Поймать лебедя

      У Юри почти не было друзей. Он общался со многими, был готов помочь каждому, но по-настоящему ни с кем никогда не дружил, уж в нём ли было дело или нет, он никак не мог понять. В университете Юри часто ходил вместе с одногруппницей Юко и Такеши, парнем из параллельного потока, с ними он общался больше всего. Однако эта парочка встречалась, и поэтому, когда они звали Юри погулять с ними вместе, парень часто мягко извинялся и отказывался, чувствуя себя на таких прогулках не в своей тарелке и считая, что стесняет влюблённых. Пхичит, его старый школьный товарищ, всерьёз занялся фотографированием и теперь жил за границей, путешествуя в поисках вдохновения. С ним Юри удавалось лишь изредка общаться только по скайпу и в переписках. В школе пилонного танца у Кацуки был приятель по имени Крис, с которым он сразу быстро нашёл общий язык, несмотря на то, что они оказались совершенно разными людьми. Была и Минако, Юри часто проводил с ней время, но назвать её подругой не мог, ведь она была скорее наставницей. И факт того, что Юри не имеет никого близкого, приводил парня к тоске и временами к депрессии, и неудивительно. Как жить, если не с кем поделиться тем сокровенным, что творится у тебя на душе? В комнате Юри раздавался мерный стук клавиш ноутбука, за которым парень писал свой злосчастный реферат. Свет горел только за письменным столом, всё остальное же тонуло в полной темноте и тишине, мрачной и немного давящей, впрочем, к которой Юри давно привык. К чему только не привыкнешь за год. Хотя ему всё равно не удавалось сосредоточиться на своей работе, ведь его мысли были где угодно, но только не с проектом. Он принялся отстукивать ногтем по корпусу ноутбука одному ему известный ритм, пытаясь хоть как-то привлечь к себе нужную концентрацию. Рядом на столе совсем не вовремя надсадно запищал мобильный, и Юри, не глядя на экран, медленно поднёс его к уху. И кому Кацуки понадобился в столь поздний час? — Да? — Ю-ю-юри, привет, хороший мой, — с того конца раздался знакомый голос, едва различимый сквозь шум и музыку и заставивший Юри нервно напрячься. — Виктор, ты? — Да-да-да, прости, не назвался… Юри, прошу тебя, на коленях молю, забери меня отсюда, тут… Голос Виктора был медленнее и развязнее чем обычно, что спровоцировало пренеприятную догадку, быстро промелькнувшую в голове парня. У Юри на секунду потемнело в глазах. — Ты напился?! — Тише, не кричи, мне… знаешь, и так плохо. Не наливают мне больше, представляешь? Говорят, нечем платить — иди вон. Вот так. Не нравится мне тут, Юри, и-ик, забери меня, пожалуйста, я всё что угодно для тебя сделаю! Догадка оказалась верной. Пока Виктор молол какую-то чушь, паника мгновенно захлестнула рассудок Юри. Он никогда не сталкивался с подобными ситуациями, они казались ему чем-то из разряда фантастики и того, что никогда не должно было с ним приключиться в силу его интеллигентности и… Да как бы то ни было — сейчас это случилось, и нужно было срочно что-то предпринимать. Оставить человека, пусть и не слишком знакомого, в такой ситуации было непостижимо, хоть даже первым желанием Юри было бросить трубку. Он отогнал от себя сомнения и, сделав глубокий вдох, собрался. — Где ты? — с дрожью в голосе молвил Юри. Его пальцы нервно шарили по письменному столу в поисках клочка бумаги и карандаша. — Что? — Где ты находишься, Виктор, скажи мне! — Я… не знаю. Тут очень душно. У меня уже кружится голова от этих д-дрянных рож вокруг! Вот этот вот лысый, кажется, даже готов сожрать меня, и-ик, за то, что у меня больше нет денег. Мне пришлось даже вы-ытрясти кошелёк перед ним, чтобы доказать это! Я оставил свою машину у входа и… Чёрт, где мои ключи? Юри-и, я не могу этого больше терпеть! — Виктор, я не смогу тебя забрать, не зная, где ты! — почти застонал парень. — Прости