мимолётность.

— Божечки, какая ты красивая, Земфира. Литвинова вошла в спальню, замирая от восторга у двери. Певица в длинном чёрном халате назапах разливала шампанское и улыбалась так, что останавливалось время, сердце, планета. Присев на излюбленный широкий подоконник, позвала блондинку к себе. Рената опустилась напротив, принимая бокал из любимых рук. Первые глотки без слов. В тишине ровного дыхания и блеска глаз. Вместе. Всегда. — Рената, я смотрела трансляцию в гримерке и в голове была только одна мысль. Ты, такая идеальная, неземная, лучшая… Господи, до сих пор не могу поверить, что ты — моя. Я бы не написала всю эту музыку без тебя. Робко посмотрела из-под ресниц, как когда-то давно в первый раз негромко сказав — люблю. Блондинка, привычным движением коснулась ладонью губ. Качнула головой. Промолчала, зная, что услышана. Вытянув ногу, скользнула стопой выше по животу раскрывая ещё больше глубокий вырез халата. Земфира осторожно перехватила стопу, медленно целуя подушечки пальцев. Режиссёр игриво закусила нижнюю губу и перешла от окна к кровати, развязывая на себе полотенце. Села на самый краешек и, чувственно приоткрыв рот, отползла к стене. Рамазанова зажмурилась, ощущая как резко стянуло под рёбрами. Допив залпом остатки игристого, захватила зубами кубик льда со дна бокала и нависла над желанным телом. Лёд, соприкасаясь с белой кожей таял, оставляя за собой влажные капли и едва сдерживаемые вздохи. Откинув почти растаявший кубик, прижалась щекой к напряжённому животу. Согревая. Литвинова воспользовавшись ситуацией, мгновенно перевернула певицу на спину и оказалась сверху. Поцелуи по острым ключицам плыли вниз. Слегка прикусив грудь, улыбнулась, чувствуя как под кончиком языка крепнет сосок, разгоняя возбуждение по крови. Сжимала разведённые бёдра, обдавая тёплым прерывистым дыханием не касаясь. — Пожалуйста, Рената, милая… я не могу больше… Опомнившись, положила руку и надавила основанием ладони, наслаждаясь теплом женщины. Своей женщины.