I.
16 декабря 2016 г., 15:51
2016
Вайолет Хармон прилетела в Лос-Анджелес всего полтора часа назад. Она едва успела забросить сумку домой, забежать в душ и вот теперь едва ли не со скоростью ветра приблизилась к кованой решетке и несмело толкнула ее от себя. Звонок. Знакомая дверь распахнулась почти сразу, будто ждали гостей. — Вайолет? — удивленно протянула мисс О’Хара. — Здравствуй, проходи… — Здравствуй, Мойра, дорогая! — девушка ужом проскользнула в холл и понеслась к лестнице. — Я сразу к Тейту! — Но… — начала домработница. — Потом, все потом, — махнула рукой Хармон, уже взлетая по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле и перекрывало дыхание, когда она подошла к хорошо знакомой двери. Вай подняла дрогнувшую руку. Удар костяшкой по темной створке. Еще два. Тишина. Ну и где ты, Тейт? В комнату парня доступа не было никому, кроме самого хозяина и Вайолет. Даже Мойре под угрозой расправы запрещено было входить туда для уборки. Шутка, казалось бы, но все домашние и близкие не раз видели тьму на дне глаз парня, и она просто гарантировала исполнение этой угрозы. Его девушки тоже не рисковали находиться там без Лэнгдона. Все, кроме Вайолет, которой было позволено буквально все. Она, улыбнувшись, провела рукой по гладкому дереву слева от двери, чуть нажала на знакомую панель, которая тут же беззвучно отошла в сторону. Странно. Ключ на месте. Тейт не дома? Хармон взяла этот ключ, сжала его в кулачке, затем вернула панель на место. «Я все еще имею право заходить сюда в его отсутствие? — подумала она, уже отпирая замок. — С каких пор Тейт запирает дверь на два поворота? Или он все же в комнате и не один?». Вайолет приоткрыла тяжелую створку и осторожно заглянула в небольшую щель между дверью и стеной. Обуви у порога не было ни мужской, ни женской, значит, она была права — Лэнгдон не в доме. Он не разрешал проходить в свои покои в обуви, так как убирал их сам, а часто это делать не любил. Девушка сбросила свои туфли и на носочках прошла в святую святых. Когда в последний раз я была здесь? Месяцев семь назад? Да уж не меньше. В комнате ничего не поменялось. Все тот же огромный стол буквой Е в центре, на стенах бесконечное количество рисунков, схем, дорожных карт, в углу виднелся тренажер, два темно-синих дивана стояли у противоположных концов помещения. Вай подошла к столу. На нем все та же плазма, два монитора, куча проводов, какие-то бумаги, книги, карандаши, баллончик, батарея флакончиков с дезодорантами и одеколонами и машинки, конечно. Несколько десятков машинок — от маленьких игрушек из «Киндера» до серьезных гоночных радиоуправляемых моделей. И все это было покрыто слоем пыли. «С его-то аллергией, — покачала головой Вайолет. — Надо будет попросить у Мойры тряпку и убрать это безобразие, если уж ее он не пускает, а сам развел такой бардак». Но это потом. А пока… Вай взяла в руки флакончик, открыла его и вдохнула аромат, мечтательно улыбаясь. Да, так и пахнет Лэнгдон. Она села на его любимый диван и прикрыла глаза, заново привыкая к этой комнате. Тейт… Сколько мы знакомы? Лет восемь? Кажется, что только вчера произошла первая встреча…***
2008
Матери Тейта и Вайолет, Констанс и Вивьен, дружили с самого детства, учились в одном классе и были просто неразлучны до тех пор, пока обе не вышли замуж. Констанс со своим мужем уехала куда-то в Канаду, Вивьен — в Бостон. Длинные письма, междугородние звонки, огромное количество новостей, которыми не терпелось поделиться. Виделись они теперь раз-два в год, когда приезжали в гости к своим мамам. В 1989 Констанс родила малыша. Свет в окошке, которого ждала вся ее семья. А потом она опять куда-то переехала, и связь между подругами прервалась, как будто закрыли кран с горячей водой. Вивьен спустя три года родила Вайолет. Семья, материнство, работа — и образ подруги детства постепенно начал исчезать из памяти. Однако в 2008 году, когда Вив и Вайолет гостили в Лос-Анджелесе у бабушки, утром зазвонил телефон. Это была Констанс. Оказалось, что год назад эта неугомонная женщина снова вернулась родной город, они купили огромный дом, где и живут сейчас. А два дня назад она в магазине встретила мать Вивьен. Вот так и нашлись через шестнадцать лет. В тот же день семья