История Грехов

— Кирилл, ну ты же сделал совсем не так! Ты уже забыл, как я тебе показывал? — обратился к Кириллу его отец. Старший Клокворкер был одним из самых известный и искусных ремесленников в Лайвотче. Жена его умерла недавно, поэтому единственным его утешением был его шестилетний сын Кирилл. Он обучал его работе с механизмами, преимущественно с починкой часов. Кириллу нравилось возиться с маленькими и большими шестеренками и стрелочками. В будущем юный Клокворкер мечтал продолжить дело в отца, вдобавок, ему хотелось больше проводить времени с отцом, который сильно горевал из-за потери супруги. Когда Кирилла не было рядом, то первый Клокворкер выпивал. Его сын — единственное, что заставляло его жить. Видя очень много невыполненных заказов, Кирилл подходил к отцу, хватал его за руку и просил его научить его чему-нибудь. К девяти годам Кирилл овладел тем мастерством, которым обладал его отец. Он ходил по городу и брал заказы и затем дома вместе со старшим Клокворкером или сам выполнял их. Однажды мальчик вместе с отцом решил вдвоем занести починенные часы одной сварливой старухе. Ей не понравилась их работа, и она оскорбила и часы, и мастеров. Кирилл стоял позади отца и злился, сжимая руки в кулаках. Слушая, как какая-то бабка бранилась на его семью, на него накатила ярость. Мальчик вышел вперед, выхватил из рук женщины часы и с горящими глазами бросил их на пол, разбивая вдребезги. — Пошли, папа, — сказал Кирилл и направился на выход. — Ах ты поганый мальчишка! Я жду своих денег за них! — Старая карга, ты ничего за них не получишь, — огрызнулся мальчик. — Пойдем, чего как вкопанный стоишь, — Кирилл схватил отца за руку и вывел из дома. Старший Клокворкер знал, что у его сына была HER, его предупреждали об этом, но он не знал, что он проявится так скоро. С того дня отец опасался Кирилла и иной раз просил его оставаться дома, пока он относит заказ. Мальчик расстраивался, но не держал на него зла, он был не способен злиться на отца. — Почему ты не берешь меня теперь с собой? — спросил десятилетний мальчик у родителя. — Ты опасен, Кирилл, когда злишься. — Почему? — Ты болен. И болезнь эта неизлечима. Кирилл узнал о своей болезни и осознал, что в изоляции ему будет лучше. Он все время сидел дома и выполнял заказы, в то время как уже теряющий зрение ввиду старости отец относил их. Когда юному Клокворкеру было уже шестнадцать, то на пороге своего дома он увидел уже своего любимого старика и ребенка на руках. — Кто это? — спросил Кирилл. — Не знаю, брошенка. Увидел её под домом и решил взять. Тебе все равно нужна будет помощница, когда меня не станет. Все, давай, возьми её у меня скорее, а то мне надо покашлять, — сказал отец, и Кирилл сорвался со своего рабочего места и поспешил забрать маленькую девочку, закутанную в мягкую белую ткань. — Она теперь твоя сестра, Кирилл. А звать её Ириной будем, в честь матери. Спустя четыре года старший Клокворкер умер, оставив дом, мастерскую, и маленькую девочку на попечительство Кириллу. Уже с юного возраста Ирина помогала Кириллу, но так, по мелочи: он просил её подавать ему инструменты. Жили они в достатке, жители города не смели сомневаться в мастерстве Кирилла. Работа кипела, но когда у Клокворкера выдавался свободный денек, он брал Ирину за руку и води её на ярмарку, покупая ей игрушки. Кирилл научился подавлять HER тогда, когда это надо было. Вдобавок, он не хотел подавать плохой пример сестре. В день годовщины смерти отца Клокворкеры всегда посещали его могилу, которая располагалась на кладбище за местной церквушкой. По обычаю, Ирина положила на надгробие цветы и повела брата в храм, чтобы помолиться Левии-Бегемо за пребывание души отца в лучшем мире. На удивление, в этот день внутри храма никого не было кроме брата сестры и еще кое-кого. Возле алтаря находилась девочка, лет четырнадцати. Она подметала пол и, видимо, наслаждалась тишиной, которую так нагло нарушили два, наверное, нежданных прихожана. — Ого, сегодня так мало людей, — подметила уже одиннадцатилетняя Ирина. Кирилл кивнул в знак согласия. — Но это не помешает нам помолиться за отца. Ирина и Кирилл прошли на первые деревянные лавки, которые стояли практически у самого алтаря. Розоволосая девочка буквально плюхнулась на место, наклонила голову, закрыла глаза и сложила ладони и тихонько, еле слышно, нашептывала: «Левия-Бегемо, да пусть душа отца моего, Клокворкера, настигнет лучшая жизнь в вашей обители. Он, как и я, грешник, но он достоин прощения и успокоения. Не отвергайте его душу и не возвращайте назад, в людской мир, где поджидали его страдания». Пока Ирина молилась, Кирилл молчал. Его взгляд был направлен на ту девочку, которая уже перестала подметать пол. Она стояла прямо у алтаря, повторив за Ириной. Это удивило Клокворкера, потому что молиться у алтаря могли только жрецы, а жрецы не подметают полы. Тем не менее, Кирилл был поражен невозмутимостью её юного лица и теплотой, которая исходила от нее. Затем он взглянул на Ирину и