Цена крови

На небольшой унылый городок Фолкрит, затерявшийся в диких местах на юге Скайрима, опустился стылый осенний вечер. Местные рабочие, весь день вкалывавшие на лесопилке, потихоньку собирались в местной таверне, пользовавшейся здесь большим успехом. Нужно же где-то отвести душу после дневных трудов, а то и утопить очередное горе в вине? Если так, то лучше места не найти. Темная, с покрытым копотью потолком, насквозь пропитавшаяся запахами табака и алкоголя, трактирная зала была полна людей. За грязной стойкой зевал трактирщик, время от времени гоняя сонных осенних мух сальной тряпкой. — А теперь я спою вам свою любимую, — парень в дорогом расшитом жилете пристроил лютню на коленях и одарил слушателей ослепительной улыбкой. Посетители таверны особого энтузиазма по этому поводу не проявили. — Да ты уже всех заебал со своими эльфами, Ирген, — кисло бросил мужик в драной рубахе, разглядывая пустую пивную кружку. — Не то слово, — мрачно согласился угрюмый верзила со шрамом на виске, сплюнув на пол. — Что ни вечер, а ты все об одном и том же. Хватит нам байки травить. — Это все потому, что ваши грубые мужицкие сердца не способны оценить всю тонкость и драму этой чудесной поэмы, — притворно тяжело вздохнул бард, тряхнув головой. — Лично меня она трогает до глубины души. В каждой строке, в каждом четверостишии так явственно ощущается тоска по дому, по этой земле, что даже слезы выступают на глазах, это такие высокие чувства… — Бла-бла-бла, — прервал его верзила. — Кончай языком молоть. Срать мне на эти твои чувства. Тьфу, даже слово какое-то мерзкое, говорить противно. Эльфы свалили отсюда, и всю эту нежно-слюняво-сопливую хуйню с собой забрали. — Варвары, — укоризненно протянул Ирген, перебирая струны лютни. — Грязная деревенщина. И это на вас я трачу свои таланты? А ты, Эльрек, попридержал бы свой язык, прежде чем отзываться о вещах, в которых не смыслишь ни фига. — Это кого ты варваром назвал, поэтишка недоделанный? — возмутился уже изрядно подвыпивший парень, и с грохотом поставил кружку на стол. — Я тебе ща глазенки-то выдавлю, узнаешь, что значит настоящий нордский мужик! Да я десятка таких, как ты, стою! Он, качаясь, попытался подняться на ноги, качаясь и вперив в барда маленькие покрасневшие глазки. — Уймись, Хрольв, — Эльрек, не глядя, пихнул его в живот, и тот повалился обратно на лавку. — Не лезь. — Вот именно, не лезь, — поддержал Ирген, не осознавая, что напрашивается на неприятности. — Ты только и умеешь, что нажираться и размахивать кулаками. Эльрек хмуро глянул на него, играя мышцами. — Вы просто не понимаете, как это, — вдохновенно продолжал бард, взяв аккорд на лютне. — Быть может, кто-то из тех несчастных изгнанников все еще мечтает вернуться в Скайрим, снова увидеть снежные вершины гор, пройтись по знакомым дорогам… — Заткни хлебало, — злобно зарычал Эльрек. — Я тебе уже тыщу раз сказал, и еще раз повторю: им незачем возвращаться. Им тут не рады, и они это знают. Это земли людей, и никаких эльфов… Громко хлопнула старая дверь таверны, и к стойке подошел мужчина в черном потрепанном плаще, на ходу откинув капюшон. — … здесь нет, — остолбенело закончил норд, уставившись на острые кончики ушей незнакомца, не скрытые короткими, неровно постриженными черными волосами. Таверна умолкла, в ступоре изучая странного посетителя, невозмутимо отодвинувшего стул и усевшегося на него. — Вина, — прозвучал голос, тихий и неприятный. — Деньги-то есть? — недоверчиво прищурился трактирщик, с отвращением разглядывая лицо гостя, изуродованное