Моё любимое проклятие

Я был реалистом с самого детства. Не верил ни в эльфов, ни в домовика, ни в Санта Клауса. А когда в моду вошли вампиры, оборотни, демоны и прочие темные существа, а каждая третья девушка мечтала оказаться в объятьях чего-нибудь сверхъестественного, я, глубоко оскорбленный отсутствием у себя бледной кожи и клыков — а отсюда и женского внимания, — стал создавать анти-сообщества на Facebook. Чисто ради смеха. Хотя скажу не тая: я бы и сам не отказался от привлекательного и состоятельного папика вроде Карлайла Каллена. Но сейчас о другом. Если бы мне когда-то сказали: «Чувак, прикинь, вампиры существуют, и скоро ты с ними познакомишься» — я бы залился звонким смехом, попутно заказывая шутнику свободное место в «Кащенко». Вампиры? Серьезно? Несите чеснок и серебряную ложку! Раньше бы эти слова показались глупыми и забавным, но сейчас… Вот ни разу не весело! С другой стороны, хотел богатенького папика? Получи и распишись. Всë началось с мелкой оплошности — одолжил у одноклассника кроссовки. Метод тыка в действии: попросил помощи у первого встречного — местного хулигана, с виду напоминающего ожиревшую черепаху Тортиллу. Казалось бы, кто этот ваш «инстинкт самосохранения»? Не, не слышал. А дальше список идиотства пополнился: мало того, что одолжил обувь у далеко не самого благородного человека, так ещё и заплюхал их в луже. Но и это полбеды… Вторая половина — благополучно забыл кроссовки на батарее. Беды с башкой. Беды с памятью. Теперь ещё и беды с Тортиллой. Комбо неудачника. В тот день я сидел за партой — как периодически сижу уже целых одиннадцать лет, 2244 дней, 17952 часов (но это приблизительно, я же гуманитарий) — ещё не догадываясь, чем обернется для меня моя плохая память. На мне красовался любимый потрепанный свитер — довольно тёплый и удобный! — подарок бывшей девушки на Рождество, который знала практически вся школа, потому что трудно было не заметить подобную фигню фиолетового цвета с яркой надписью на груди: «idiot». Думаю, в этом случае можно обойтись без «Гугл переводчика». — Здорова, Феликс, — нарисовался рядом тот самый Ято. Гора железных мышц, глупое выражение лица, слегка сплюснутая рожа а-ля побитая черепашка Рафаэль. Дебил, но дебил страшный. — Физручка заманала. Прикинь, вчера влепила мне двояк за отсутствие формы. Что за несправедливость! — вплеснул он руками. — Да если меня попросят, я в пижаме гантелями прожанглирую! Я турник зубами выдерну! Я стену головой пробью! — Охотно верю, — заспанно покивал я. — Но не советую портить казенное имущество и уж тем более стучать по нему головой. Она и так у тебя пустая, выкидыш Сплинтера. — Эта дура прицепилась ко мне с оценками, требует пробежать кросс, — не обращая на мои слова никакого внимание, продолжал жаловаться Ято. С таким же успехом он мог бы встать напротив зеркала и трындеть ему. — Но мне это только на руку: пробегу в новеньких «Найках», и пусть эти нищеброды-стипендиаты сдохнут от зависти, — намек ведь ни разу не жирный, да? — Крутые же у меня кроссовки, братишка, не правда ли? «А ты знаешь, что надпись на свитере говорит не только о твоём ужасном вкусе, но и, собственно, о тебе?» — не удержалось от грубости Альтер-эго. «Ой, мамочка, роди меня обратно! Кажется, я забыл кроссовки…» — осознание собственной ошибки током ударило в голову. «А мозги ты дома не забыл?» — пародируя тон матери, поинтересовался голос. Я ловко встал на ноги, оперевшись о стол бедром, и попытался скривить губы в своей самой очаровательной улыбке, но, судя по брезгливому недоумению на лице идиота, был как раз ему под стать. — Э-э-э… Очень, — заволновался я и выдавил лёгкий смешок, правда какой-то чересчур нервный. Почему подобная херня происходит именно со мной? «Может, потому что ты — дебил?» — дружески подсказало Альтер-эго, и мне всерьез захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым. Но у нас, к сожаления, голова одна на двоих. — Я рад, — оскалился