами, собранными в хвост, медленно оживал в его памяти, вызывая сильное чувство ностальгии, стискивающее грудь железными тисками. Звезда, ребёнок-гений! Тот, чьё имя было на устах не только ценителей балетного искусства, но и простых обывателей. — Ты был так вдохновлён его игрой, что пытался копировать его выступление, помнишь?! Юри потупил глаза. — Было дело… Но почему я ничего не слышал о нём с тех пор? — Похоже, с тех пор, как ты бросил у меня заниматься, ты вообще перестал что-либо слышать о балете. Помнишь, я как-то звала тебя на очередной спектакль пару лет назад? Что ты мне сказал? «Я больше не интересуюсь этим, отвали». — Я так не говорил. — Но подразумевал. И между прочим, помня о твоей детской страсти, я звала тебя не просто так. Там выступал Никифоров. Юри поднял глаза. — И я… умудрился это пропустить? Минако сокрушённо покачала головой, приникая к бокалу искрящегося шампанского. Парень, смотря в одну точку, шлёпнул себя по лбу. Серьёзно, судьба сводила его с этим человеком уже несколько раз, один их которых он успешно прохлопал, хотя возможно мог бы познакомиться с Виктором и раньше. Впрочем, может, оно и лучше, что всё сложилось именно так? — Знаешь, Минако, теперь моя очередь приглашать тебя на балет. Женщина в удивлении приподняла одну бровь. — Виктор сказал, что у него в этом месяце крупное выступление, и… приглашал посмотреть. Не хочешь присоединиться? — Ты погляди на него, а?! Ещё спрашивает! — и, неожиданно рассмеявшись, женщина перегнулась через стол, сгребая Юри в объятья и вороша его лохматые чёрные волосы. Незаметно прошёл целый час, но Юри с Минако продолжали мирно болтать, обмениваясь мыслями и впечатлениями, накопившимися после их довольно долгого времени без дружеских встреч. Учитель балета заметно повеселела после двух бокалов шампанского и теперь разговаривала довольно громко, и Юри часто приходилось ей деликатно намекать на то, что вокруг тоже есть люди. Замечания действовали, правда, ненадолго. Минако снова начала повышать голос, когда за её спиной в очередной раз звякнул колокольчик входной двери. Кацуки, порядком уморенный болтовнёй, невольно кинул в ту сторону небрежный взгляд, напоровшись на светлое лицо нового посетителя, оказавшегося ни кем иным, как Виктором Никифоровым. Мужчина легко встряхнул свой воротник, припорошённый снегом, и прошёл в зал, почти сразу же обратив внимание на откровенно пялящегося Кацуки. Парень мгновенно смутился, как только Виктор приветливо махнул ему рукой, вскрикнув: «Юри!», и зашагал в его сторону, на ходу расстёгивая пальто и не сводя с него своих сияющих голубых глаз. Минако удивлённо вздрогнула и обернулась, тут же замерев с раскрытым ртом. — Добрый день, — молвил Никифоров, радостно сощурившись и кивнув Юри, а затем и оторопевшей женщине, — Вижу, вы преотлично проводите время, и я отчего-то совершенно не удивлён, встретив вас именно здесь. Милое местечко, не правда ли? И со словами: «Надеюсь, я не стесню вас?» и получив сотню одобрений, Виктор присел на диван к Юри. — Виктор, это Минако, — Кацуки робко представил Никифорову свою подругу-учителя балета, которая ещё явно не пришла в себя. — Очень приятно, — отозвался балерун. — Взаимно, — пролепетала Минако. — А я вас помню, — вдруг неожиданно продолжил Виктор, дружелюбно и широко улыбнувшись, тем самым заставив глаза женщины загореться ещё большим блеском восторга. — Правда? Я была на многих встречах вместе с вами, но всегда доводилось наблюдать только издали. И уж я никак не думала, что вы когда-либо обратите на меня внимание! — У меня хорошая память на лица, одного взгляда порою бывает достаточно, — засмеялся Никифоров. — Это было на встрече в Барселоне, верно? — Минако весело стукнула обеими ладонями по столу, — Недаром же мне показалось, что вы бросили взгляд в мою сторону, когда у меня брали