мимолётность.

Певица проснулась чуть раньше и сейчас просто лежала, удобно подпирая щеку ладонью, и смотрела на лицо спящей рядом. Светлая, почти фарфоровая кожа, проступающая венка на виске, тонкая сеточка морщин под нижними веками. Внутри всё переворачивалось от безмятежности. Рената медленно открыла глаза, моментально улыбаясь в ответ на любимые ямочки. — Доброе утро, Зе... Моя гениальная женщина. — Самое доброе. Выспалась? — Да, очень. Не верится даже, что вчерашний день уже в прошлом. — Теперь только с концертом отстреляться. Рамазанова чуть сдвинулась, приподнимая край своего одеяла. — Иди ко мне. Рената подползала ближе, вжимаясь в тело. Голову на плечо. Руку на шею. — Какая ты горячая, Зе… Господи, какое счастье, как мне хорошо с тобой, спокойно. Как будто и не было ничего вчера, правда? — Неужели настолько не хотелось проводить встречу? — Не знаю, наверное, я просто больше не готова выходить на зал, внутри пусто, мне нечего дать, понимаешь? И когда я думаю о том, что ты каждый раз, даже когда очень тяжело, находишь в себе силы и сражаешься, то всё больше понимаю… мне место за кадром. — С ума сошла? Литвинова, тебе нужно выходить на сцену и снимать тебя надо, как никого другого. — Это ты так говоришь, потому что, ну, ты поняла почему. — Не поняла. Игриво прищурила зеленые глаза, касаясь головы блондинки, при этом рефлекторно поправляя спавшую прядь волос. — Ты же меня любишь, потому всё прощаешь… Мое становящееся несовершенным лицо, тело. — Твой самоанализ с утра, блять, просто мечтала об этом. — Чего ты, не смейся. Я же серьезно сейчас. — Рената, говорить серьезно, находясь так близко ко мне, априори невозможно. Информация остается где-то в районе краешка твоего очаровательного рта. — Земфира. — Я тебя не слышу. — Невыносимо. Ну я же страдаю. — Литвинова, ты откровенно кокетничаешь и напрашиваешься на хороший завтрак. Режиссер цокнула и приподнялась, садясь рядом, притягивая ноги к себе. Опустив подбородок на колени, вздохнула. Рамазанова подавила смешок, настолько привычным была и поза, и вздох. — Ты очень стабильна, моя дорогая. После каждой премьеры тебя уничтожают сомнения, потом ты даешь слово не сниматься больше никогда на свете, потом делаешь вид, что я тебя убедила и всё не так херово. — А потом? Резко повернулась, задерживаясь взглядом на губах певицы. — Потом целуешь меня и всё становится неважн…