Ято, продемонстрировав ряд желтых зубов. Мне аж поплохело от столь убийственного настроя. — И где же мои кроссовки? — Сложный вопрос… — я бы даже сказал, хороший. Но явно не для меня. «Сколько там гроб стоит? Десять тысяч йен? Больше? Интересно, у твоей матери есть такие деньги?» — прагматично рассуждало Альтер-эго. «Всё будет хорошо. Не нагнетай» — неуверенно сказал я. То ли себе, то ли ему. «Да я, собственно, не нагнетаю… А сколько уйдет на поминки в целом?» — не унималось Альтер-эго. — Феликс, ты же их не потерял? — угрожающе понизил голос Ято, пристально сверля меня тёмными глазами. — Ты ведь не мог, правда? Одноклассники замолчали и с любопытством покосились в нашу сторону. Богатенькие детки, с большой частью из которых я даже ни разу не разговаривал, как всегда расселись по группам, причём почти иерархичным. Одну возглавляли сыновья владельцев компаний «Toyota Motor» и «Sony», другую фишка помельче — племянник директора «Bridgestone», ещё одну — наследница крупнейшей сети ресторанов. Они отбирали в свой кружок исключительно выдающихся, на их взгляд, личностей, а я, этакий сын пивовара, им не являлся. Зато в их обсуждениях мелькал не единожды. И вот перед их глазами разворачивалась очередная сплетня. В жадных лицах так и читалось: «Прощай, неудачник, мы никогда тебя не забудем! Кстати, кто ты?». — Ну, Ято, понимаешь… Я тут слегка испачкал твою обувь… Немножечко… — с фальшивым интересом я уставился парню через плечо, будто бы портрет нынешнего президента представлял для меня особую ценность. — О-о-о, — дружно пронеслось по классу. Школьники прыснули от смеха, некоторые попытались скрыть это, замаскировав кашлем, но от меня не укрылось общее предвкушение — все ждали, когда я отхвачу по самые гланды. — Мои светлые кроссовки? — губы растянулись в длиннющей улыбке, очень натянутой и далеко неискренней. Меня точно прибьют. — Это всё лужи. Я побегал… «Дебильное у тебя оправдание. Точно у умственного отсталого» — едко прокомментировало Альтер-эго. — Побегал ГДЕ?! — вскрикнул Ято, и портрет на стене как-то подозрительно затрясся. — Не где, а по чему, — невинно поправил я. — По чему ты, блять, побегал, дебил?! — взвыл орангутанг, и его лицо стало красным, почти зловещим от неконтролируемой агрессии. — По лужам, — я правда пытался сохранять спокойствие, но, видя эти огненные глаза, начинал трястись как осиновый лист. Всё-таки ребенок я слабый, ранимый. Чуть больше шестидесяти килограмм. «О каком спокойствии идёт речь? У тебя коленки отбивают польку», — упивался моей беспомощностью голос. — Ято, ты только сильно не волнуйся. У тебя нервишки слабенькие — переживать вообще нельзя. Я тебе как будущий врач советую… — ласково заговорил я, но доброй ноткой чужое сердце не смягчишь, особенно если это сердце Тортиллы. — Или как будущий труп, мудила! — перешёл на более разъярённый крик Ято. Он с силой ударил кулаком по парте, заставив ее подпрыгнуть, а вместе с ней и мою пятую точку. — Где мои кроссовки, Феля?! «Вот он и перешел на ласковое «Феля». Статус «мужика», «своего в доску» окончательно потерян» — с иронией резюмировало Альтер-эго. — Э-э-э… На батарее, — и вот мы пошли по второму кругу. — Что они, блять, там делают?! — Сушатся, — построил логическую цепочку я. — Они быстро высохнут, братишка. Я тебе завтра все верну. Честно-честно... — Я тебе даю пять секунд, Феля. Пять гребанных секунд, идиота кусок! — Ято навис надо мной скалой, и я невольно задумался о том, какой же у него рост, нереально громадная махина. — За это время ты мне либо находишь новые удобные кроссовки, что, естественно, невозможно, либо же спасай свой зад, «брати-и-ишка». Мне бы стоило сделать рывок в сторону двери, но я безотчетно застыл на месте, с глупой улыбкой переваривая возникшие в голове гейские шуточки. Зря он сказал про задницу! И весь этот мыслительный процесс сопровождался громкими перешептываниями одноклассников, давно подписавших мне смертный приговор. Оно и понятно: Ято