Цена крови

Ледяная вода обжигала ладони, выплескиваясь из бадьи. Девушка сноровисто вытянула ее из колодца, привычным движением отвязала веревку. Она всегда ходила за водой по вечерам, довольно поздно, когда на улицах уже нет никого, кроме одиноких стражников, засыпающих на ходу. Обычно ей нравилось, когда так темно, — но не сегодня; сегодняшняя тьма пугала. Она резко обернулась на странный звук позади — но это всего лишь с шелестом выпорхнула из кустов стайка ночных птиц. *** — Мам, ты не забудешь запереть дверь? Кемира удивленно посмотрела на дочь. Ллара выглядела странно: не поднимала взгляда, что было на нее совсем не похоже, и от колодца прибежала вся взмыленная, будто гнался кто за ней. «Небось, опять наслушалась бардовских сказок, — немного раздраженно подумала Кемира. — Говорила же ей, нечего просиживать в таверне да шататься по улицам в такую темень.» Дочь, пожалуй, частенько расстраивала ее. Жили они вполне сносно, было у них и что поесть, и во что одеться, и крыша над головой была. Но Лларе лишь бы песни петь и гулять в одиночку, мечтая о нездешних краях. Где ж это видано — девка на выданье, а не готовить, не шить толком не умеет: песнями ведь сыт не будешь. Кемира все пыталась вразумить дочку, но большая часть ее усилий пропадала зря. — Сколько можно тебе твердить — не дури. Ходила бы со всеми, по утрам, а то и сидела б побольше дома, глядишь, поумней была бы. Ну, что с тобой опять творится? — Ничего со мной. Я просто напомнила тебе… мало ли кто тут может бродить. — А ты мне не напоминай, не надо, — ворчала мать, задувая свечи. — Ложись спать. Ишь чего еще выдумала. Кому здесь бродить и зачем? Это у тебя от твоих песен — прекращай всякую ерунду слушать, и бояться не будешь. — А я и не боюсь, — прошептала Ллара, глядя, как ее темный силуэт неспешно поднимается по лестнице. — Мне просто… тревожно. Кемира, поколебавшись, все же вышла на улицу. Постояла на пороге, обхватив себя руками. Сильный холодный ветер с шорохом гнал по дороге опавшие листья; небо закрывали тяжелые облака. «Ничего там нет,» — успокоенно подумала она, вернувшись в дом и повернув ключ в дверном замке. Прислушалась — Ллара едва различимо всхлипывала внизу. — Чего ты там возишься? — сонно пробормотал Йорг, переворачиваясь на другой бок. — Ложись уже. — Твоя дочь опять с ума сходит, ей теперь на улице кто-то мерещится. — Оставь ее. Это пройдет. *** Ллара лежала, закутавшись в шкуры, и таращилась в темный потолок, не в силах заснуть. Неудобно, зябнут ступни, которые она, не подумав, высунула из-под покрывала; но ей страшно пошевелиться, страшно нарушить это фальшивое спокойствие, наполнившее дом. «Ерунда, — уговаривала она саму себя. — На улице никого нет. И не было. Только птицы… да, это были птицы.» Но Ллара чувствовала, что он там. Ходит вокруг, выжидает, пока ее родители уснут покрепче, чтобы пробраться внутрь; или, быть может, уже ковыряется в их замке, простом и дешевом, который вскрыть — раз плюнуть. До нее донесся странный звук сверху. Она судорожно сглотнула, дрожащими руками натянула покрывало на голову. Нужно притвориться спящей; воры ведь никогда не убивают людей, значит, ей придется всего лишь выждать, пока они заберут то, за чем пришли, и уберутся отсюда. Под тяжелыми шкурами становилось душно. Ллара, собравшись, чуть выглянула из-под них, вслушиваясь в эту жуткую тишину, болезненно улавливая каждый шорох. Секунды тянулись, как часы; она перевела дыхание, мысленно успокаивая себя, — и тут же сжалась в комок, явственно различив шаги, осторожные и почти неслышные. Кто-то шел к лестнице. Ее мгновенно охватила паника, покрывшая спину липким потом. Хотелось немедленно вскочить и бежать, спасаясь, — а чужой неспешно спускался вниз, легко сходя по ступенькам, даже не скрипнувшим под его ногами. Минута — и он уже настороженно замер посередине комнаты; Ллара готова была поклясться, что смотрит он прямо на нее. Она зажмурилась, глубоко вдохнув, побледневшими пальцами сжимая покрывало. Неизвестный, помедлив, резко шагнул вперед. Ллара тонко взвизгнула, перепугавшись, и скатилась с кровати; бросилась к лестнице — но он оказался быстрее. — Ма… — ладонь в черной перчатке мягко зажала ей рот, оборвав крик. *** Ирген проснулся поздно — опять всю ночь бился над новой балладой. Начало было