Хармон отправилась в гости к семье Лэнгдон. Две подруги обнимались и общались, как будто виделись в последний раз неделю назад, не более. Вайолет посмеивалась над ними, пока хозяйка дома проводила экскурсию по действительно огромному строению. Классический дом в викторианском стиле, светильники от «Тиффани» и все такое. Подвал был также колоссальным по размеру. Когда путешествие по комнатам и коридорам, сопровождающееся восхищенными вздохами и восклицаниями, подходило к концу, мимо Вайолет вдруг вверх по лестнице вихрем промчался парень. — Тейт, постой, — негромко произнесла Констанс, и он повернулся. Сердце Вайолет пропустило удар, а потом судорожно забилось, как птица в клетке. Перед ней на лестнице стоял удивительной красоты парень. Светлые вьющиеся волосы, бледная кожа, выгодно оттеняющая необыкновенные, пронзительно-черные глаза. Заметив, гостей, Тейт улыбнулся, от чего на его щеках заиграли ямочки. Ох. — Добрый день, — низким, приятным голосом поприветствовал он немолодую, но все еще красивую женщину и невысокую девушку, которая смотрела на него во все глаза. Миссис Лэнгдон представила друг другу присутствующих, и затем она с Вивьен отправилась на кухню что-то колдовать, дав перед этим сыну задание развлекать молодую гостью. Они поднялись по лестнице, не говоря ни слова. У самого порога комнаты Тейт резко развернулся, и Вайолет чуть было не врезалась в него. Отшатнувшись, она испуганно посмотрела на парня и чуть не упала. — Привет, — сказал он, удерживая ее. — Я Тейт. — П-привет, — удивленно ответила Хармон. Нас же уже представили друг другу! — Вайолет. — Очень приятно, Вай, — без лишних церемоний сократил ее имя Лэнгдон, и Вайолет почему-то его не поправила. — Люблю знакомиться без участия матушки. А теперь слушай внимательно. Правило номер один: сюда без меня не входить. Правило номер два: проходишь в обуви — сразу уходишь вниз. Дальнейшее изложу по ходу разговора. — Окей, — растерянно пробормотала Вайолет. Сумасшедший какой-то. Тейт, снова улыбнувшись, открыл дверь и пропустил даму вперед себя. Джентльмен, блин. Он показал свою комнату — стол, компьютеры, два дивана, стопки книг на полу, махнул рукой в сторону дверей в углублении стены — ванная, гардеробная, пустая комната — и пригласил присесть в кресла у монитора. Через полчаса разговор лился, как ручей в летнем лесу. Оба смеялись, рассказывали о себе. Оказывается, Лэнгдон уже окончил два курса университета; будущий инженер внимательно слушал сидящую перед ним школьницу, разглядывая ее лицо. Зеленые, как трава, глаза открыто, без страха смотрели прямо на него, розовые пухлые улыбались, полоска зубов влажно блестела. «А она ничего, — с каким-то самому непонятным удовлетворением отметил парень. — А волосы-то какие! Так и тянет потрогать…». В комнате было довольно жарко, и Вайолет сняла свой бежевый кардиган, оставшись в платье с короткими рукавами. Лэнгдон при этом не отводил от нее своих сверкающих, смущающих глаз, и, заметив, полоски на ее запястье, изменился в лице. Мгновение — и он держит в ладонях тонкую, холодную от страха руку и вопросительно смотрит на девушку. Она попыталась высвободиться, но Тейт не позволил. — Из-за чего, Вай? — тихо спросил он. Она свела брови, отчего на переносице образовались две тонкие вертикальные морщинки. «Не в первый раз так хмурится, — подумал Лэнгдон. — И, кажется, не намерена отвечать». Он вздохнул, выпустил ее руку на волю и развернул свою — пораненной стороной запястья к ней. Тонкие, белые, почти не заметные продольные и поперечные линии. — Этот я сделал, когда отец нас бросил, мне тогда было лет десять, — Тейт указал на одну из линий. — Этот — когда очередной пьяный любовник матери меня ударил. Этот, — самый длинный, продольный шрам, — когда Констанс вышла в очередной раз замуж. Но Ларри оказался нормальным мужиком, и вот мы уже почти год живем здесь. Теперь Вайолет испуганно взглянула на парня. Столько личного! Но парень смотрел на нее с таким понимающим выражением лица, что она, вздохнув и указывая на каждый шрам, рассказала, почему это делала. Выкидыш у матери, похороны неродившегося брата, измена отца, переезды, новые школы и просто дерьмовые дни. Она не успела заметить, как Тейт снова взял ее руку, и