История Грехов

С момента побега Меты прошло четырнадцать лет. Зельмхофер успешно пряталась в Эльфегорте, тем самым защищая своих детей от жестокой участи. Однако потерявшая рассудок Ева Мунлит, гуляя по лесу Элда, обнаружила детей Меты и приняла их за яблоки, а саму «алую ведьму» за дикого медведя. Узнав всю правду и наконец-таки придя в себя, Ева поняла свою ошибку, и что совершив такое тяжкое преступление, она обрекла не только себя, но и весь мир на создание того самого Первородного греха… Дети остались расти у Адама и Евы. Мальчику дали имя Гензель, а девочке Гретель. Адам учил сына мужским делам: вырубке деревьев, уходом за домом и охотой. Однажды гуляя по лесу с отцом, Гензель нашел маленькую бутылочку, и забрал ее себе. — Папа, папа, посмотри, что я нашел! — радостный Гензель показал Адаму бутылочку. — Это просто стекляшка, Генз… — смущенно ответил ему Адам. — Я хочу взять ее домой! Адам перечить не стал и позволил сыну принести бутылочку домой. С того дня Гензель с ней не расставался. Катастрофа в Левианте не осталась незамеченной. Взрыв поразил не только Левианту, но и соседние королевства, включая Эльфегорт, где жила семья Мунлит. В стране наступил голод, и людям было нечего есть. — Я уже не знаю, что делать, Адам… я не знаю, протянем ли мы хотя бы месяц, — взволнованно говорила Ева мужу о своих переживаниях. — И что ты предлагаешь? Больше еды мы не достанем. Главное — прокормить детей, остальное не важно. Ева огляделась и, убедившись, что дети спят, сказала, что можно было бы оставить Гензель и Гретель. Адам посмотрел на жену с недоумением и страхом, ведь именно она была той, кто принесла их сюда и вырастила как своих родных. Безумие Евы до сих пор было проблемой, и с каждым годом Адаму было все тяжелее и тяжелее, однако он понимал, что это все его вина. Он пытался держать Еву в рамках, но это было безумно сложно. — Нет, Ева, мы ни в коем случае не пожертвуем детьми. Мы и так оставили их без родной матери, я не позволю им вернуться в тот лес и оставить их на верную гибель! — Но иначе мы умрем с голоду! — жалобно говорила Ева. — Значит так тому и быть! Они невинны и не достойны такого наказания. — А когда мы умрем, что тогда? Что тогда они будут делать? Мы просто оттягиваем неизбежное, Адам! Отвести их в лес — лучшее, что мы можем сделать. Элд не оставит их в беде, я уверена. — Ты хочешь отдать наших детей какому-то богу? — Не говори так про Элда! Он помог мне найти наших крошек, он поможет и им! Что могла дать им та женщина? Ничего! Она преступница, Адам! Мы сделали все возможное… мы дали им дом, одежду, еду. Гензель и Гретель познали настоящую материнскую и отцовскую любовь. Адам не смог более сопротивляться ей. Однако он чувствовал себя виноватым, потому что на его совести были две неповинные жизни. Не уж что таково его наказание за желание мести и расправы?

***

Ответь мне, мам, Мы счастье наше в конце пути найти же сможем? Ну скажи же мне. А коль дойдем, то Сладкого мы наконец-то поедим так, Чтоб на всю жизнь хватило?

Следующим утром Ева разбудила детей и сказала, что они все вместе пойдут в лес за ягодами. — Я хочу конфеты, мам! Мы так давно не ели ничего сладкого, — с надутыми щеками проговорила Гретель, обнимая маму. — По пути назад папа купит вам конфеты, обещаю! — Ева села на колени и поцеловала девочку в лоб. Тем временем Гензель помогал отцу собирать дрова для костра, потому что Адам сказал, что путь у них некороткий, и им понадобится привал. Гензель всегда был довольно ловким малым, и ему всегда нравилось помогать отцу. Мальчишка охотно выполнял приказания и каждый раз трепетал, когда отцу требовалась его помощь. Адам с самых ранних лет учил Гензеля заботится о семье, в частности о Еве и Гретель. Он даже создал золотое правило: «Всегда будь опрометчив и сто раз задумайся о последствиях перед тем, как что-либо сделать». Вследствие этого Гензель вырос очень аккуратным и осторожным для своих четырнадцати лет, но нельзя было сказать, что это было ему во вред.