уже готово, но вот дальше дело никак не желало продвигаться. Он широко зевнул, протер глаза и решил, что стоит сходить в таверну; после кружечки меда все точно пойдет веселей. Бард поплескал себе в лицо водой из умывальника, отфыркиваясь, вытерся лежащей тут же тряпкой. Взъерошил волосы рукой и довольно улыбнулся, уверенный, что выглядит обворожительно. На улице было полным-полно народу, оживленно обсуждающего что-то, — совсем не похоже на Фолкрит. Женщины с покрасневшими от возбуждения щеками оживленно болтали с подругами; мужики небольшой компанией хмуро стояли неподалеку, среди них Ирген заметил Эльрека. «Что могло произойти за ночь? — удивленно подумал он. — Они ведь явно не смертью Хрольва потрясены.» Неподалеку крутился один из его знакомых стражников, и бард решительно направился к нему. — Привет, Аэль, — поздоровался он. — Не знаешь, чего все так носятся? — Серьезно, Ирген? — тот смерил его изумленным взглядом. — Ты что, спал? — Допустим. Так что случилось? — У Хрейдмара дочь убили, — понизив голос, сообщил страж. — Я думал, уже все знают. Об этом еще с ночи только и говорят. Бард почувствовал, что его сердце ухнуло куда-то в желудок и слабо трепыхается там. — Меня новость как-то обошла, — ответил он, с трудом шевеля языком. — А этот Хрейдмар, его случайно не Йоргом зовут? — Ну, да. Йорг, а дочь Ллара. Бедняжка… такая молодая была. — Как ее убили-то? — холодея, выговорил Ирген. — О, это просто ужас, — поморщился Аэль. — Прямо из дома вытащили, представляешь? Мать проснулась посреди ночи — говорит, что-то плохое почуяла — хватилась, а дочки нету. Понятное дело, крики, вопли, подняли всех соседей, стражу. Парни вызвались помочь прочесывать лес — они труп и нашли. Пока у нас шум да споры, ублюдок тот свое дело сделал. Мне не повезло, я на том месте был. Отвратительно, скажу я тебе, он с ней обошелся — на большом пне начертил руны непонятные, или пентаграмму какую, я в таком не разбираюсь, и ее в середину… положил. Распотрошенную, голую, на теле вырезана куча узоров и надписей, абсолютно нечитаемых. Кишки на кустах развесил, как гирлянды какие — развлекался, гад, — и смылся. Кто такое сотворить мог, я не представляю. Это каким зверем надо быть, чтобы беззащитную девушку так… Страж замолчал, тряхнув головой. — Вы… поймаете его? — медленно проговорил бард. — Убийцу? Он должен был оставить следы. — Если бы, следы. Те, что нам удалось обнаружить, чуть заметны — летал он над травой, что-ли? А потом, по-видимому, вообще в ручей зашел: попробуй теперь найти… — Кошмар, — выдавил Ирген, опустив взгляд. — Я пойду, ладно? — Осторожнее там. Мало ли… Бард кивнул и поспешил прочь. «Провалиться мне в Обливион, — в ужасе подумал он. — Вот это я попал.» Ирген вошел к себе, торопливо запер дверь. На секунду задумавшись, придвинул к ней буфет и несколько кресел. Удовлетворенно оглядел комнату. И внезапно резко ощутил чужое присутствие. Бард лихорадочно оглянулся по сторонам, пока его взгляд не остановился на практически невидимой в полумраке темной фигуре в углу. Альтмер сидел на столе, закинув ногу на ногу, и вертел в пальцах эбонитовый кинжал, весь в кровавых потеках. — К-как ты… — Ирген, борясь с неожиданно нахлынувшей тошнотой, вцепился в спинку рядом стоящего стула. — К-как ты сюда попал? — Вошел, — бесстрастно ответил Киатар. — Это ведь т-ты… Ты убил девушку? Глаза альтмера насмешливо сверкнули. — Допустим, я. Побежишь докладывать страже? — Н-нет… Ты же тогда уб… убьешь и меня? — Скажем, я тебя убью в любом случае, — невозмутимо сказал Киатар. — Вопрос только в том, как скоро. Бард покачнулся и умоляюще посмотрел на него. — Прошу, не трогай меня! Я… клянусь всем на свете, я буду нем, как могила! — Неужели? — кинжал в ладони альтмера остановился, направленный на Иргена. И тот неожиданно понял, что его собеседник из тех, кого невозможно разжалобить. Как и остановить. — Что тебе нужно? — прохныкал он, пятясь к стене. — Я все сделаю! Киатар спокойно улыбнулся, спрыгнул на пол и медленно подошел к барду вплотную. Ирген застыл, поймав взгляд его зеленых кошачьих глаз. — Ты хорошо знаешь эти места? — Н-нормально, — выговорил бард. — Отлично. У меня есть еще одно дело здесь. И ты мне поможешь. *** Спутник Иргена шел молча, не оглядываясь по сторонам. Бард осторожно изучал его, стараясь