отличался вспыльчивым нравом и безудержной потребностью махать кулаками. Чем слаще был повод, тем быстрее рвался поводок. А повод на этот раз был просто потрясным, как никак испачкали драгоценные «Найки». — Один! — я не двинулся с места, и Ято подошёл ко мне почти вплотную. — Может, договоримся по-братски? — Два! — Намёк понят, — я рванул из класса. Первую лестницу перепрыгнул на отлично, но во время следующего прыжка умудрился споткнуться и кубарем полететь на второй этаж. Даже отборный мат, задевших мной школьников, не смог сломить мой дух. Его сломил злобный рык с третьего этажа: — Ублюдок, я тебя достану! Проигнорировав боль в пояснице, я мгновенно вскочил на ноги и со скоростью ядерной бомбы выбежал в коридор. Скажу вам по секрету, бегать по школе –одно сплошное удовольствие. Такая эстетика! Стеклянные двери и окна, стены, покрытые декоративной краской с эффектом бархата, умиротворяющие пейзажи, длинные коридоры со старинными канделябрами — вот тебе и элитная школа. В её стенах любой бы почувствовал себя особенным, почти аристократом. Для полного удовольствия не хватало лишь личного секьюрити и бутылочки приличного шампанского. И плевать, что карманных денег едва хватало на «Гараж», и неважно, что смерть бежала за мной по пятам. Но, увидя перед собой преподавателя, я мигом позабыл о голубой крови: резко притормозил и газанул назад, сбив с ног какого-то старшеклассника. — Ты че, охренел?! — возмутился кучерявый, окинув меня презрительным взглядом. — А ну, извинись, баран! — Прости, мудак, но не сегодня. Своя шкура дороже, — ладно, с «мудаком» слегка погорячился. Развернувшись, я рванул обратно к лестнице, теперь убегая не только от озверевшего Ято, но и от недовольных парней, посчитавших своим долгом вправить мозг «обнаглевшему коротышке». Я, конечно, знал, что я великолепен и все меня хотят. Но не до такой же степени! Только через секунду до меня дошло, что бегу я прямо в лапы своему «любимому» однокласснику. Затормозил. С одной стороны коридора на меня неслась тупая ветвь эволюции, с другой — жаждали моей компании малоприятные старшеклассники, явно желающие прояснить незначительный момент с «мудаком». Внимательно посмотрел по сторонам. Мой взгляд остановился на открытом окне. «Не-не-не! Ты же не дебил! Или..? О, нет, боже, роди тебя мать обратно!» — заверещало Альтер-эго. Толком не обдумав свои действия, я бросился к окну и, издав предсмертный победный крик, прыгнул вниз. Послышался девичий визг, громкий мат и непечатная ругань. А до меня только сейчас дошло, что лечу я со второго этажа. Ветер, адреналин, но… Со второго, мать его, этажа! «Пиздец! Какой ты дебил…» — обреченно выдохнуло Альтер-эго. Но дальше произошло то, что мне снилось только в жутких кошмарах. Лучше бы я упал на землю! Лучше бы насмерть! Сначала я увидел высокие деревья, ветви которых столь ласково прописали мне по лицу, затем клумбу с пионами и, наконец… расположившегося на траве человека. «Бля-я-я…» — подумал я. «Вот именно, что «бля»!» — припечатало Альтер-эго. Приземлился я, конечно, мягко. Головой не стукнулся. Но тихий стон подо мной дал понять, что упал я не на что-то, а на кого-то. И не просто на обычного смертного, посаженного в тюрьму на одиннадцать лет, а на вполне себе известного отпрыска. Деньги, крутые шмотки, батька-депутат… Вы уже понимаете, чем это попахивало? Попахивало моим отчислением. «Лучше бы я умер!», — сердечное признание. «Лучше бы ты умер», — согласно вторило Альтер-эго. Что мы имеем? Я упал в объятья симпатичному парню, а если быть точнее — Шу Сакамаки, и в этом не намечалось ничего хорошего для моего дальнейшего существования. Конечно, глаза порадовались, все-таки рожа напротив намного приятней, чем у приставучей Тортиллы: фарфоровая кожа, завитые светлые волосы, правильные черты и глубокие голубые глаза. Разве что во взгляде — холодном, равнодушном — не было ничего цепляющего. Наоборот, такая безжизненность устрашала. Одевался Шу