заметил, что она улыбалась. Клокворкер закончила молитву. Она отпросилась у Кирилла посетить могилу отца еще раз, но уже одной, а затем они смогут отправиться домой. Молодой человек согласился. — Сочувствую Вашей утрате, — проговорила девочка у алтаря, когда фигура Ирины покинула храм. — Вы — жрица? — напрямую спросил у неё Кирилл. — Да. Но я также слежу и за чистотой храма… Вы не молились. Почему? — спросила она у него своим ласковым голосом. — Я не мог не смотреть на Вас. Вы… завлекли меня, — со стыдом признался Клокворкер, замечая их разницу в возрасте, особенно когда Кириллу было уже двадцать семь лет. — Вам лучше остерегаться подобных изречений в пределах храма. Но я скажу Вам: Ваше чувство взаимно. — Как Ваше имя? — взволнованно спросил Кирилл. — Эллука. Эллука Чирклатия. Ваша сестра уже ждет Вас, Кирилл. Вам стоит поторопиться, можете прийти завтра. С того дня Кирилл часто встречался с Эллукой вечерами, когда она заканчивала службу. Ни его, ни её не волновали их, казалось бы, запретные чувства. Чирклатия была слепо влюблена в Клокворкера. Он боялся лишний раз коснуться её. Он не держал её руки, ссылаясь на свою порочность. А она всегда его успокаивала, крепко прижимаясь к его груди во время прощания. Однажды Эллука увидела в Кирилле что-то темное и страшное, потому она спросила его: — Кирилл, тебя ничего не тревожит? — Например? — Твоя душа… полна мрака. Кирилл обомлел и наполнился страхом. — Мне не хочется говорить об этом. — Нет, скажи мне. Если ты скажешь, что это, то я смогу лишить тебя ненужных страданий! — Эллука коснулась плеча Кирилла и тем самым остановила его от прогулки. Молодой человек старался не смотреть в её чистые и полные любви и тревоги глаза. Тем не менее, он не смог сдержаться. — Отец в детстве сказал мне, что я неизлечимо болен. И болезнь эта проявляется тогда, когда мне плохо эмоционально. Я становлюсь злым, не контролирую себя, мое поведение очень агрессивно. Но со временем я научился совладать с этим… теперь ты боишься меня? — Как ты мог подумать об этом, глупенький? — Эллука вновь прижала к груди Кирилла. — Я чувствую это зло внутри тебя. Но я могу помочь и вылечить тебя. — Но ведь это неизлечимая болезнь! — У магии нет преград, Кирилл. Так Клокворкер и узнал о том, что его любимая — жрица и волшебница. Эллука и Кирилл сели на скамью в парке, где они гуляли, да подальше, чтобы скрыться от глаз чужих. Чирклатия попросила молодого человека расслабиться и довериться ей. Девушка начала колдовать: колдовство ничем не отличалось, по мнению Клокворкера, от молитвы. Жрица молилась, а ветер развевал её волосы. Она шептала что-то невнятное. Когда она прекратила произносить заклинание, её руки потянулись к лицу Кирилла. Губы влюбленных соприкоснулись в их первом и одновременном магическом поцелуе. Позже Кирилл узнал, что Эллуку изгнали из храма, тем самым лишив ее работы и крова. Причиной этому послужило колдовство, которое Чирклатия использовала для излечения Кирилла, ведь то, от чего она его излечила — по меркам церкви, страшное проклятие, снятие которого омрачает душу освободителя. Девушке было некуда идти, поэтому она пришла к дому своего любимого. Дверь ей открыла Ирина. — Здравствуйте, чем могу помочь? — поинтересовалась Ирина у гостьи. — Добрый день, а Кирилл дома? — Да. Я помню Вас, Вы — жрица из той церкви! — с улыбкой на лице сказала девочка. — Да, именно я, — Эллука улыбнулась ей в ответ, — я могу увидеть Кирилла? Юная Клокворкер впустила девушку дом и позвала Кирилла встретить её. Молодой человек был изумлен появлению возлюбленной, хотя и догадывался о том, что она придет. Клокворкер попросил Ирину оставить их вдвоем. Девочке сначала не понравилось то, как брат обратился к ней, но послушалась. Как только девочка оставила влюбленных вдвоем, Кирилл кинулся в объятия Эллуке. — Это я виноват! Из-за меня ты потеряла все! — чуть ли не со слезами на глазах говорил Клокворкер. — Нет, это совсем не так. Я ничего не потеряла, наоборот, приобрела. Ты — мое все! Я исцелила тебя от страшного проклятия, чем сделала себя и, главное, тебя, счастливым. А то, что думает церковь, меня не волнует. — Эллука, молю тебя, прости за все! — Не извиняйся, родненький… — Останься здесь. Со мной, с Ириной! — Я буду лишь обузой для вас, — грустно говорила Эллука. — Нет, не будешь! — Ирина все-таки вернулась и успела подслушать разговор брата и жрицы. Тем не менее, она не смогла распознать то, какие отношения были между этими двумя. Девочка подбежала к паре. — Мой брат занимается починкой старых часов, а я ему помогаю. Если Вам некуда идти, то Вы можете остаться здесь и помогать нам. Так Эллука поселилась в доме у Клокворкеров. В скором времени они стали жить как настоящая семья, только Кирилл и Чирклатия старались не показывать Ирине свои чувства до поры до времени. Как только Эллуке исполнилось семнадцать лет, она вышла замуж за Кирилла, официально став Клокворкер, но в народе её все равно знали и называли Чирклатией. Ирине было четырнадцать.