глубокими шрамами, которые тянулись от левой щеки до виска; бледная золотистая кожа, хоть и покрытая полосами грязи и засохшей крови, выдавала в нем альтмера. На стойку, звякнув, шлепнулся плотный кошелек. — Сейчас все будет, — немедленно откликнулся трактирщик, пробуя монету на зуб. — Откуда же вы, с позволения спросить, путь держите? Издалека, видать? — Издалека, — недружелюбно подтвердил незнакомец, и больше не произнес ни слова, как бы не замечая шепот и переглядывания вокруг себя. Ирген, закусив губу, с восхищением смотрел на альтмера, бесстрастно пододвинувшего к себе кубок дешевого вина. — Что я говорил? — сказал бард Эльреку. — Видишь? — И что? — огрызнулся тот. — Что я вижу? Ты можешь прекратить треп и спеть что-нибудь? — Только не ту слюнявую хуйню, — добавил его товарищ. — Что-нибудь наше, веселое! Ирген подумал и отложил лютню в сторону. — На сегодня хватит с вас музыки, — высокомерно бросил он и заказал пива. — Поберегу голос для более благодарной аудитории. Эльрек презрительно фыркнул. — Вот идиот, — сплюнул он. — Занялся бы каким-то настоящим мужским делом, а не этим соплежуйством. — Я создан для поэзии, — небрежно заметил бард. — И, в отличие от вас, не лишен полета мысли и фантазии. Мужики разразились хохотом, хлопая друг друга по плечам. — Не лишен он полета мысли! — хохотал Эльрек. — Ха, вот, блядь, фантазер, Обливион меня подери! Куда уж нам, обыкновенным лесорубам, до такой высокой личности. Может, тебе уже титул пожаловали? — Великий хуеплет Ирген, — заржал кто-то в углу. — Автор поэмы «Тоска и много соплей в двух частях»! — Всемирно известный сочинитель! Ирген промолчал, а потом с достоинством поднялся и пересел за другой стол. — Обиделся! — Что же вы так, варвары грязные? Оскорбили нашего поэта! — Он теперь больше не будет петь нам про бедных эльфов, у которых отобрали дома! — Как ж теперь быть-то? Обстановка разрядилась. Аура загадочности, окружавшая странного незнакомца, рассеялась, и посетители поглядывали на него с откровенным ехидством. Завсегдатаи начали наперебой отпускать сальные шуточки, а потом и открыто издеваться, намереваясь хорошенько побесить его. Многие уже неплохо напились, и их так и тянуло почесать кулаки о чью-нибудь физиономию. Желательно, чтобы это была морда этого эльфа. Но он никак не реагировал, даже головы не повернул в ответ на неприлично громкие обсуждения его расы, а затем и собственной внешности. — Ну и рожа! Ты глянь, какова рожа! Точно на помойке с кошкой объедки не поделил. — Не, вишь у него глазищи? Зеленые. Сам за кота сойдет. — А с виду-то вороватый. Я таких знаю, ты только отвернись, мигом обчистит… Ирген с интересом наблюдал за ним, ожидая, что он вот-вот выйдет из себя, и даже хотел этого. Пусть бы неизвестный поучил эту пьянь вежливости. — Слышь, остроухий! — оглушительно заорал Хрольв, непонятно как остававшийся в сознании после огромного количества поглощенного им пива. — Ты вообще кто, баба или мужик? Как вас отличить-то? Незнакомец молчал. Его руки в черных кожаных перчатках неподвижно лежали на столе. — Я к тебе обращаюсь, эльфийская падла! Никакого ответа. — Ты чего, охуел? — мужик, шатаясь, поднялся и пошел к нему, держась за стены. — Ща я тебе покажу, как отвечать надо, когда тебя спрашивают! Неизвестный не пошевелился. Пьяница остановился около него, качаясь и пытаясь сфокусировать на нем мутный взгляд. Все посетители замерли в предвкушении. Сейчас этому альтмеру уже не отмолчаться. — Ща ты получишь! — невнятно заверил Хрольв, и, сжав кулак, собрался наотмашь