Пластинка

***

      В ночь Рождества 2017 года Вайолет появилась на пороге дома Лэнгдонов. На пороге своего дома, в котором она не была с того самого дня, когда они с Тейтом окончательно попрощались.       Никаких празднеств и в этом году, как и в прошлом, разумеется, не было — Констанс едва пришла в себя, если это состояние можно было так громко назвать. Харви вернулся домой и всячески пытался помочь своей жене. Он даже предлагал переехать, но она отказалась. Ведь здесь миссис Лэнгдон иногда снился Тейт и целовал ее сухую ладонь, как будто снова стал ребенком, и эту руку можно было прикладывать к своей щеке, чтобы чувствовать нежность и любовь давно погибшего сына.       Девушка за ужином недолго пообщалась с очень постаревшими Ларри и Констанс, которых она давно не видела и по которым очень соскучилась, а затем поднялась наверх. Каждая ступенька давалась нелегко: ноги дрожали, сердце выпрыгивало из груди, в глазах темнело. Но приз на вершине того стоил. — Привет, Тейт, — запирая дверь, сказала Хармон пустой комнате. — Покажешься или ты сегодня не в настроении?       Вайолет улыбнулась в предвкушении, когда услышала, что в ванной включилась вода. В прятки поиграем?

***

— Знаешь, я всегда жила только тобой, — призналась Хармон лежа спиной на груди Тейта, пока они нежились в горячей воде после очередной ослепительной вспышки. — Потому что когда где и с кем бы ни была, ты все равно моя. — Твоя, — подтвердила она и поцеловала бледное плечо.       Лэнгдон крепко прижимал к себе любимую девушку и в который раз поражался, насколько они подходят друг другу, и «идеально» — недостаточно сильное для этого слово. — Почему на тебе траурный наряд? — спросил Лэнгдон, кивнув на в спешке брошенные на пол узкие джинсы, майку, кардиган и даже белье черного цвета. — Что-то случилось? — Бабушка умерла в прошлом месяце, — вздохнула Вайолет и почувствовала, что Тейт прижал ее к себе еще крепче. — Мне очень жаль, — шепотом на ухо. — Как Вивьен? — Переживает, конечно, но у нее дома теперь есть утешение — родители усыновили малыша почти год назад. Светленький, кудрявый такой, на тебя очень похож. — Это…здорово? — осторожно спросил Тейт, ощутив, что ей эта тема неприятна.       Вайолет вспомнила смеющееся лицо маленького Майкла, которому удалось принести в их дом хоть немного тепла, и натянуто улыбнулась. — Да, очень. Я его даже люблю, правда, не могу часто видеть. Я вообще давно не общалась с семьей, Тейт. Не могу. Есть ощущение, что мать и отец окончательно махнули на меня рукой — первый блин, никому не нужный ком, сам понимаешь.  — Не понимаю, Вай. Я вообще не знаю, как на тебя можно махнуть рукой, — горячие ладони гладили хрупкое тело, успокаивая, утешая, как и всегда. Невесомый поцелуй в висок, и Вайолет, наконец, расслабилась. — И где ты сейчас живешь? — Снимала квартиру в Бостоне, потом переехала в Лос и поняла, что не получается. — Что именно? — уточнил Лэнгдон.       