Скажи, отец, Мы правда Бога в конце пути увидеть сможем? Ну скажи же мне. Тогда о чем грустишь сейчас ты? И смотришь на детей своих такими глазами...

— А зачем мы идем в лес, пап? — поинтересовался мальчик. — Мама хочет познакомить вас с Элдом. — Элдом? Тысячелетним древом? Богом? — восторженно спросил Гензель. — Да, самим Элдом, — сказал Адам тихо и грустно. Гензель его не услышал, потому что сразу побежал в дом рассказать сестре о такой замечательной новости. Ева в этот же момент вышла к нему во двор. Заметив его унылое выражение лица, она коснулась его плеча и слабой улыбкой попыталась приободрить. — Мы все делаем правильно. — Я не уверен в этом. Я не могу смотреть им в глаза, Ев. Как только я представлю их там одних, в темноте, в холоде, голоде… — Элд не оставит их в беде, я обещаю. Семья отправилась в лес. Дети задавали очень много вопросов об Элде, кто он такой, почему он божество, почему он заботится об Эльфегорте? История Элда началась давным-давно, еще во Втором периоде. Раньше он был человеком, также как и Левия-Бегемо. Элд Иггдра был известным психиатром и ученым, в честь него строились учебные заведения. В самый востребованный исследовательский центр поступила сама Левия Баризоль. Однако нельзя отрицать, что этому поспособствовала мать Левии — Раав, так как она работала на Элда и была его ассистенткой. Поговаривали, что отцом Левии являлся именно он, но Раав и Элд отрицали факт каких-либо неделовых отношений между ними. Конечно, как великий ум Второго периода, Элд получил место на Ковчеге и вместе с Левия и Бегемо принял участие в воссоздании нового мира, Третьего периода. Завершающим звеном в команде по созиданию человечества был Сикл. Однако Элд был мудрейшим из них, Сикл глубоко уважал его и прислушивался к его мнению, но это ему не помешало встать во главу пантеона и стать главным богом среди богов. Именно Сикл обозначил правила для Левии и Бегемо, и именно он был тем, кто дал им их новую оболочку дракона. — Занимайся своим делом, Сикл, а Левия-Бегемо оставь на меня. Я может быть и стар, но мне хватит сил проследить за этими шкодами, — сказал Сиклу Элд. — Я доверяю тебе, Элд. Левия и Бегемо не могут быть разделены, никогда. Однако помни самое главное правило… — Не вмешиваться в дела людей. Я помню, я помню это как никто другой, — перебил бога Элд. — Только если вмешательство необязательно. Если произойдет что-то ужасное, или на это будет хотя бы намек, ты должен сделать все, чтобы предотвратить это, Элд, понимаешь? — Да, Сикл, понимаю. Элд долго следил за Левия-Бегемо, и спустя много лет он решил принять форму Тысячелетнего древа, чтобы лучше наблюдать за своими детьми в Эльфегорте. Правило невмешательства было для него священным, поэтому даже лесные духи не могли покинуть лес и коммуницировать с людьми. Похищение Евой детей было началом Первородного греха, однако Элд проигнорировал и его. Он решил, что люди смогут разобраться с этим сами. Гретель все время держала Еву за руку, потому что чем дальше они шли в лес, тем темнее и холоднее им становилось. Гензель шел рядом с отцом и озабоченно поглядывал назад.

Мы все понять смогли Лишь когда в чаще темной остались одни. И коль мы продолжим путь свой, То никогда не сможем вернуться домой. В этой темной чаще леса только мы с тобой, Мы вдвоем блуждаем под серебряной луной. Были нашей мамой Гензелем и Гретель названы, И теперь в ловушку леса загнаны.

