Миссия невыполнима

      Я даже не заметила, как мы оказались окружены целым отрядом стригоев.       Очевидно, главарём тут была та блондинка. Не сговариваясь, мы стали в круг спинами друг к другу — обычная позиция стражей, когда приходится обороняться сразу на два и более фронта.       Я внимательно пересчитала врагов. Пятнадцать. По три на каждого из нас. Слишком много. Одновременно я старалась наметить пути отступления. Первый — обратно в клуб — сразу отпадал. Второй — налево, в сторону шоссе — тоже, туда нам не пробиться. А вот небольшой крюк вправо мог бы сработать. Насколько я знала, там можно легко спрятаться, сбежав через дворы. Если удастся прорваться сквозь немёртвую стену злобных тварей.       Я приготовилась к атаке, зная, что остальные тоже готовы и ждут только моего приказа. Блондинка злобно оскалила клыки.       — Займитесь ими, — холодно бросила она. — Длинноволосую взять живьём, остальных убрать. Меня ждёт Олег. Не задерживайтесь.       И она молниеносно испарилась. Я стиснула зубы, сурово сдвинув брови. Длинноволосая, как я понимаю, это я, собственной персоной. И я нужна им живой. Зачем? Ладно, не столь важно. Это даёт нам маленькое преимущество. Во-первых, теперь их четырнадцать. Немногим меньше, чем пятнадцать, но всё же… А во-вторых, если я буду отбиваться яростно и безрассудно, им всем придётся постараться, чтобы усмирить меня и при этом не убить. Значит, у Дениса будет шанс прорваться во дворы.       Во мне вспыхнула надежда. Если повезёт, то, возможно, мне удастся спасти хотя бы кого-то. Ради этого я на всё готова.       Стригои злобно оскалились, приготовившись напасть, я стиснула зубы, сжимая кол в руке…       И в это мгновение сзади в стригоев врезалось Нечто. Они даже не успели среагировать, как трое из них уже лежали на земле с пронзёнными сердцами.       Сколько раз я называла Дмитрия богом, но ещё никогда он не был настолько… божественным. Зевс и Марс нервно курят в сторонке.       И да, это был Дмитрий.       Как он тут оказался, я понятия не имею, но сейчас я была счастлива, что он здесь. А он был — сильный и быстрый, как и всегда. Он сражался так отчаянно, словно это было его последнее сражение. И, возможно, так оно и было.       Опомнившись, я бросилась в атаку, собираясь, как встарь, противостоять врагам с ним плечом к плечу. Но не успела я напасть на одного шатена, как Дмитрий отпихнул меня в сторону.       — Уводи своих людей! — приказал он, закрыв меня (и остальных) от кучки разъярённых стригоев.       Я замерла на месте. Он предлагает бросить его одного?       — Роза, уходим! — крикнул Денис, потянув меня за рукав.       Я наконец пришла в себя. Дмитрий — бог, ему ничто не грозит. Конечно, я и до его превращения в монстра так считала…       Но главное сейчас — спасти Дениса, Тамару, Артура и Руслана. Тех, кто слабее меня и Дмитрия. Тех, за кого я в ответе.       Я развернулась и бросилась бежать, быстро проскользнув в тёмный переулок, ребята не отставали от меня. Тошнота постепенно уменьшалась. Меня это не удивляло — я знала, что Дмитрий никого не пустит по моему следу, чего бы ему это не стоило.       Чего бы ему это не стоило…       Я замерла, как вкопанная, сердце сжалось от ужаса и боли. Денис, не успев затормозить, врезался в меня.       — Роза, что с тобой? — взволнованно спросил он.       Дмитрий. Он остался там. Вернее, это я оставила его одного. Снова.       Перед глазами вспыхнула сцена, которую я так старалась забыть и никогда не вспоминать: вот я разворачиваюсь и, сдерживая слёзы, бегу прочь, оставив Дмитрия одного, а белобрысый Натан жадно впивается клыками ему в шею… Мне никогда не забыть последний взгляд, который Дмитрий бросил на меня перед тем, как потерять сознание — взгляд, полный любви и нежности… Он прощался со мной, словно говоря, что смерть — ничто по сравнению с нашей любовью.       Когда он стал дампиром снова, я поклялась, что он больше никогда не пройдёт через это. И я снова оставила его одного, наедине с целой тьмой врагов. Снова позволила ему жертвовать своей жизнью ради моей.       Все эти мысли промелькнули в течение пары секунд, и я вмиг приняла решение.       — Уводи ребят, — приказала я и развернулась.       — Что?! — опешил Денис.       — Нет! — крикнула Тамара.       — Я не брошу его одного! — я потеряла терпение. Из-за них я теряю драгоценное время! — Спасай остальных, Денис! Теперь ты главный! Обещаю, я справлюсь.       