тоже неплохо, на то он и сын депутата: шелковая рубашка, пиджак дорогого покрова, стильно подвернутые штаны. На его фоне я выглядел до безобразия неряшливым уродцем с полным отсутствием вкуса. Но, конечно же, я не такой! У меня просто своя особенная мода. Не сдержав рвущееся наружу любопытство, я мельком посмотрел в сторону окна. На меня с открытым ртом таращился Ято, всем своим весом навалившись на подоконник; позади него маячили старшеклассники, досадливо морща носы и бросая раздражённые взгляды то во двор, то на пытавшихся прорваться вперёд школьников. Бесплатное представление, грех не посмотреть. — Может, ты с меня слезешь? — ровным тоном произнёс Шу, но было в этом спокойствии что-то неуловимо пугающее. Твою мать! А если я переломал ему рёбра? Что, если ему нужно в травмпункт? «Сейчас он сам тебя в травмпункт и отправит. Вставай давай!» — скомандовало Альтер-эго. — Как неудобно-то получилось, — замялся я. Неудобно? Это мягко сказано. — Извините, я не специально. Я поспешно слез с Шу, чувствуя неприятное покалывание в ногах, и сразу выпрямился. Меня охватило странное тревожное чувство, настолько угнетающей казалась чужая аура. Сакамаки медленно встал, отряхнулся, не спуская с меня своего острого, изучающего взгляда — взгляда, лишенного раздражения, изумления, радости или другой сильной эмоции. Лучше бы он вспылил. Лучше бы разочек врезал. Его равнодушно расслабленное лицо пугало куда больше: неизведанностью, неестественностью - я как будто придавил не человека, а живого мертвеца. И только на секунду в нем вспыхнуло нечто непонятное, сильное и яркое. В какой-то момент пронзительный взгляд, долго меня изучающий, переменился - глаза незнакомца расширились, в них блеснула молния, полная удивления и кого-то осознания. Но затем зрачки потухли, оставляя за собой темно-голубой осадок. Я быстро вспомнил, как сейчас выгляжу. Вроде бы не такой уж урод: причесался, зубы почистил, черты лица не особо приятные, но и не грубые — не вызывают ни трепета, ни восхищения, ни отвращения. Самое обычное лицо. Одет как и все другие ученики без отцов-депутатов: в однотонный свитер, стандартный школьный пиджак и черные штаны. Неужели он увидел надпись «idiot»? Не может быть, в глаза же смотрит. — Чего ты так пялишься? — с губ слетел короткий смешок. Не подумав, я игриво добавил: — Нравлюсь? На щеках вспыхнул румянец. Что за херню я только что сказал? Сакамаки такого вопроса тоже не ожидал. Он удивленно приподнял брови, по губам пробежала усмешка, но это — лишь мимолетная эмоция, на смену которой пришла привычная пассивность. — Да нет, просто такого идиота впервые вижу, — уголки губ снова приподнялись в улыбке, но, может быть, его лицо просто скривило. — Как грубо, — с притворно-оскорбленным видом вымолвил я. — Ну, я пойду… — А где же: «Как вы, господин? Ничего не болит?» — без эмоций произнёс Шу, глядя на меня с легким прищуром. — Че? — машинально бросил я. — Я, конечно, извиняюсь и все дела, но всё с тобой нормально, — ага, подумаешь, шестьдесят килограмм с неба свалились. С кем не бывает? — Типа до свидания. — Типа вали уже, — в лице он ни капли не изменился, но газу я прибавил знатно. Повторять дважды не пришлось. С огромной скоростью я влетел в школу, попутно бросив взгляд на часы, мол, я — не трус, а у меня неотложные государственные дела. В коридорах первого этаж людей почти не было, а кто был – вряд ли знал о моем чудесном полёте. Сплетня назревающая, но пока ещё не особо популярная. Завернув за угол и не поймав на себе не единого взгляда, я с облегчение прижался спиной к стене. В этот раз повезло куда больше: нос не сломали, с лестницы не столкнули, в унитаз головой не окунули. Что может быть лучше? — Феликс Аккерман! — громкий крик направляющегося ко мне классного руководителя рассеял все надежды. Только не он. Зачем я вообще родился? «Я задаю себе тот же вопрос уже семнадцатый год. Зачем ты родился?» — проворчало вечно мной недовольное Альтер-эго.