интервью! — Верно, — тот, улыбаясь, кивнул, — А у вас хорошая память на события. Я вот, например, с трудом помню в каких постановках в каком году играл! Теперь звонко засмеялась и Минако. Юри подпёр щёку ладонью и с улыбкой наблюдал, как быстро эти двое нашли общий язык. Минако казалась живее и бодрее, чем обычно, а Виктор выглядел спокойным и умиротворённым. Наверное, здесь он просто отдыхал от занудных официальностей, коими была пронизана его нелёгкая жизнь. — Не переживайте, у меня тоже такое бывает, — женщина кинула печальный взгляд на опустошённый фужер, стоящий перед ней, — А не хотите ли бокальчик со мной за компанию? Я угощаю. За знакомство. — Нет, спасибо, воздержусь от алкоголя, хоть я сегодня и не за рулём. А вот от чего-нибудь полегче не откажусь, — он повернулся к Кацуки, — А что на счёт тебя, Юри? Юри вздрогнул, внезапно обнаружив себя засмотревшимся на несомненно прекрасный профиль Никифорова. — Ч-что? — Кончай глядеть на меня, будто я сфинкс, оживший на твоих глазах. Будешь что-нибудь? — Ах, нет, благодарю, — парень замахал руками, заулыбавшись, — Минако меня уже вынудила выпить две порции чая. — Как знаешь, Юри. Разомлевшему Кацуки показалось, что мужчина задержал на нём тёплый взгляд на мгновение дольше, чем требовалось, прежде чем снова обратиться к Минако и оживлённо вовлечь её в долгий разговор. И пусть Юри не требовалось и не хотелось втискиваться в беседу своего учителя и былого кумира, он чувствовал себя уютно с этими двоими, даже не был против, что оказывается третьим лишним в их размышлениях о вещах, которые не были ему знакомы. Впрочем, нет, он был не лишним. Он чувствовал душевный контакт с ними обоими в их позах, немного развёрнутых к Юри, в их взглядах, кое-когда обращённых к нему и будто бы ждавших его реакции. И Юри согласно кивал всякий раз, и разговор продолжался дальше. Иногда оба то и дело спрашивали его что-то, будто ребёнка, точно ли он не хочет чего-нибудь, удобно ли ему и что он считает по тому или иному поводу. В этом было что-то смущающее и возмутительное, но Юри даже почему-то нравилось. Он всё поглядывал на жилистую руку Виктора с аккуратными ногтями, на его живое лицо, до которого можно было дотронуться, просто протянув руку, и всё пытался поверить, что восторг его детства вдруг так неожиданно оказался рядом с ним. Юри даже вспомнил, как с трепетом записывал свои желания на крылышки бумажного самолётика и пускал его из окна, провожая его взглядом сколько было возможно и надеясь, что они сбудутся. И сейчас Юри тихо улыбнулся, осознавая, что пусть и не сразу, но все желания совершенно точно исполняются. — А я был в Сиднее, — ответил Виктор Минако, побалтывая в стакане колу и принимая ещё более непринуждённую позу, широко закинув одну ногу на другую, что каблук смотрел ровно в сторону прохода между столиками, и положив другую руку на спинку дивана так, что она оказалась за шеей Кацуки. Парня обдало жаром близкого тела, парфюмом, энергетикой или ещё чёрт знает, чем, исходящим от раскрытой позы Виктора. Сбитый с толку и пытаясь не выдать своего беспокойства, Кацуки подкараулил удачную паузу и спросил, что сумел придумать. — Я пригласил Минако на твой спектакль, ничего страшного? — Я найду места вам обоим, — заботливо прощебетал Виктор. Затем он посмотрел на наручные часы. — Ну, что ж. Кажется, мне снова пора. Втроем они вышли из кафе, мило посмеиваясь и переговариваясь. Виктор галантно заметил, что замшевое пальто невероятно идёт Минако, и аккуратно поправил шапку Юри, скользнув по воротнику на его плечо и мягко похлопав. — Жду вас в следующее воскресенье в семь. Не опаздывайте. Он помахал рукой Юри с Минако и стремительно направился в противоположную сторону. Юри осторожно обернулся, проводив взглядом фигуру балеруна, двигающуюся удивительно красиво и легко под нежной пеленой январского снега. Вот бы скорее воскресенье.