Не оборачиваясь, я бросилась бежать. Краешком глаза, перед тем, как завернуть за угол, я успела заметить, что Денис, поколебавшись, всё-таки повёл нашу группу прочь от опасности. Я облегчённо выдохнула, прибавляя скорость.       Только бы успеть!«Держись, Дмитрий, я уже рядом…»       Я выскочила в роковой проулок, и тревога тут же стала рассеиваться. Успела.       Дмитрий у стены всё ещё сражался против шестерых стригоев. А когда мы уходили, их было восемь (троих перед побегом успели грохнуть Денис и Артур с Тамарой). Этот парень точно бог.       Я с силой врезалась в толпу, вонзая кол в спину одного стригоя, и тот упал, поверженный. Дмитрий скосил на меня на глаза и слегка подвинулся. Я тут же встала к нему спиной, почти физически ощущая его облегчение. Он устал, причём очень сильно. А теперь есть я, и он знал, что прикрою ему спину.       Я взяла на себя на троих, чувствуя, что Дмитрий уже на грани обморока. Краешком глаза я успела заметить, что он изрядно потрёпан, и меня охватила жгучая ярость. Если бы я не пришла, то… Нет, не хочу думать об этом «если».       Мой кол с силой вонзился в сердце миниатюрной, но злобной малявки с рыжими кудрями, и я отпихнула её мёртвое тело на остальных двоих, воспользовавшись этой небольшой передышкой, чтобы помочь Дмитрию прикончить его врага. Дмитрий с силой толкнул второго на меня, и тот сам напоролся на мой кол. Вытаскивая его, я услышала, как Дмитрий прикончил одного из тех, кого я оттолкнула в сторону. Остался один.       С последним проблем не было. Дмитрий метнулся в сторону, и громила повернулся вслед за ним, неосторожно подставив мне спину. Спустя секунду всё было кончено.       Я оглянулась по сторонам в поисках нового врага. Пусто, если не брать в счёт четырнадцать трупов. Не дай Бог, если кто-нибудь выйдет из клуба подышать свежим воздухом!..       Словно читая мои мысли, Дмитрий повернулся и запер дверь на щеколду. Теперь порядок.       Меня внезапно охватило непонятное волнение, я с трудом переводила дыхание, и совсем не от усталости. Сколько ночей я думала о нём, сколько времени пыталась его забыть!.. И теперь он рядом, стоит протянуть руку, и я смогу к нему прикоснуться. Я спиной чувствовала его взгляд, по коже побежали приятные мурашки. Ладонь почему-то ощущала покалывание, словно побуждая меня коснуться его…       Я зажмурилась и сжала руки в кулаки. Нельзя.       — Роза, — глубокий низкий голос с едва заметным русским акцентом заставил меня задрожать. — Посмотри на меня.       Я медленно обернулась. Он был так же красив, как и прежде: высокий и стройный, в неизменном кожаном пыльнике. Его волосы, связанные в хвост, в бою слегка растрепались, и несколько прядей теперь свисали на лоб. Меня так и подмывало зарыться в них пальцами!.. И сделать много других нехороших вещей.       Выражение его лица, несмотря на усталость, было собранным и сосредоточенным, словно он был готов броситься в бой в любую секунду. Тёплые карие глаза внимательно осматривали меня с головы до ног, проверяя, цела ли я, не ранена ли. Я была в порядке. А вот он…       Я нахмурилась, заметив множество царапин на его лице и руках, плащ во многих местах был разорван. Ему больно? Непроизвольно я сделала шаг вперёд прежде, чем успела себя остановить.       — Ты ранен, — расстроенно прошептала я.       Конечно, он ранен. И кто в этом виноват? Только я.       — Пустяки, — он не повёл бровью, продолжая рассматривать меня без прежнего беспокойства.       Я замерла, узнав этот взгляд. В нём читалось облегчение и привязанность. Так он смотрел на меня после битвы в Академии, когда нашёл нас с Кристианом.       Я растерянно смотрела ему в глаза. Почему он так на меня смотрит? Он ведь больше не любит меня. Или что-то изменилось?..       «Любовь проходит, Роза. Моя прошла».       — Что ты тут делаешь? — резко спросила я.       Прежняя мягкость тут же исчезла, сменившись суровой отчуждённостью. Он словно пришёл в себя и мгновенно собрался.       — Правильнее спросить, что ты тут делаешь? — парировал он.       — Работаю, — нахально сложила руки на груди я. — По специальному приказу королевы.       Дмитрий вопросительно поднял одну бровь (как раньше, в Св. Владимире) и выразительно огляделся. Я покраснела, прекрасно понимая тонкий намёк. Если бы не он, все мы были бы мертвы.       — Мне не нужна твоя помощь, — я никак не могла отказаться от фирменной бравады Розы Хезевей.       — Я вижу, — кивнул он.       Я вздохнула, опираясь спиной о стену и подняв руку в знак поражения. Я не справилась бы без него, и мы оба это понимали.       — Я знаю, зачем ты здесь, Дмитрий, — сказала я, и всё во мне перевернулось, когда я назвала его по имени.       Мне показалось, или он тоже невольно вздрогнул?..       — У тебя ничего не выйдет, — продолжала я. — Я не вернусь назад.       — А я разве спрашивал твоё мнение? — спокойно спросил он.       — Дмитрий…       — Ты бы хоть Лиссу пожалела! — он невольно сорвался на крик, потеряв терпение и подойдя ко мне вплотную.       От его близости я на мгновение потеряла дар речи, а сердце пустилось вскачь. Ну почему я не могу игнорировать его так же хорошо, как он — меня?..       — Лиссу? — замешкалась я.       — Помнишь такую? — съязвил он и закрыл глаза, пытаясь успокоиться.       Когда он открыл глаза, в них уже не было этой безудержной ярости, и я облегчённо вздохнула. Эта его неистовая энергия мне нравилась… Но только не в том случае, когда она была направлена на меня.       — Ты понятия не имеешь, во что ты ввязалась, — уже спокойнее сказал он, подходя ещё ближе, и я невольно прижалась спиной к стене.       Если Дмитрий и заметил это, то ничем этого не показал. Теперь я могла ощутить такой свежий и родной запах его лосьона после бритья, и от этого у меня сладко заныло сердце.       — Ты думаешь, сегодняшнее нападение было случайным? — продолжал он. — Нет, оно повторится снова. И ещё раз. И так будет до тех пор, пока тебя не поймают. Все стригои Новосибирска уже ищут тебя.       — Зачем им это? — содрогнулась я.       Дмитрий пристально посмотрел на меня.       — Потому что я так приказал, — тихо сказал он.       Я широко распахнула глаза, понимая, что он имеет в виду. Ну конечно, Дмитрий ведь имел огромное влияние, будучи стригоем! Вряд ли они знают, что он стал дампиром... Значит, если он приказал поймать меня любой ценой, они ни перед чем не остановятся, чтобы выполнить приказ.       Кто-то из них узнал меня, и сказал остальным перед смертью. Может, позвонил, или отправил сообщение, не знаю… И теперь, каждую ночь, в каждом клубе будет засада на меня.       Я ошибалась. Это не я начала охоту. Охота идёт на меня.       Дмитрий внимательно смотрел на меня, пытаясь уловить мою реакцию. Я зажмурилась.       Это, конечно, в разы увеличивает опасность. Но когда Роза Хезевей сбегала от опасности? И бороться со стригоями легче, чем с собственными чувствами.       — Прости меня, — мягко сказала я. — Я не вернусь назад.       Дмитрий раздражённо вздохнул, сжимая руки в кулаки.       — Я пытался сделать это по-хорошему, — пробормотал он. — Значит, будет по-плохому.       С этими словами он схватил меня за руку и потащил в сторону. Я тут же вырвала свою руку и стиснула зубы.       — Смирись, товарищ, — насмешливо бросила я. — Ты не сможешь увести меня против моей воли.       Дмитрий сумел меня удивить, схватив меня за запястья и пригвоздив своим телом к стене, удерживая мои руки. Я буквально задохнулась от такого поворота событий. Только вот чувствовала я не страх, а… Возбуждение. Недетское такое возбуждение.       — Что ты там сказала? — забавляясь, спросил он, понимая, что я не могу вырваться.       — Отпусти! — зло приказала я.       — Роза, не сопротивляйся, — вздохнул он. — Это бесполезно. Ты вернёшься домой, хочешь ты того, или нет.       — Ха! — бросила я ему в лицо и резко подняла ногу, ударив коленом в живот.       Дмитрий охнул и слегка согнулся от боли, но хватку не ослабил. Нет, это дьявол какой-то, а не бог!       — Прекрати, Роза! — прикрикнул Дмитрий. — Я сильнее тебя!       Во мне внезапно вспыхнуло что-то тёмное. Что-то, что в академии делало меня «плохой девочкой». Я медленно наклонилась к нему, глядя ему прямо в глаза пристальным взглядом, который всегда будил в мужчинах страсть.       — Тогда докажи это, — прошептала я, не мигая.       Дмитрий замер на мгновение, растерянно и одновременно отчаянно глядя на меня, а затем резко прижал меня к стене изо всех сил, впиваясь в мои губы яростным, почти жестоким поцелуем. На секунду я сжалась в комок от неожиданности, но потом ответила на поцелуй с тем же страстным пылом. Дмитрий отпустил мои руки, крепко прижимая меня к себе за талию, и одна его рука скользнула на мои ягодицы, резким рывком привлекая меня к своей плоти. И тут я поняла — он хочет меня! Может, его любовь и прошла, но физическое влечение никуда не делось. Как и моё.       