В голове Вайолет вихрем пронеслось то, что происходило в последние полтора года. Глубокая депрессия, длительный период восстановления, постоянное ощущение все разъедающей пустоты внутри, внезапный переезд, привыкание к новому месту жительства, мягкая улыбка Кита, злобное лицо Мэтта, когда он увидел свое начальство... Уокер, который понимал, что у Вайолет в жизни произошла огромная трагедия, всеми силами старался поддержать девушку. Оба забыли, что когда-то надеялись на совместное будущее, и теперь были кем-то вроде брата и сестры. На глазах у Кита Вай медленно, но верно возвращалась к жизни, пусть она все еще никого не подпускала к себе, даже ему доверяла не до конца, пусть плакала по ночам и с тоской всматривалась в небо, как будто пыталась там что-то найти, пусть она с огромным облегчением избавилась от автосервиса, продав его Уокеру, и Киту тоже пришлось осесть в Лос-Анджелесе... Пусть. Все это было намного лучше того, в каком состоянии парень увидел Хармон после долгого перерыва, и ее абсолютно мертвое лицо порой вставало перед его мысленным взором, навевая нехорошие мысли.       Вайолет тряхнула головой, отбрасывая лишнее, и ответила: — Все. Вообще все. Потому что я не вышла из этого дома, а тоже застряла в нем, и все это время по земле ходила тень прежней меня, всего лишь тело без души, — пауза. — Мое место здесь, Тейт, и я хочу быть с тобой.       Его руки сжали тонкую талию чуть сильнее, а потом Лэнгдон совершенно спокойным голосом возразил: — Это невозможно, малыш. — Возможно, — она повернула голову и посмотрела ему в глаза. Все такие же черные, жарко сверкающие, завораживающе прекрасные. — Для нас с тобой уже нет ничего невозможного. Понимаешь?       Тейт молча кивнул, Вайолет резко села, расплескав воду на пол, развернулась к Лэнгдону и обхватила его ногами, чтобы не сбежал от разговора. Он резко выдохнул и придвинулся ближе. — Ты же поможешь мне? — спросила Вай, подавая ему свою руку.       Тейт вздрогнул. Его самый страшный кошмар воплотился наяву. Сколько раз она просила убить себя? Сотни? Тысячи? Лэнгдон взял в руки ее запястье и бережно прикоснулся губами к тонким шрамам. Поцелуй, еще один, учащенный пульс под тонкой кожей...       Так началась наша история. Почему бы не сделать этот момент новым началом? — Вместе и навсегда? Ты уверена? — хрипло спросил Лэнгдон, протягивая руку к своим джинсам, лежащим на полу, и доставая из кармана заранее приготовленное лезвие.       Вайолет, увидев это, удовлетворенно прикрыла глаза. Он знал. Все всегда обо мне знает. — Уверена. Ты не сделаешь мне больно, потому что любишь. — Люблю, — выдохнул Тейт и сделал по три глубоких продольных пореза на тонких руках Хармон. Он держал кисти Вайолет, гладил ее ладони, не обращая внимания на быстро краснеющую воду, смотрел в затуманивающиеся зеленые глаза и шептал: — Засыпай, моя маленькая Вай. Все будет хорошо. Я люблю тебя, малыш, я так сильно люблю тебя. Вайолет, Вай, моя Вай…       Его ласковый голос убаюкивал, притупляя ноющую боль, постепенно удалялся, превращаясь в неясный гул; все завертелось с бешеной скоростью, а потом вдруг раздался скрежет, как будто игла проигрывателя в гневе нанесла еще одну рану виниловой поверхности пластинки, и наступила темнота…