дурака, сейчас… Эй, бармен, где я? Ну, что это за заведение? Что? Га…бринус? Юри, он сказал, это «Гамбринус», но я вроде не сюда ехал… — Виктор, жди там и никуда не уходи! К счастью, Юри знал, где находится этот бар, если это действительно был он самый. Не задумываясь ни о чём, парень быстро оделся, едва не забыв телефон, и выбежал на улицу. Может быть, его суета и вправду была излишней, но стоило лишь Кацуки подумать о том, что это был Виктор Никифоров, и сейчас он в полной беспомощности сидит в баре и не знает, где ключи от его машины, то быстрый шаг непроизвольно переходил на бодрый аллюр. На мгновение Кацуки подумалось, что сейчас он выполняет серьёзнейшую и ответственнейшую миссию по спасению великой звезды балета, но… Странный Виктор, почему он просил помощи у того, кого знал от силы два дня? Минут двадцать спустя запыхавшийся Юри уже был перед массивной деревянной дверью «Гамбринуса». В просторном зале было до жути душно, и очки Юри тут же запотели. В нос ударил резкий запах табака и спиртного, отовсюду слышался пьяный гогот, а вся атмосфера заведения напоминала типичные грязные пивные начала двадцатого века, что, впрочем, и оправдывало его название.* Протерев линзы очков, Юри неуверенно и робко шагнул внутрь, оглядываясь по сторонам и ловя на себе заинтересованные взгляды хмурых пьянчуг. Закашливаясь и пытаясь за раз вдыхать не слишком много отравленного насквозь воздуха, он не быстро отыскал глазами знакомую фигуру в светло-коричневом пальто, согнувшуюся на табурете у барной стойки. В несколько уверенных шагов Юри оказался у пьяного в стельку мужчины, положив ладонь на его вздрогнувшее плечо. — А-а-а, Юри, я уж думал, ты и не придёшь… — Виктор поднял мутные глаза, подёрнутые неестественной серой пеленой, заставившей Юри на мгновение испугаться, — Прости меня, хороший мой, прости, что я в таком виде, хуже свиньи, — и Никифоров, со страдальческой улыбкой едва выговаривая буквы, потянул руки к своему спасителю, который ловко вывернулся из его объятий и тут же поддержал балеруна под руку, поскольку тот чуть не навернулся с табурета. — Вставай, пожалуйста, и пойдём домой. Вставай. Виктор пыхтел, цепляясь за куртку ошарашенного Кацуки, и усердно пытался отыскать потерянное равновесие. — Молодой человек, этот господин ещё не заплатил за два стакана пива, — подал голос высокий и мрачный бармен, безразличным и спокойным взглядом наблюдавший за всей этой картиной. Верно, ему часто приходится видеть вещи и похлеще. Юри молча достал бумажник и рассчитался с барменом. Когда Виктора наконец удалось поднять на ноги, Кацуки закинул его руку на свои плечи и, поддерживая за талию, с трудом вывел на улицу. Никифоров был откровенно в говно. Он безвольно повис на плечах парня, доверив ему свою по сравнению с Юри крупную и невероятно тяжёлую тушку. Удивительно, как же легко в нескольких кружках алкоголя топится вся лёгкость и воздушность танцора. Балерун спотыкался на каждом шагу и нес такую чушь, в которую Кацуки даже не пытался вслушиваться. Впрочем, бедный парень пребывал в критическом состоянии и не мог думать ни о чём, кроме как без приключений доставить «умирающего лебедя» домой. Вызвав такси и немного придя в себя, Юри испытал очередной приступ паники. — У тебя всё на месте, телефон, ключи?! — но, не дождавшись вразумительного ответа, ему всё равно пришлось обследовать карманы мужчины самостоятельно, одновременно пытаясь удержать его увесистое тело от падения. К счастью, всё оказалось в порядке. Водитель подъехавшего такси только недовольно фыркнул, когда Юри пытался запихать пьяного мужчину в салон, хотя шофёр уже знал, на что подписывается, как только по рации ему сообщили координаты очередного клиента. Впрочем, водителю не пришлось особо беспокоиться. Виктор оказался совсем не буйным