Потеряв контроль, я вцепилась в его волосы одной рукой, а другой крепко прижала его к себе за плечи. Дмитрий обнял меня за талию и приподнял на руках — с его ростом так ему было проще. Недолго думая, я обхватила его ногами за талию, продолжая этот поцелуй со всей страстью, на которую была способна.       Целовался он так божественно, как и раньше, это тоже не изменилось, как и его боевая способность. Я буквально таяла от нереальности происходящего. Ещё сегодня утром я не верила, что смогу когда-нибудь хотя бы прикоснуться к нему, а теперь… Разве могла я предположить, что этим вечером буду стоять и целоваться с Дмитрием у ночного клуба? И, судя по тому, как его рука скользнула под чёрный эластичный топ, не только целоваться. Однако я всё ещё понимала, что он всё равно увезёт меня обратно ко Двору. Что бы сейчас ни произошло, он не позволит мне уйти. А значит, я должна бежать. И, кажется, я уже знала, каким образом.       Его губы не позволяли мне передохнуть, его пальцы, терзавшие грудь, сводили меня с ума. Я всё сильнее извивалась в его объятиях, понимая, что ещё немного — и я пропала. Моя рука отпустила его волосы и двинулась вниз по его спине, талии, перешла на ногу. Он не напрягся, считая это очередным проявлением страсти. Я незаметно скользнула рукой в карман и осторожно вытащила транквилизатор…       В тот момент, когда он, пытаясь взять себя в руки, оторвался от моих губ и крепко зажмурился, я резко вонзила транквилизатор в его тело.       Дмитрий широко распахнул глаза, и в них мелькнул укор. Спустя секунду он закрыл глаза и потерял сознание, упав на землю. Я едва успела отскочить от него.       Дмитрий лежал на земле без сознания. Я сжала в руках шприц и практически упала на корточки, дрожа всем телом. Дыхание сбилось ко всем чертям, сердце билось в груди, словно бешеное. В каком-то эмоциональном ступоре я, не отрывая глаз от распростёртого на земле тела, дрожащей рукой вытащила из кармана телефон.

***

      — Сидни, пожалуйста, быстрее, — сквозь слёзы шептала я, глядя на бесчувственное тело Дмитрия у своих ног.       — Я тебе не экспресс, — чуть недовольно отвечала та, зевая во весь рот. — Сейчас приеду. Сколько трупов?       — Четырнадцать, — я невольно усмехнулась, представив себе выражение лица Сидни.       — Четырнадцать?! Роза! — застонала она. — Ладно, я возьму кого-то ещё…       — Нет! — испугалась я. — Ты должна быть одна!       Долгая многозначительная пауза. Наконец в динамике послышался голос Сидни, в котором звучала тревога и лёгкое подозрение.       — Почему? Ты куда-то влипла?       Я снова посмотрела на тело у своих ног и сглотнула ком в горле.       — Долго объяснять, — безжизненно сказала я. — Приезжай. Сама увидишь.       — Ладно… — обеспокоенно сказала Сидни. — Сейчас приеду.       — Скорее, — прошептала я и нажала «отбой».       Не отрывая взгляда от неподвижного тела у моих ног, я положила телефон обратно в карман. Затем, не сдерживая себя, я подсела поближе к Дмитрию и положила его голову к себе на колени, легонько поглаживая его мягкие волосы.       Боже, сейчас его лицо так безмятежно, так спокойно!.. Готова поспорить, он не будет таким спокойным, когда очнётся. Он будет рвать и метать. Разумеется, с самым спокойным выражением лица.       Затаив дыхание, я провела пальцами по его закрытым глазам, чуть тронутым лёгкой щетиной щекам, обвела контур красивых губ, задержавшись указательным пальцем на нижней губе…       Этот мужчина безупречен. Без всяких сомнений.       Нет, конечно, с эстетической точки зрения, тот же Адриан, безусловно, красивее Дмитрия. Но лично для меня нет, не было и не будет мужчины, который смог бы хотя бы сравниться с Дмитрием Беликовым.       Это и значит любовь? Чувство, которое делает человека, которого любишь, самым лучшим человеком в мире для тебя? Человеком, за которого ты с радостью отдал бы жизнь… По моей щеке невольно покатилась слеза, и сердито смахнула её.       Хватит. Роза Хезевей никогда не плачет.       В последнее время я расклеилась, я позволяла себе и другим жалеть себя, позволяла себе чувствовать себя несчастной и несправедливо обиженной… Я стала слабой.       