***

      Золотые нити* тянулись сквозь клубящуюся тьму, сплетаясь в причудливый клубок, не знающий покоя. Узлы в чьих-то заботливых морщинистых руках то затягивались, то распускались, как пряжа; пальцы терпеливо распутывали особо сложное сплетение, и как только этот узел, отличающийся от других даже цветом, был ослаблен, а затем распутан, нити превратились в искры костра, взлетевшие в ночное небо и исчезнувшие в его безмолвной вышине.

***

      Настойчиво жужжащее сверло злобно вгрызалось в мозг, причиняя реальную боль. Боль?       Глаза мгновенно распахнулись и выхватили в вечерних лучах солнца лицо Вайолет на соседней подушке. Девушка испуганно смотрела прямо на него, несмотря на то, что до темноты это было просто невозможно.       Через несколько секунд до парня дошло, что жужжание не прекратилось. Тейт нащупал лежащий на полу возле джинсов телефон и увидел на дисплее номер матери. — Алло, — тихо сказал Лэнгдон. В трубке он услышал шум, музыку и оживленный голос Констанс. — Сынок, мы задерживаемся, ужин себе сообразите сами. Тейт? — позвала она парня, который не мог выдавить ни слова. — Тейт? — А, да, понял, — хриплым голосом ответил он, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Дурной сон? Очень длинный и реалистичный кошмар?       На его глазах ужас заполнял зрачки Хармон. Она тоже ничего не понимала и чувствовала только, что внутри было немного больно, как будто…как будто всего несколько минут назад… — Чем вы там занимаетесь? Где Вайолет? — не успокаивалась Констанс. — Она рядом, — выдохнул Тейт. Мощное ощущение дежавю накрыло его с головой, и парень скороговоркой пробормотал: — Поешьте в городе, сходите в кино, я отвезу Вай домой сам, и да, без глупостей, — а затем, не дослушав то, что начала вещать мать, он положил трубку. — П-посмотри, пожалуйста, какое сегодня число, — почти шепотом попросила Хармон и прижала руки ко рту.       Догадка птицей билась в ее голове, и проверить ее можно было одним простым способом. — 23 июля, — машинально ответил Тейт, а потом он обратил внимание на год. 2009. Это же невозможно.       Вайолет, приоткрыв рот, смотрела на него, а потом до обоих дошло. — Кейли! — в один голос почти крикнули они, а затем Лэнгдон просто сгреб обмякшую Хармон в объятия и стал качать ее в своих руках, пока обжигающие слезы девушки орошали его грудь. — У нее получилось, у нее получилось, — как заведенный, повторял Тейт и целовал волосы Вайолет, а она прижималась к нему настолько тесно, что, казалось, между их телами не проскользнула бы и молекула. — Вай, у нее все получилось…

***

2016

— …то есть вообще ничего нельзя сделать?       Лэнгдон и Кейли несколько часов штудировали древние книги, которыми Мойра много лет снабжала свою мертвую племянницу, и не находили ни одного решения их проблемы. То, что проблема действительно общая, понимали оба — болезнь Тейта запустила именно Сноу. Сначала девушка хотела наказать парня за то, что с ней сделал его дядя, но позже отказалась от этого намерения. Однако было уже поздно, да и Лэнгдон не хотел рвать связь с потусторонним миром, сколько бы ни предупреждала его ведьма.       Они действительно стали друзьями, часто общались, помогали друг другу, но сейчас Тейт просил невозможного — сделать его телесным и днем, например, с ночью же получилось. Или дать возможность выходить из дома хотя бы иногда; в крайнем случае — забраться в багаж Хармон и уехать с ней, покинуть этот чертов дом.       Кейли сочувственно посмотрела на поникшего Лэнгдона. Он нервно теребил светлые пряди своих волос и кусал губы так, что ведьма удивлялась, как от них остались еще не одни клочья.       Есть, конечно, один очень ненадежный вариант, но Тейт вряд ли согласится на это по своей воле. Да и опасно все это… — Ты мне очень нравишься, — сказала Кейли и успокаивающе погладила парня, дернувшегося от ее прикосновения, по руке. — Прости, что все так вышло. Я очень хочу помочь, но, боюсь, для заклинания такого уровня моих сил просто не хватит. Мы исчезнем все трое, если что-то пойдет не так. — Я понял, — медленно ответил Лэнгдон, — забудь о том, что спрашивал об этом всем.       Он встал с холодного каменного пола, по привычке отряхнул джинсы и поднялся по лестнице, с которой неплохо было слышно звучный голос Денди, безуспешно пытавшего очаровать Вайолет.       У самой двери Кейли окликнула его: — Тейт, если передумаешь по поводу забвения, только скажи и принеси сюда стакан с водой. Она забудет все, что было связано с тобой, и вернется к началу. — Вай потеряет треть жизни, Кей, если мы это сделаем. — Зато ей не будет так больно.       Лэнгдон мотнул головой, в очередной раз отказываясь, и Сноу вздохнула. Невыносимый упрямец. — Мне действительно очень жаль. Я готова рискнуть и попробовать провести более серьезный ритуал. Но ничего не получится, пока вы не на одной стороне, слышишь? — На нашей с тобой стороне Вай нечего делать, а к ней мне уже не попасть, — твердо сказал Тейт и, кивнув на прощание грустно улыбнувшейся девушке, отправился на кухню, откуда тянуло ароматом свежеприготовленной пиццы. Нужно не упустить ни секунды, пока она рядом.       Кейли проводила его взглядом, ощущая смертельный холод в груди. Оказывается, это очень больно — видеть последствия необдуманных действий ведьмы, которой однажды стало скучно. Две сломанные жизни — это слишком много. Черт с ней, с вечностью, я обязана хотя бы попробовать. Осталась мелочь — увидеть Вайолет в мире мертвых…