пассажиром, и вскоре после того, как Юри по слову вытянул из него домашний адрес, мирно задремал на плече своего спасителя. Однако у Юри самый Ад был впереди. Ему предстояло втащить Виктора на десятый этаж многоэтажки. Вероятно, не стоит описывать все мучения Кацуки Юри по пути к квартире Виктора, но как только горе-танцор оказался уложенным на диване в гостиной, его спаситель тут же бессильно опустился на пол, переводя сбившееся дыхание и приходя в себя. Дома у Виктора никого не было, оказался только милый пудель огромных размеров, который дружелюбно облизал лицо гостя и тоже пристроился рядом, глядя на своего хозяина и тихо поскуливая. — Проголодался, наверное, бедняжка, — парень со слабой улыбкой погладил собаку по курчавой шёрстке, глубоко вздохнув, — Дай мне ещё минуточку, и я поищу для тебя чего-нибудь. Пёс обратил к Юри умные глаза и ласково лизнул его ладонь. Кухню искать не пришлось — она была объединена вместе с гостиной, а вот найти собачий корм оказалось загадкой посложней. Включив только половину кухонного освещения, Кацуки обшарил почти все ящики и полки прежде чем заметил упаковку, лежащую на самом видном месте. С дивана послышался стон. — Оооооо, Господи, как же мне жарко… Насыпав корм в миску пуделя и грязно выругавшись про себя, чего раньше он себе почти никогда не позволял, Юри вспомнил, что оставил Виктора в верхней одежде. — Господь у тебя сейчас только один, и это я, — ворчал парень, принявшись стаскивать с безвольного тела ботинки и пальто, — Ну, приподнимись хоть немного! Мужчина продолжал стонать, но покорно и по мере возможности выполнял всё, что ему велели. Наконец Юри помог Никифорову лечь поудобней и поправил подушки, неожиданно вспомнив о себе. «Ну, и куда мне теперь идти?» — мелькнуло в мыслях. Перед ним лежало измученное существо, именно «существо», никак иначе, словно ребёнок, съёжившись на подушках с разметавшимися и взлохмаченными серебристыми волосами и алым от алкоголя лицом. Время уже давно перевалило за двенадцать ночи, жутко хотелось домой, спать, но здесь был абсолютно неадекватный Виктор Никифоров, который не закроет за Юри дверь, не сможет позаботиться о себе, да и мало ли, что может случиться. Теперь ответственность за мужчину лежала на плечах Кацуки, и он не смел покинуть эту квартиру. Как там, ты в ответе за тех, кого приручил? Поэтому он обречённо пожал плечами, выключил весь свет и отправился в коридор спать на маленьком кожаном кресле. Однако расслабляться было рано. Чуть только Юри сомкнул уставшие глаза и попытался отдаться липким грёзам, тут же охватившим его сознание, как тишину квартиры нарушили странные звуки из гостиной, а затем и взволнованные поскуливания пуделя, заставившие бедного парня снова вскочить на ноги и кинуться в комнату. Виктора тошнило. Юри почти истерично всплеснул руками и понёсся искать хоть что-то, что могло уберечь паркет и одежду балеруна. Как только ему удалось выудить половую тряпку из уборной и таз из ванной, пол был изрядно испачкан, а пёс крутился рядом и непонимающе глядел на хозяина, желая помочь, но не зная, как. Юри наспех протёр пол и подставил тазик, наклонив над ним мужчину. — Виктор, пожалуйста… видишь его? Ты знаешь, что делать. Кацуки продолжал носиться туда-сюда, пока Никифоров был занят неимоверно важным делом. Как только ему стало легче, Юри заботливо обтёр его лицо ещё одним влажным полотенцем и вновь уложил обратно, затем отправившись устранять последствия его пьянства. Вернувшись, он обнаружил Виктора уже задремавшим вместе с пристроившейся у него под боком собакой, словно ничего только что не произошло. Идиллия. Юри вытер рукавом лоб и медленно сполз на пол, облокотившись спиной о ручку дивана. Глаза слипались против воли, и как только его лоб коснулся согнутых колен, парень мгновенно провалился в сон.