врезать ему по скуле. Но вместо этого он внезапно оказался в воздухе и беспомощно забился. Невесть как вскочив на ноги, незнакомец схватил его за шею обеими руками и поднял. Без единого слова — и без предупреждения. — Аагх… — прохрипел пьяница, извиваясь и пуская слюни. На изрытом шрамами лице незнакомца не дрогнул ни один мускул. Его пальцы на горле Хрольва сжимались все сильнее. — Ты что делаешь?! — заорал Эльрек, вскакивая со скамьи. Альтмер даже не дернулся, впиваясь глазами в лицо мужчины. Тот надувал щеки, покраснев; из уголка рта сбежала струйка крови. Незнакомец еще несколько секунд держал Хрольва перед собой, не отрывая взгляда, а потом резко швырнул его на стойку, с силой припечатав головой о прилавок. Он распластался на нем, со звоном сметая на пол кружки и тарелки. Неизвестный отступил назад, стряхивая с перчаток капли крови, развернулся и молча вышел из таверны. Остолбеневшие завсегдатаи и не думали его останавливать, уставившись на неподвижно лежащего Хрольва. Эльрек, протолкавшись сквозь толпу замерших мужиков, наклонился над ним. — Мертв, — тяжело выдохнул он, выпрямившись и повернувшись к остальным. — Даэдра, этот псих убил его. Кто он такой, сгинуть ему в Обливионе?! Никто ему не ответил. Ирген, чуть дрожащими руками одергивая жилет, вышел на улицу, жадно дыша свежим ночным воздухом. О Девять, он хотел, чтобы незнакомец проучил того верзилу, но не таким же образом! Опасливо оглядевшись по сторонам, бард закинул свою лютню за спину и быстро двинулся к дому, в котором снимал комнату. И подскочил от страха, услышав над собой негромкий хрипловатый голос. — Могу я задать вопрос? — Стендарр милосердный! — вырвалось у него. Он обернулся и увидел альтмера, стоявшего со сложенными на груди руками. Тот не показывал ни малейшего волнения. Как будто не убил человека несколько минут назад. — Так я могу спросить? Ирген сделал над собой усилие и разомкнул стучащие зубы. — Можешь, — ответил он. — П-почему нет? — Хорошо. Отойдем. Неизвестный зашел в тень одного из домов, прислонился к стене. Бард остановился как можно дальше от него, не сводя глаз с рук в черных перчатках. — Скажи мне, бард, у тебя здесь нет какой-нибудь девушки на примете? — Девушки? — Ирген удивленно моргнул. — Да, — темно-зеленые глаза убийцы насмешливо сверкнули. — Желательно помоложе. — Ну… — протянул бард, лихорадочно размышляя, что за тип перед ним. — Конечно, есть. — Знаешь, где живет? — П-примерно, — запнувшись, ответил Ирген. Альтмер приподнял брови, чуть склонив голову набок. — Ну… — повторил бард, чувствуя, что у него отчаянно потеют ладони. — Отсюда пойдешь направо по улице, мимо лавки алхимика, после нее повернешь налево. Последний дом. — Ты близко с ней знаком? — Я близко знаком с ее матерью, — судорожно сглотнув, сказал Ирген. — А… зачем она тебе? Ищешь кого-то? Незнакомец ухмыльнулся. И эта ухмылка барду не понравилась. Категорически не понравилась. — Именно, — помедлив, ответил он. — Ищу. Спасибо за информацию. Альтмер развернулся и пошел прочь, но Ирген, неожиданно решившись, выпалил: — Кто ты такой? — Разве по мне не видно? — спросил он через плечо, не оборачиваясь. — Я думал, эльфы больше не возвращаются в Скайрим. — Так и есть. — Но ты же здесь. Откуда ты? Неизвестный не ответил, легко подтянувшись на руках и запрыгнув на крышу дома. — У тебя есть имя? — осмелел бард, ощущая, что у него рождается сюжет для новой баллады. Незнакомец явно усмехнулся, на секунду замерев на краю карниза. — Зови меня Киатаром, — бросил он и растворился в темноте.