Но я смогу снова стать сильной. Я никогда не позволю сердцу и чувствам одолеть мой бойцовский дух. Я — страж. Страж Розмари Хезевей, дочь знаменитой Джанин Хезевей и печально известного Эйба Мазура. Неужели я позволю несчастной любви превратить меня в одну из тех вечно ноющих девчонок, которых бросил парень, и которые всю жизнь потом плачут, что им разбили сердце?       Моё сердце тоже разбито, и не один раз. Но я справилась с этим. Я смогла. Я выдержала смерть Мейсона, превращение Дмитрия в стригоя и даже горькое осознание того, что я убила того единственного мужчину, которого люблю. Так неужели я не сумею справиться с тем, что он, живой и невредимый, разлюбил меня и оттолкнул?       Я — Роза Хезевей, а это диагноз. И я могу справиться с чем угодно, что бы это ни было.       Но разве это даёт мне право мучить других?       Я вздрогнула, осознав, что натворила в последнее время.       Я позволила Адриану думать, что он может ждать меня, что рано или поздно я к нему вернусь. Я позволила себе сблизиться с Денисом, прекрасно понимая, что с ним у меня ничего не может быть, ведь я его никогда не смогу полюбить. Я обманывала обоих этих хороших парней, а ведь всё это время любила я только Дмитрия. Почему, чтобы понять это, мне потребовалось увидеть и потерять его вновь?       Да, я люблю Дмитрия Беликова, и всегда буду его любить.       И именно поэтому я должна отпустить его, позволить ему жить той жизнью, которую он так заслуживает. Жизнью, в которой больше не будет стригоев, убийств, лабораторный исследований… и меня. Всего того, что причиняло ему боль.       Он не должен больше искать меня. Я об этом позабочусь. Лиссе придётся освободить его от обещания. Ей придётся отпустить его. Да и меня тоже… Стригои не заставят меня сбежать. Они хотят войны? Они её получат.       И в этот момент я поняла, что, если у меня всё получится, то я вижу Дмитрия в последний раз. Как странно… Казалось бы, я давно смирилась с тем, что потеряла его, давно отпустила его. Но сейчас чувство было такое, будто я теряю его в первый раз… Но как такое может быть? Как можно потерять того, кто тебе уже не принадлежит?..       Заслышав вдали монотонный гул машины, я вытерла слёзы и отошла от Дмитрия, аккуратно уложив его голову так, чтобы не причинить лишней боли. Достаточно он уже натерпелся из-за меня.       Лёгкую и быструю походку Сидни я узнала издалека. Ещё бы — моя напарница-Алхимик изо всех сил старалась ходить так, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, и тем самым привлекала гораздо большее внимание. Разумеется, этого я ей никогда не говорила.       Сидни замерла, увидев подготовленную мной и Дмитрием картину смерти и разрушения, глаза девушки распахнулись от шока и лёгкого ужаса. Но она быстро пришла в себя и с профессиональным видом принялась пересчитывать трупы.       — Один, два, три, четыре… И там ещё… Всего пятнадцать. А ты сказала, что их четырнадцать, — немного укоризненно заметила она.       — Их четырнадцать, — дрогнувшим голосом подтвердила я. — Этот жив, — и я кивнула на Дмитрия, стараясь не выказать никаких сильных эмоций.       Сидни нахмурилась и подошла поближе, разглядывая Дмитрия. Секунду её взгляд выражал только профессиональную отстранённость, но потом в нём появился животный страх, и она инстинктивно отскочила назад.       — Это тот самый?! — крикнула она. — Тот, который был стригоем?!       Её реакция неприятно меня поразила, и во мне вновь вспыхнул тот гнев, который я едва сдерживала при Дворе, когда никто не верил в исцеление Дмитрия. Я невольно сжала кулаки и шагнула вперёд, защищая Беликова.       Хотя это, конечно, смешно. От кого защищать-то?       — Он больше не стригой! — резко повысила голос я, и Сидни испуганно отскочила от меня. — Посмотри на него! У него нормальный цвет кожи, нормальные карие глаза и никакого намёка на клыки! Он абсолютно нормальный дампир, как и я!       Сидни скептически приподняла брови, заметно осмелев. Теряю хватку. Раньше она и слова бы мне не сказала, пока я в таком скверном настроении.       — Тогда почему же он был с этими порождениями зла? Почему напал на тебя?       Этот вопрос меня, честно говоря, огорошил, и у меня от удивления вытянулось лицо. Дмитрий напал на меня?       — Значит, вот как, по-твоему, всё произошло? — уже спокойнее улыбнулась я.       — Иначе зачем тебе понадобилось его отключить? — неуверенно сказала Сидни.       Я чуть не расхохоталась, хотя на душе всё ещё скребли и царапались сотни злобных и голодных кошек.       — Он не нападал на меня, Сидни, — улыбалась я. — Он спас мне жизнь. Большинство этих «порождений зла» прикончил именно он.       Сидни с сомнением посмотрела на Дмитрия, стараясь не подходить к нему слишком близко, словно он в любую минуту мог вскочить на ноги и броситься на неё. Я её не осуждала. Даже лёжа без сознания на земле, среди трупов, Дмитрий Беликов выглядел устрашающе и опасно, словно бог.       — Ладно, — неуверенно пробормотала Сидни, доставая из кармана большой флакон странной по цвету жидкости и опрыскивая ближайшего стригоя. — За работу.       Спустя несколько минут уже все четырнадцать трупов стали дымиться, сгорая и превращаясь в пепел. Надо же… Как трудно было их одолеть, и как легко от них избавиться…       — Вот и всё, — безразлично сказала Сидни, видимо, успокоенная знакомой работой. — А с ним что?       Я замялась, посмотрев на Дмитрия. В самом деле, что с ним? Если бы я ещё знала, что именно я ему вколола, и насколько сильная эта штука… Сколько ещё он пробудет без сознания? И вдруг он через минуту очнётся? А если нет? Что с ним будет, если я просто уйду, оставив его одного?       — Ты… — я помолчала, со страхом ожидая реакции девушки на свою просьбу. — Сидни, ты можешь приютить его ненадолго?       — Что?! — вздрогнула та.       Вот тебе и реакция!       — Всего на день! — убеждала я. — Пока он не очнётся!       — Ни в коем случае! — категорически отрезала Сидни, мотая головой и отступая назад, словно собираясь обратиться в бегство.       — Пожалуйста, Сидни! — умоляла я.       — Роза, даже не проси! Я не позволю этому… Я не позволю ему переступить порог моего дома!       Я застыла на месте, а мозг снова и снова прокручивал слова, нечаянно сорвавшиеся с её губ. «Я не позволю этому…» Кому? Или… чему?       — Ты боишься его потому, что он дампир, или потому, что он был стригоем? — тихо спросила я.       Сидни прикусила губу и отвела глаза, красноречиво демонстрируя свой ответ. Она считает его стригоем. Опасным, злобным монстром.       Злость накрыла меня так внезапно, так сильно. Казалось, что вся тёмная энергия взорвалась во мне, накрыв мой разум пеленой злобы и ненависти. К кому? К Сидни? Ко всем этим напыщенным чиновникам, которые, сидя на мягких стульях, чесали языками на тему, можно ли счесть Дмитрия безопасным, пока он сидел в тюремной камере? Или на себя?       Резко обернувшись, я со всей силы врезала кулак в кирпичную стену, не чувствуя боли.       — Сколько раз вам всем повторять? Он! Больше! Не стригой! — заорала я, выделяя каждое слово.       Сидни испуганно попятилась, и её наполненные диким ужасом глаза почти вернули мне разум. Почти.       — Я люблю его! Понимаешь?! Люблю! — кричала я. — Будь он стригоем, я бы сама его убила, ради него же самого! Но он не опасен, Сидни, поверь мне!       Вместе с этим криком, который, как мне показалось, шёл от самого сердца, из меня вырывалась вся боль, которую я тщательно пыталась скрыть, всё моё бессильное отчаяние. Нечаянно посмотрев на Дмитрия, который выглядел сейчас так невинно и беззащитно, я внезапно ощутила, как меня покидает весь мой пыл, оставляя после себя лишь отчаянную усталость, и на ослабевших ногах я сползла вниз по стене, усевшись на корточки и зарываясь пальцами в волосы.       — Он не стригой, Сидни, — сквозь слёзы шептала я, не отрывая глаз от Дмитрия. — Уж я-то знаю…       Сидни растерянно смотрела на меня, явно не зная, что предпринять. Вдруг она сделала маленький шаг ко мне, но потом, передумав, отступила. Затем она очень осторожно подошла к Дмитрию, делая такие маленькие шаги, что их почти не было заметно, и внимательно оглядела его неподвижное тело. Наконец она вздохнула с отчаянием и отошла, потирая пальцами виски.       — Ладно, — нехотя выдавила она. — Можешь грузить его в машину. Но это только ради тебя. И только на один день.       Я удивлённо подняла покрасневшие глаза и слабо кивнула в ответ.       — Спасибо тебе, — с благодарностью шепнула я.       — Грузи его в машину, — нетерпеливо ответила она, и я улыбнулась.       Видимо, Сидни относится ко мне лучше, чем хотела бы показать.       Хм… Приятно.