***

      Тёплый солнечный луч упал на лицо. Юри Кацуки поморщился, и тёмные ресницы дрогнули, распахнувшись и явив миру красивые карие глаза. Парень приподнялся на руках, щурясь на яркий свет, лившийся из большого окна, и попытался разглядеть нечёткие контуры незнакомой комнаты, просторной и светлой. Он потёл лицо и вдруг резко сел, обнаружив себя накрытым синим клетчатым пледом, на том самом диване. Рядом на табурете поверх стопки книг, кажется, лежали его очки, заботливой рукой снятые с его лица. Позади дивана раздался характерный жестяной звук, которым хлопотливая хозяйка сопровождает свои ежедневные манипуляции на кухне, колдуя над кастрюлями и сковородками. В сердце Юри разлилось непривычное, но приятное чувство уюта. Он на ощупь отыскал очки, вернув себе зрение, аккуратно сложил плед и обернулся. Виктор, взлохмаченный, одетый в домашнюю обвисшую футболку и штаны, немного ссутулившийся, варил в турке кофе, аромат которого витал в воздухе, вызывая дикое чувство голода. Вчера Юри ведь так и не успел поужинать.  — Доброе утро, — скромно молвил Кацуки, потягиваясь и медленно направляясь к мужчине. Виктор обернулся, встретив своего гостя улыбкой. — Доброе. Будешь кофе? Юри не смог сдержать невольно приподнимающегося уголка своих губ при взгляде на Виктора, щурящегося от слишком явных последствий похмелья, но старающегося выглядеть свежо и радостно. Он был уверен, что они оба сейчас выглядят не лучшим образом. — Никогда не пробовал домашний кофе, — Кацуки переступил с ноги на ногу, заинтересованно разглядывая турку в руке балеруна, — Кстати, сколько времени? — Одиннадцать часов, — Виктор виновато повёл плечами. — Чёрт, — Юри неожиданно хлопнул себя по лбу, — Я должен был быть сегодня в универе! — Моя вина, — Виктор отчаянно закусил губу, — Ты ещё можешь успеть? — Боюсь, отсюда уже не имеет смысла никуда идти… но ничего страшного, — парень неловко засмеялся и замахал ладошкой, — Сегодня не должно быть ничего серьёзного. — Уверен? Была бы здесь моя машина, я бы тебя подбросил. Юри промолчал, пока Виктор наливал тёмный кофе с шоколадной пенкой в две маленькие металлические чашки с выгравированными орнаментами и протянул ему одну из них. — Осторожно, горячий. Юри принял напиток, благодарно кивнув, и в отличие от Виктора, который стал маленькими глотками отхлёбывать только что кипевший кофе, решил подождать, пока тот хоть немного остынет. — Ну и натерпелся же ты вчера от меня, верно? — Ты был совершенно не в себе, — бодро отозвался Кацуки, — Не думал, что знаменитый Виктор Никифоров может быть таким. — Актёры балета тоже люди, — сказал Виктор и с облегчением выдохнул, видя, что Юри на него не в обиде, — Спасибо, что выручил, но я не должен был доводить себя до такого и уж тем более звонить тебе. Я порядком накосячил, поэтому обязан загладить свою вину. Что хочешь за этот казус? Юри выпучил глаза и замотал головой. — Ты что, я же просто помог тебе! Виктор был неумолим. Он поставил чашку и посмотрел на Юри так, что тот ясно понял — не отвертится. — Ты уже один раз провёл меня, больше не получится. Что хочешь? У тебя пока ещё есть выбор, но если откажешься, я сам что-нибудь придумаю. — А я откажусь! — У нас в коллективе за мелкие провинности было принято проставляться палкой