Музыкальные шкатулки, которые я создавал, Играли лучше всех остальных. Лишь прекрасный чистый звук механизм издавал. Любимая невеста и драгоценная сестра всегда были рядом со мной. "Я счастливейший в мире человек!" - благодарил Бога я. Для них двоих я создать решил, наполненную любовью к ним, Мою лучшую и прекрасную музыкальную шкатулку.

Кирилл все также занимался своим ремеслом: чинил часы. Тем не менее, у него появилось новое «увлечение»: создание новых вещей, в частности музыкальных шкатулок. Это приносило колоссальный доход, его шкатулки продавались очень хорошо. Вдобавок, обаяние Ирины и Эллуки (ведь именно они занимались их продажей) способствовало хорошему доходу с новых изобретений Кирилла. Но была одна шкатулка, которую Кирилл не собирался продавать. Шкатулка, которая стала подарком для двух самых дорогих для него людей. Шкатулка, которая стала символом его любви: братской к Ирине и романтической к Эллуке. Кажется, что прекрасней этого создания ничего не было, ведь Кирилл, искусный мастер, вложил в неё столько добрых чувств, которые плавно перетекли в самую настоящую светлую и добрую магию.

Но теперь шкатулка не будет играть

Но время шло… Ирину и Эллуку выбрали как кандидаток на роль «МА». Как только девушки покинули дом, чтобы пройти испытание, Кирилл заметил, что музыкальная шкатулка перестала играть свою чудную мелодию. Клокворкер старался завести её заново, но все без толку. Его великолепное творение замолкло, как будто любовь, живущая в этом доме, также затихла и охладела. Ирина начинала ревновать брата к его жене, словно какое-то неправильное чувство зародилось в ней. Она день за днем влюблялась в своего брата, становясь старше. Юная Клокворкер находила себе оправдание лишь в том, что она не являлась родной сестрой Кирилла, поэтому в ней теплилась надежда, что когда-нибудь она сможет покорить сердце своего брата. Несмотря на любовь Ирины к Эллуке, со временем она превращалась в ненависть и зависть. Ей было смешно от того, что она тогда, когда-то давно, не смогла заметить ту страсть, которая жила в Чирклатии и Кирилле. Ведь если бы Эллука не поселилась в их доме, то, возможно, все было бы по-другому. Соревнование за роль «МА» стало для Ирины одним из способов опередить Эллуку хоть в чем-то и подчинить себе то, что было неподвластно ей. Она считала, что если станет королевой, то заставит Кирилла полюбить её.

Я так обеих их любил, но не спасла любовь...

Ирина стала королевой, но вот только Кирилл не полюбил её, ведь его сердце навсегда отдано Эллуке.

Там, где когда-то была страна, сейчас одни развалины. Лишь старик, выживший из ума, чем-то занят среди них. Однажды путник решил его спросить: "Чем ты занят здесь один?" "Шкатулкой музыкальной," - на это отвечал старик.

Лишь богам известно, как Кирилл смог выжить после катастрофы, причиной которого стал он, мастер своего дела, искусный ремесленник, Часовщик… «Шкатулка, шкатулка, шкатулка, шкатулка…» — повторял про себя уже не Кирилл, а просто тело, которое не обладало ни сердцем, ни разумом. Это был механизм, шестеренки которого крутились по кругу, и которые не собирались останавливаться. Ему не нужна была ни еда, ни сон, ни еда, а лишь груда мусора, из чего он пытался собрать шкатулку, предназначение которой он даже не знал. Он не помнил ничего: ни свою прошлую жизнь, ни сестру, ни любимую женщину. Лишь мысль о шкатулке, крутившаяся у него в голове, являлась для него единственным воспоминанием и смыслом жизни. — Эй, старик, ты чего здесь делаешь? — обратился к Кириллу какой-то бродяга, явно проходивший мимо захолустной пустыни, которая раньше являлась великим королевством. — Шкатулка… — ответил Клокворкер, на мгновение остановившись и посмотрев на того, с кем он говорил. — Ха-ха-ха, да в руках у тебя лишь какой-то мусор. Ты меня извини, но никакой шкатулки ты из этого не сделаешь. — Шкатулка… Музыкальная шкатулка.