— А мы не потеряемся, папа? — спросил у Адама мальчик. Мужчина посмотрел на сына с грустью, но через мгновение «взял себя в руки» и с фальшивой улыбкой сказал, что знает этот лес наизусть, и пока он рядом, Гензель может не беспокоится. — А долго нам еще идти? — слегка испуганно спросила Гретель. — Элд живет прямо посреди леса, милая. Мы скоро уже отдохнем, да, Адам? — спросила у Адама Ева с такой же фальшивой улыбкой. Солнце уже скрылось за горизонтом, и тогда семья остановилась на привал у поляны. Адам дал Гензелю задание развести огонь, пока тот пойдет и принесет побольше древесины. Ева же сказала, что сходит за грибами, чтобы пожарить их на костре. Гретель попросилась с ней, но мать отказала, сказав, что та замерзнет, и попросила ее остаться с Гензелем. Мальчик разжег костер и грелся вместе с Гретель, оберегая ее как зеницу ока. Адама с Евой не было десять минут, двадцать, тридцать. — Где мама и папа, Гензель? — спросила у мальчика сестра. — Они скоро придут, Гретель. — А если нет? — Они вернутся, я обещаю. Но шли часы. Костер постепенно тух, родители не возвращались. Тогда Гензель и Гретель потеряли надежду и поняли, что их специально оставили тут. — И что нам делать? Я не хочу здесь оставаться! Нам нужна помощь! — спросила у брата заплаканная сестра. — Но кто нам поможет? — Можно попросить помощи у Элда. — Я уже не знаю, настоящий ли он. Мама с папой соврали нам, может и про бога они соврали тоже. Пошли, Гретель, мы идем домой. — Но мы же не знаем дороги! Да и сейчас ночь, как мы найдем дорогу? — Мы пойдем в том, направлении, откуда пришли.

И не знаем как и к чему в конце придем, Но в бутылочку с тобой, созданную из стекла, Мы поймали лунный свет: она тьму прогнала.

Гензель взял Гретель за руку и пошел вместе с ней туда, куда, как он чувствовал, будет правильно пойти. Однако они шли и шли, но лес становился лишь темнее и гуще, и было непонятно, то ли они идут, то ли топчутся на месте. Гретель плакала, а Гензель обнимал и успокаивал её. Девочка вцепилась в шею брата и случайно сорвала ту маленькую бутылочку, которую Гензель носил как подвеску. Как только та упала на землю, дети увидели в стекле лунное отражение, которое как будто наполняло бутылек изнутри, в результате чего вокруг детей стало светло как днем. Более того, свет как будто сам показывал им дорогу. Гензель и Гретель посмотрели друг на друга с лучезарной улыбкой полной надежды, и они уверенно и воодушевленно пошли на свет. — Знаешь, Гензель, я тут задумалась кое о чем. — О чем же? — Я не думаю, что мама и папа могли так поступить с нами. Помнишь мама читала нам сказку о ведьме и злом приспешнике, которые забирают детей и позже едят их? — Да, помню. К чему ты клонишь? Ты хочешь сказать, что наша мать — ведьма? — Да! Точнее, ведьма украла нас от наших родителей, может когда мы спали. Вот ведьма и отвела нас в лес, чтобы убить. Мы должны найти наших настоящих родителей.

Эй, мама, можешь ты гордиться мной: Я ведьму уничтожила своей рукой. Эй, папа, я тоже был неплох: Победил её лакея, застав врасплох.

Дети шли дальше и дальше, пока не наткнулись на дом посреди леса. Он показался им знакомым, однако они не придали этому значение. Может дело было в лунном свете, ведь Луна всегда была проводником страха, и в темноте всегда прячутся чудовища. Гензель и Гретель постучали в ведьмин дом. Дверь им открыла женщина. От взгляда на детей женщина побледнела и онемела. Однако дети не потеряли бдительности. Ночь была на их стороне. Луна оберегала их, удлиняя их тени, обволакивая их и защищая от зла, стоящего перед ними. Гретель, как будто обретя нечеловеческую силу, бросилась на ведьму, схватила ее за запястье и своими крохотными ручонками закинула ее в топящуюся печь, перед эти переломав ей кости ног и рук, чтобы та не смогла убежать. Ведьма долго-долго кричала, но ее крик не доходил до ушей Гретель. Девочка стояла напротив печи и смотрела в глаза ведьмы, которая слишком долго притворялась ее матерью. Гензель в это же время схватил со двора топор и, как учил его отец, умело распоряжался им, тем самым подрубив прислужнику злой ведьмы конечности. Далее мальчик также забросил его в печь к ведьме. В доме стало тепло. Дети нашли в доме целую булку хлеба и разделили ее пополам. — Знаешь, Гензель, у меня странное чувство. — Что такое? — У меня такое чувство, как будто мы здесь уже были, когда-то давно… Точнее, как будто мы пришли туда, откуда ушли. — Да, я тоже чувствую это. Но ты понимаешь, что это не наш дом, верно? Нам нужно поспать, а утром мы пойдем на поиски родителей.

Но несмотря на то что это ведьмин дом, В нем уютно и безмятежно. И чувство у меня, что мы, Вернулись в то же место, откуда ушли. Давай же поскорее мы пойдем к нашим Истинным матери с отцом.