колбасы, — тут же залился рассуждениями Виктор, устремив взгляд в потолок, — Но тебе нужно явно что-то побольше, ведь и косяк у меня не малый. Может быть, пару пузырей алкоголя сойдёт. Ты любишь алкоголь? Вино, виски или коньяк? У меня был знакомый, который воспринимал сидр и ничего больше. — Я не увлекаюсь этим, — скуксился Юри, — Тем более, я вчера насмотрелся… — Да, да, неудачный вариант. Ну, а что ты любишь? Расскажи мне, какие у тебя ещё интересы? — Виктор, перестань, не надо мне ничем платить! — Тогда я точно свожу тебя куда-нибудь. В любое интересное место. — Что?! — Замётано! — Никифоров щёлкнул пальцами и подмигнул опешившему Юри, — Садись за стол, я знаю, что ты голоден. Будешь вчерашний рис с котлетами? Кацуки несколько приободрился, блеснув глазами. — Конечно. Мужчина красиво выложил на тарелку немалые порции завтрака, разогрел и выставил на стол вместе с целой кучей соусов, предлагая Юри выбирать любой на свой вкус. — Ох, спасибо. Так много жирного. У тебя разве нет профессиональной диеты? — Могу себе иногда позволить, у меня ведь сегодня гости, — Виктор щедро сдобрил своё блюдо майонезом, — Хорошо, что имею быстрый метаболизм. Правда, будучи юнцом, даже ходил как-то со сломанной рукой из-за этого. — Эм, почему? — Ну, знаешь, конкуренция между танцорами огромная, диета — жестокая, и те счастливчики, которые могут кушать всё, что хочется, не набирая вес, вовсе не счастливчики и частенько ходят с синяками от побоев и не только. Зависть — страшная штука. Ты общаешься с Минако и не знаешь об этом? — Нет, я слышал… но не думал, что это прям настолько жёстко, — Юри сконфуженно потупил глаза. Непреодолимо сильно хотелось утешить и поддержать Виктора, но всё, что приходило на ум, это спросить: «Сейчас с тобой всё в порядке?», что звучало бы невообразимо глупо. — Хорошо, что ты бросил балет и не испытал на себе всей этой прелести, — продолжил балерун, — В пол-дэнс такого нет, как я понимаю? — Танец на пилоне только набирает свою популярность, поэтому занимаются им пока единицы, и конкуренции среди гимнастов особо нет… Вся неприязнь к друг другу ограничивается максимум недовольными физиономиями, не более. Виктор понимающе кивнул. Внезапно рядом с Юри жалобно заскулил пудель Виктора, сидящий около стула с высунутым языком и смотрящий на тарелку парня умоляющими глазами. — Ох, кажется, пёс хочет немного котлетки. Можно? — Юри не мог не улыбнуться, глядя на собаку. — Только чуть-чуть, а то больно жирно ему будет. Он ведь вовсе не такой стройный как я. Юри отломил вилкой маленький кусочек котлеты и протянул пуделю на ладони. Тот радостно проглотил предложенное угощение, тщательно облизав ладонь, и снова просяще поднял тёмные глаза. Юри невольно засмеялся, зарываясь пальцами в приятную курчавую шерсть пуделя. — Ещё хочет, прожора. — Маккачин, как тебе не стыдно объедать гостя! — утирая салфеткой губы, Виктор одарил собаку грозным взглядом, и Маккачин, обратив умные глаза к хозяину, виновато пригнул голову и засеменил к своей лежанке. — Маккачин? Красивое имя. Он вчера так переживал за тебя. — Надо же, — Виктор мягко усмехнулся. — У меня раньше тоже был пудель, Виччан, точь-в-точь как твой, — продолжил Юри, — Такой послушный, столько команд знал, даже тапки приносил, когда я возвращался