***

      — Роза, если хочешь, возьми мою машину, — великодушно предложила Сидни, хотя уголки её губ слегка опустились.       Я прекрасно понимала её, ведь Сидни всегда ревностно относилась к своим машинам, оберегая их от «злых монстров ночи», к которым относились и такие, как я. Но, очевидно, мне она доверяла достаточно, чтобы одолжить машину до утра.       Я немигающим взглядом смотрела на безмятежное лицо мужчины, спящего на диване. Это выглядело так правильно, так… Но только не в этой жизни. В другой жизни я могла бы вот так стоять рядом с ним, смотреть, как он спит, и радоваться своему счастью. Я бы имела на это право. Но сейчас… Это лишь кусочек счастья, украденный у судьбы.       — Спасибо, — выдохнула я. — Сидни, я… Ты иди, я сейчас приду.       Сидни посмотрела на меня странным смущённым взглядом, открыла было рот, собираясь что-то сказать, но почему-то промолчала. Нерешительно потоптавшись у порога, она всё же, не сказав больше ни слова, развернулась и вышла.       Я села на диван, тихонько прикоснувшись к лицу Дмитрия.       Как это жалко… У меня не было сил просто встать и уйти. В глазах отчаянно защипало, но я усиленно заморгала, стараясь удержать рвущиеся наружу слёзы.       Он лежал передо мной, и при этом выглядел подобно спящему ребёнку, который очень много играл на улице и бесконечно устал, совершенно выбился из сил, но остался счастливым. Его лицо было так спокойно и безмятежно, словно ему совсем не о чем волноваться, будто он вот-вот откроет глаза, улыбнётся мне и крепко прижмёт к себе… Но этого не будет.       Мои глаза словно жили своей отдельной жизнью — были будто прикованы к Дмитрию, разглядывая его, жадно впитывая каждую чёрточку, каждую скулу, чтобы потом запомнить их на всю жизнь. Чтобы его образ навсегда остался со мной, что бы ни случилось.       Я вижу его в последний раз. И не могу найти в себе силы, чтобы решиться.       Осталось пройти всего полшага, и я смогу навсегда освободить его от себя, как он и хотел. Нужно лишь на секундочку забыть про свой эгоизм, чтобы дать ему жить той жизнью, которую он хочет, которую заслуживает… Может быть, он даже со временем женится и заведёт семью, детей… Он ведь хотел ребёнка.       Последняя мысль заставила меня передёрнуться. При мысли о том, что какая-то другая женщина сможет разделить с ним его жизнь, сможет любить и поддерживать его, не подвергая при этом его опасности, не обрекая на страдания, вызывала дикую злость. Я знала, что это. Дух. Он ведь всё ещё там, всё ещё ждёт своего часа. И стоит мне дать ему шанс — он уничтожит меня.       Но почему я не могу просто быть счастливой? Чем я заслужила такую участь? Да, я не была истинной христианкой. И в храм ходила для галочки. И в монастырь не ушла, как обещала в прошлый раз. Но неужели я была настолько плохой, чтобы заслужить такое?       Телефон снова зазвонил, но я не могла отвести глаз от красивого лица своего божества. Дмитрий. Мой единственный… Любовь всей моей жизни…       Когда я стала такой сентиментальной?       Время идёт, неумолимо, с ужасающей скоростью. Я должна решиться. Я смогу. Ради него. Я должна.       Медленно наклонившись, я жадно, будто перед смертью, в последний раз внимательно оглядела его лицо, а затем прижалась губами к его лбу, оставляя на любимом лице прощальный поцелуй, который незримо для него останется с ним на всю жизнь, оберегая его от бед. Из глаз, словно признавая поражение, ручьями потекли слёзы.       — Прощай, Дмитрий, — тихо шепнула я. — Я тебя люблю.       Зажмурив глаза, я встала и направилась к двери, и каждый шаг отдавался мучительной болью в сердце… Но вместе с ней появлялось облегчение, чувство свободы.       Сегодня я многое поняла. Например, то, что никто никогда не сможет убежать от своей любви. Но любовь — не оправдание, если ты снова и снова причиняешь боль любимому человеку. И если он не нашёл счастья с тобой, то наверняка найдёт его с кем-то другим, если дать ему шанс. Если дать ему шанс…       Я дала Дмитрию этот шанс. Он заслужил. Это то, что я должна была сделать давным-давно — убедить его пойти с Ташей, вместо того, чтобы радоваться его решению. Ведь он остался ради меня, не ради себя. А я была и рада.       