теперь он аккуратно проводил пальцами по тонким линиям, как будто стараясь залечить их своими прикосновениями. Некоторые еще не до конца зажили, и он боялся причинить девушке дискомфорт. Много свалилось на эту девчонку. Предательство отца… Он поморщился. Знакомо. — Если любишь кого-то, нельзя причинять ему боль, — неожиданно даже для себя вдруг произнес он. — Точно, — ответила Вайолет и мягко отняла у него свою руку. Потому что его пальцы, взгляд, да и вообще, весь Лэнгдон ее, мягко говоря, смущали. Потом был ужин, легендарный неплохой мужик Ларри шутил и подкалывал всех за столом, а Вайолет вяло ковыряла еду в своей тарелке, чувствуя пристальный, обжигающий взгляд парня напротив. Когда Вай подняла лицо (ну сколько можно прятаться, в самом деле!) и посмотрела на него, Тейт указал глазами на выход и приподнял брови в немом вопросе. Они одновременно поднялись из-за стола, поблагодарили Констанс и Вивьен, сотворивших что-то невероятно вкусное за такое короткое время, и снова поднялись наверх. Снова беседа, смех, музыка... Вайолет чувствовала себя легко и свободно, а такое в последнее время крайне редко бывало, особенно с малознакомыми людьми. А с Лэнгдоном было удивительно комфортно. Тейт, уже развалившийся в подушках на своем диване, как довольный кот, непринужденно пригласил ее присоединиться. И вот Хармон, сидя на самом краю, смотрит в его невыносимо красивые глаза и чувствует, что тонет, что ее просто затягивает внутрь, как в омут. А Вай и не умела плавать. Вообще. Тейт вдруг резко сел, не прерывая зрительного контакта, прикоснулся к ее волосам, ниспадавшим на плечи, провел почти по всей длине и, заметив, что Вайолет не отстраняется, а все так же смотрит на него, как загипнотизированная, задержал руку, поглаживая плечо сквозь гладкую, блестящую накидку, улыбаясь при этом так, что у Хармон сердце просто провалилось куда-то. А потом в дверь постучала Констанс.***
2016
Вайолет резко села. Надо же, успела заснуть. Было уже совсем темно. Да где же Тейт, черт его возьми? Вай провела рукой по маленькой подушке, которая пахла Тейтом, улыбнулась, предвкушая, каким будет его лицо, когда Лэнгдон зайдет в комнату, когда вернется, где бы он ни был, как она всыплет ему по первое число за то, что опять забыл поздравить ее с Днем Рождения… Вдруг за ее спиной что-то упало, и Вайолет чуть не подпрыгнула от неожиданности. Сквозняк? Да откуда, окна закрыты. Она нащупала на стене выключатель, нажала, и неяркий свет озарил комнату. Хармон медленно подошла к столу. Это его дурацкий толстенный блокнот свалился, да еще и открылся. Но он лежал не на краю, потому что Лэнгдон всегда кладет его ближе к монитору! Чертовщина какая-то. «Где ты шляешься, Тейт?» — уже сердито подумала Вайолет и чихнула. Проклятая пыль. Хармон обулась, тихонько прикрыла дверь, чтобы та не захлопнулась, и спустилась к Мойре, поправляя растрепавшиеся волосы и все еще ощущая тепло прикосновений Тейта на своем плече. Восемь лет прошло, успокойся. Так, Мойра. Уж она-то даст мне хорошую тряпку, которой я потом ткну этому неряхе в нос. Аллергик, называется. Вайолет бесшумно зашла на кухню, где сидела Констанс и курила. И делала это, кажется, уже давно, потому что пепельница была почти полна. Хармон обошла хозяйку дома, поздоровалась и оторопела. Перед ней сидела не Констанс, потому что эта нетрезвая, неряшливо одетая женщина просто не могла быть той безупречной миссис Лэнгдон, с которой Вай была знакома не один год. Она невидящими глазами мазнула по фигуре Вайолет и закурила еще одну сигарету, не замечая, что старая еще наполовину цела. Вай попятилась к выходу. Кажется, я совсем не вовремя. В дверях Хармон чуть было не столкнулась с мисс О'Хара, которая, схватив ее за руку, оттащила девушку подальше от ушей Констанс. Как будто сейчас ей было дело до их бесед. — Мойра, что происходит? Что с Констанс? Где Тейт? Когда он вернется? — вопросы сыпались, как песок из дырявого мешка. Видя, что эта рыжеволосая невозмутимая женщина не спешит отвечать, Вайолет даже топнула от гнева. — Да не молчи же ты! — А ты и не знала? — задала странный вопрос домработница и, увидев непонимание на лице Хармон, произнесла: — Тейт погиб полтора месяца назад, Вайолет …
Примечания:
Ваши мысли?