домой. Единственный, кто мог выслушать. Так, бывало, придёшь с учёбы, день — дерьмо, в универе — дерьмо, в школе танцев — дерьмо, один Виччан сидит, смотрит преданными глазами, голову на колени положит и слушает всё, что ему ни скажешь, даже понимает как будто. Правда, не стало его год назад. — Сочувствую… — Виктор задумчиво глядел вслед своей собаке, — Моему Маккачину уже ведь тоже много лет. Даже не представляю, что буду без него делать. Ты так и не завёл потом никого? — Нет… Да и некогда мне теперь ухаживать. Учёба, танцы, скучать будет животина. Снимаю однокомнатную квартиру. А ты один живёшь? — Как видишь. — Да… — Юри поковырялся вилкой в тарелке и после паузы прибавил, — Почему ты вчера позвонил именно мне? — А почему бы нет? — Ну… Мы знакомы были всего лишь два дня. Откуда ты знал, что я не какой-нибудь негодяй, скрывающийся за внешностью студента-ботаника? Виктор снисходительно улыбнулся, словно если бы Юри был бы наивным ребёнком и говорил какие-нибудь совершенно очевидные вещи. — Я был уверен, что ты хороший человек. Звучит неубедительно. Можно подумать, он бы задумывался о том, хороший ли Юри или нет, когда искал его номер в контактах. — А если по правде? Звонил наугад? — балерун поднял брови, улыбаясь, но промолчал, — Или у тебя никого нет? — предположил Кацуки. Виктор поморщился. — Что-то вроде того. — Мне казалось… ты так хорошо общаешься с людьми, с той же Минако, просто не может быть, чтобы у тебя… — Не рассуждай о том, чего не знаешь, — нетерпеливо перебил Никифоров, вскинув колкие голубые глаза на собеседника. Юри сглотнул. — Прости. — Ты меня прости, — он сел, глубоко вздохнув и уронив руки на стол. — Думаю… я могу понять тебя, — сказал Кацуки после некоторой паузы, заметив, что Виктор заинтересованно глянул на него, — Я тоже почти один. — Ты? — насмешливо отозвался Виктор. — Я. — Интересно. Впрочем, не могу судить. У каждого свой путь, свои тараканы. Я… Ладонь Юри легла на ладонь Виктора напротив. Тот закрыл рот. — И часто ты пьёшь? — неожиданно серьёзно и тихо спросил Кацуки. Виктор сдался. — Изрядно. Юри сжал губы, не зная, что ответить. Зачем он вообще спросил это?.. — Каждый отдыхает по-разному, знаешь, — вдруг продолжил Виктор. — Думаю, ты бы мог… попробовать другие способы?.. — Возможно. Каждый из них погрузился в собственные мысли. Доели они в молчании, прерываемом только лишь сладкими зевками Маккачина на своей лежанке у окна. — Ладно, пойду, наверное, — Юри поднялся, собираясь взять со стола тарелки и чашки и отнести к раковине. — Оставь-оставь, я уберу, — запротестовал Виктор. Юри прошёл в коридор и оделся, пока Маккачин радостно крутился у него в ногах, явно симпатизирующий Юри и не желавший с ним расставаться. — Пока? Юри неловко протянул руку. Виктор схватился за неё, не раздумывая, и сжимал в ладони крепко и долго, неопределённо улыбаясь, но излучая благодарность светлыми глазами. — До встречи, Юри. Ещё раз спасибо тебе. Казалось, он хотел сказать больше, но осёкся, решив, что Юри и так поймёт. Юри не понял, но перед тем, как закрыть дверь, решил подарить напоследок новому другу улыбку, самую обнадёживающую и ободряющую, на какую он только был способен. «Всё отлично» — хотел сказать Юри. «Я буду рядом, если потребуется», — сказала улыбка.