делать это незаметно. Высокий, стройного, пожалуй, даже худощавого телосложения, как и все представители расы высоких эльфов, он, однако, не оставлял впечатления гордого и надменного существа — скорее наоборот. Киатар выглядел усталым бродягой, давно уже не молодым и изрядно потрепанным жизнью; он двигался быстро, мягко и скрытно, точно старый облезлый кот, ждущий, что в него вот-вот швырнут камнем. Седина в жестких черных волосах, рукоять меча над плечом и твердый шаг странника, оставившего за плечами немало пустынных земель — этот парень в корне менял все представления барда об альтмерах, которых он раньше считал либо благородными и избалованными господами, привыкшими к повиновению, либо могущественными магами, которые только и делают, что наблюдают за звездами и изредка поджигают все вокруг. Ирген хотел было попытаться завести разговор, но передумал, взглянув ему в лицо. — Мы почти пришли, — робко сообщил он, отводя глаза. — Нам пора сходить с дороги и идти напрямик через лес… все тропы туда давно заросли. Киатар слегка кивнул и пропустил барда вперед. Ирген продвигался почти наощупь, хватаясь за ветки деревьев и наугад обходя глубокие ямы, заполненные дождевой водой. Альтмер, видимо, нормально ориентировался в темноте, а барду факел зажечь не разрешил. Они шли, пока сосны не расступились, открывая впереди небольшую прогалину. Это было кладбище — маленькое и заброшенное: всего десяток могил. Каменные прямоугольники надгробий, мертвенно белевшие во тьме, обвил дикий плющ; забытые холмики могил густо заросли травой. — Вот, — сказал Ирген, поежившись. — Я привел тебя, как ты и просил. Здесь никто не бывал, наверно, с самого окончания войны… после того, как закопали тут неизвестных бойцов, убитых в битву за Фолкрит. Наши сюда не ходят, и, тем более, мертвецов не хоронят… — Это ты так думаешь. Жди здесь, — альтмер усмехнулся и бесшумно проскользнул мимо него. «Что ему могло понадобиться на кладбище? — содрогнулся бард. — Да еще на таком… дурная слава у этого места, ох, дурная.» Киатар направился куда-то в дальний конец прогалины, к незамеченной Иргеном свежей насыпи с невзрачным булыжником вместо памятника; наклонился, порылся в траве, и поднял треснувшую лопату в комьях жирной черной грязи. Выпрямился, примериваясь, перехватил инструмент поудобнее, и копнул землю. На секунду замер, словно раздумывая, а потом принялся за работу. Лопата методично поднималась и опускалась, поблескивая в сиянии лун, а около могилы стремительно росла куча свежей земли. «О Девять,» — мысленно простонал бард. Киатар и не думал отдыхать, все глубже скрываясь в выкопанной им яме. Вскоре Ирген мог видеть только его черные волосы и взлетающую лопату. Раздался глухой стук, а затем скрежет металла о дерево; альтмер легко выбрался из могилы, отбросил в сторону больше не нужный инструмент, и, отряхивая руки, махнул барду. Сердце Иргена на миг замерло, а потом заработало в бешеном темпе. Он быстро взвесил, чего он боится больше — Киатара или быть повешенным за соучастие в его преступлениях, если вдруг их поймают. Альтмер нахмурился, и бард как ошпаренный выскочил из кустов и кинулся к нему. — Помоги мне, — коротко приказал альтмер, указывая на раскопанную могилу. Ирген, трясясь, заглянул в нее. Там лежал вполне добротно сработанный деревянный гроб, крышка которого была уже покрыта царапинами в тех местах, где прошлась лопата. — Его что, в-вытаскивать надо? — заикаясь, спросил он. — Угадал, — осклабился Киатар и толкнул его в спину. — Спрыгивай. — Но з-зачем?.. — начал бард, но слова застряли у него в горле под блеском зеленых глаз. Ирген, уняв дрожь в коленях, сел на край ямы и осторожно съехал вниз, перепачкав дорогой жилет в грязи. Нашарив в темноте край гроба, уцепился за них и потянул изо всех сил. Альтмер перехватил его и, поморщившись, вытянул на поверхность. — Вытащи меня, — задыхаясь, попросил бард. Киатар медленно повернулся к нему, улыбаясь, а потом резко наклонился вниз. Ирген отпрянул, зажмурившись, уверенный, что этот псих сейчас просто закопает его живьем. И был немало удивлен, открыв глаза и увидев протянутую ему руку. — С-спасибо, — выговорил он, хватаясь за него и пытаясь выбраться. Альтмер, напрягшись, поднял его вверх и поставил на землю, почти не изменившись в лице. Бард