Но сейчас, спустя долгое время, я наконец поступила правильно. И какая разница, что сердце будто рвётся из груди — назад, к нему? Я сильная, я всё выдержу. И в конце концов обрету своё счастье, зная, что где-то там, по ту сторону боли, живёт счастливый человек, которого я когда-то любила, которого буду любить всегда.       Вот такой должна быть любовь. Ты всегда должен быть готов отпустить любимого человека, если для него так лучше.       — Роза? — голос Сидни звучал почти сочувственно. — Ты в порядке?       Она видела мои слёзы.       — Всё отлично, напарник, — ослепительно улыбнулась я. — Как и всегда.       Сидни неуверенно кивнула. Всё ясно — не верит, но не хочет настаивать. И правильно.       — Что ему сказать, когда проснётся?       — Скажи ему, — я помедлила, подбирая слова. — Скажи, чтобы возвращался домой, его там ждут. Скажи, чтобы он не искал меня больше и жил своей жизнью. Скажи, что я никогда больше не появлюсь в его жизни, не стану ему мешать и что-либо портить. Скажи, что теперь мы оба свободны от клятв.       Сидни нахмурила лоб, пытаясь уложить всё это в своей голове. Я знала, что она передаст всё Дмитрию, слово в слово, не забудет ничего из сказанного. Она же Алхимик.       — Хорошо, — кивнула она. — Я передам.       — Я верну машину утром.       Я повернулась, собираясь уйти, но Сидни вдруг окликнула меня. Я обернулась, с удивлением увидев в её глазах решимость, а потом она быстро подошла ко мне и крепко обняла за плечи. Я опешила. Она больше меня не боится?       — К чёрту все правила? — неловко пошутила я.       — Именно, — неожиданно сказала Сидни. — Алхимики не заводят друзей среди дампиров, но ты права — к чёр… В общем, ну их, эти правила.       Я мягко рассмеялась, обнимая её в ответ. Она когда-нибудь научится ругаться?       Сидни вдруг отстранилась от меня, строго заглянув мне в глаза:       — Скажешь кому, я буду всё отрицать, — предупредила она.       — Замётано, — усмехнулась я.       Подмигнув ей на прощание, я покинула её дом и села в машину. Давно не была за рулём… Сразу вспомнилось, как мы с Дмитрием вечно ругались из-за того, кто поведёт, и я всегда проигрывала, ведь разве кто попрёт против древнего дзен-буддизма?       Но в этот раз я не стала себя одёргивать, позволив себе полностью погрузиться в воспоминания. Вот мы с ним валяемся в снегу, по-детски наивно, но забавно мастеря снежных ангелов… Вот наша тренировка перед приёмом королевы — в тот день, прижатая к мату его весом, я впервые осознала, что окончательно влюбилась в него… Вот наша первая встреча — он наверняка счёл меня сумасшедшей. Кто в здравом уме, не имея малейшей подготовки, нападёт на бога? А вот крыша на горнолыжной базе — тогда я впервые сделала попытку бескорыстно отпустить его…       Первый поцелуй, первое признание, первый секс… Вечная память, вечная боль…       По щекам катились слёзы, но я их больше не сдерживала. Только не в эту ночь. Сегодня можно.       Ещё один последний раз я могу позволить себе побыть слабой. Всего один раз, и затем — здравствуй, новая жизнь. Вот и я.       Припарковавшись, я поднялась на знакомый этаж, позвонила в знакомую дверь. Появившись на пороге, я просто улыбнулась, глядя на осунувшиеся от беспокойства лица. Денис стремительно прошёл ко мне через всю комнату и крепко прижал к себе, не говоря ни слова.       Вот он, мой перекрёсток. Место, где я свернула с дороги, пошла по неверному пути. Но я всегда могу вернуться.       Подняв руки, я нежно обняла его за шею и уткнулась лицом в сильное плечо. Я сильная. Я справлюсь.       Прощай, моё безумное, полное ошибок, украденного у судьбы счастья, боли и разочарований прошлое. Я ненавижу тебя, прошлое. И ещё…       Я буду по тебе скучать.