выдохнул, потирая запястье. «Сильный, гад, — подумал он, покосившись на него. — А по нему и не скажешь.» Киатар опустился на колени рядом с гробом, стянул с рук перчатки и неспешно провел ладонью по дереву. Ирген чувствовал явственный смрад разложения, исходящий от трупа, но альтмера, похоже, это абсолютно не волновало. Он продолжал улыбаться. Ласково, почти нежно двигая руками, Киатар очистил крышку от грязи, поднялся и одним ударом отбросил ее в сторону. Бард торопливо отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Но грязных плесневых тряпках лежала, скорчившись, женщина с пробитой головой; ее лицо и руки были усеяны пятнами, раздутые пальцы вцепились в тонкие волосы. Гнилая вонь усилилась. — Ваши мужчины так любят своих жен, — тихо пропел альтмер. — И пить тоже любят. Он улыбнулся, глянув на Иргена краем глаза; бережно коснулся глубокой раны на виске мертвой, провел ладонью по ее щеке, заставив барда вздрогнуть от омерзения. Эбонитовый кинжал с тихим лязгом покинул ножны. Склонившись над трупом, Киатар откинул тряпки, укрывавшие его, и восхищенно выдохнул. Ирген видел его нетерпеливо закушенные губы, лихорадочный блеск в глазах, и сам не мог больше отворачиваться. Мертвая притягивала взгляд. Рука альтмера прошлась по ее груди, скользнула к животу, и темный кинжал вонзился в ее тело; Киатар помогал себе руками, с хлюпаньем раздирая гниющую плоть. Он наклонился еще ниже, совсем близко к ней, сжимая ее в своеобразных объятиях. Иргена вырвало. Он упал на колени, опустив голову и мучительно извергая содержимое своего желудка, а перед глазами застыло лицо альтмера, любовно прижимающего к себе труп и копающегося в кишках. Киатар отстегнул от пояса небольшую сумку, расстегнул ее и уложил внутрь аккуратно вырезанное сердце; осмотрел перепачканные руки, и, хмыкнув, поднялся на ноги. — Вставай, — бросил он валяющемуся на земле барду. — Идем обратно. Ирген съежился, втянув голову в плечи, и медленно встал, избегая смотреть на альтмера. Вместо этого он взглянул направо и, вскрикнув, шарахнулся в сторону. — Там кто-то есть! Киатару было достаточно слегка повернуть голову. Он выхватил из-за плеча длинный изогнутый клинок и принял боевую стойку. Покрывавшая лезвие меча руническая вязь жарко вспыхнула красным. — Это мертвец! — не своим голосом заорал бард, подвывая от ужаса. — Сюда идет мертвец! На них, прихрамывая и волоча ногу, действительно шел драугр, щелкая суставами и сдавленно рыча. «Откуда только он вылез?! — соображал Ирген, торопливо отползая назад. — Талос, спаси меня!» Альтмер совершенно спокойно шагнул к нему и быстрым движением отсек голову. Тело рухнуло на землю, а череп с хрустом развалился под его сапогом; тот даже не поморщился. — Там еще один! — завопил бард, указывая на другого мертвеца, выползающего из-за надгробия. — И еще! И еще! Прокляни меня Мара, их кучи! Альтмер без труда расправлялся с ними, но драугров все прибывало и прибывало. Рунный меч убийственно мелькал, молнией рассекая тьму, и Ирген не без восхищения смотрел на его владельца, пытаясь понять, как можно двигаться настолько быстро. Один из мертвецов, издав хриплый крик на неизвестном языке, напал на барда сзади, и он не успел увернуться. Нежить вцепилась ему в плечи, щелкнув клыками у самого уха. Он закричал, чувствуя, как его когти впиваются в кожу, оставляя кровавые полосы. Ирген упал ничком и покатился по земле, пытаясь сбросить со спину кусающую его тварь, но тот держался слишком крепко. Барду не хотелось, чтобы его конец был таким. Он планировал пожить еще лет двадцать… написать пару десятков поэм… Драугр укусил его в шею, глубоко вонзая клыки; он снова дико закричал, и мертвец над ним поднялся для нового удара. Алая молния, свистнув в воздухе, насквозь пронзила голову нежити, и тот свалился с Иргена, бессильно разжав когти. Киатар неизвестно как оказался рядом, выдернул из твари свой меч, упершись ногой ей в горло, и поднял барда, схватив его за шкирку, как котенка. — Уходим отсюда! — прорычал он и рванул в лес, на ходу вернув клинок в ножны. Ирген побежал за ним, ощущая, как по спине медленно течет теплая кровь. Перед глазами все расплывалось, словно застланное туманом. Он одолел еще несколько метров, а потом споткнулся и потерял сознание, ощутив щекой влажную холодную землю.