***

2009

— Так ты знал? — подняла голову Хармон, как только смогла воспринимать звучащие слова. — Мы... мы говорили о том, что нужно искать варианты, но Кейли утверждала, что ничего не выйдет, — начал объяснять Тейт, а потом вспомнил: — Вай, она же говорила, что не сможет ничего сделать, пока ты жива!       Хармон ударила кулачком его в грудь. — И ты забыл об этом упомянуть? Да я бы…       Лэнгдон посмотрел на место ее удара и хмыкнул. — Что? — возмутилась Вайолет. А потом проследила за его взглядом и хихикнула. — Кажется, тебе придется заново качаться, мне нравились твои мышцы. — Заново, Вай, — сказал Тейт, сияя глазами. — Слышишь? У нас все заново! — Но как она это сделала? — Вайолет все же хотела разобраться в происходящем.       Лэнгдон задумался и смешно наморщил нос. — Мойры*, ставлю на них. — И ты видел золотые нити? — удивилась Хармон. — Конечно. Было сложно не заметить их в темноте. И тот узел, который долго распутывался, я тоже видел.       Тейт потерся подбородком о макушку Вай, затем быстро коснулся губами щек, носа, лба Хармон, а затем прильнул к ее мягким губам, завладевая дыханием и сердцебиением девушки. Не терять ни секунды. — Если я хоть раз услышу о наркотиках, привидениях и Денди Мотте, то задушу тебя во сне. Понял меня? — строго спросила Вайолет, прервав поцелуй.       Лэнгдон засмеялся, а затем согласно кивнул. — У меня тоже есть условие, Вай. Ты не улетаешь в Бостон. — А… — начала было Хармон, но Тейт не дал ей договорить. — Учиться можно и в Лосе, мы переедем из этого дома, если захочешь, — снова хмыкнул, — ты же понимаешь, что придется заново сдавать все экзамены?       Вайолет закатила глаза. Это он еще про свой список не вспомнил... — С экзаменами разберемся. Но я не могу переехать к тебе, мы слишком мало знакомы, — с максимально серьезной интонацией сказала она, а потом вдруг ощутила на себе такую правильную, такую нужную тяжесть тела Лэнгдона. — Значит, срочно нужно познакомиться поближе, у нас есть еще пара часов до возвращения Вивьен и Констанс, — сбивчиво зашептал Тейт, перемежая слова с обжигающими поцелуями. — Начнем с номера телефона…

***

      Они переехали, конечно, и поженились спустя два года, как это изначально планировал Лэнгдон.       Вивьен, Бен, Констанс и даже Ларри активно пытались отговорить ребят от необдуманного шага, но они не знали того, что было известно Тейту и Вайолет — маленький Кайл уже совсем скоро должен был начать толкать своих будущих маму и папу. Родители не видели, как Тейт каждое утро перед уходом на работу прикладывает ухо к уже не такому плоскому животу своей любимой жены, ожидая уловить первое движение, вновь и вновь удивляясь тому, что из двух клеток, неразличимых глазом, природа создала новую жизнь, и вот она, совсем рядом; а Вай, мечтательно улыбаясь, перебирает его золотистые вьющиеся волосы, которые приятно щекочут ей кожу, и шепчет, что еще рано, рано... Нет, никто этого не видел — такие моменты они делили только друг с другом. Зато все окружающие не могли не замечать, каким счастьем светятся две пары глаз — черные и зеленые, — когда их обладатели понимали, что на этот раз все будет иначе.       Все будет так, как и хотел Тейт Лэнгдон. А он всегда мечтал сделать Вайолет самой счастливой на свете и научиться управлять собственной жизнью — без дамоклова меча** над головой, без постоянного чувства обреченности и тоски по несбыточному.       Больше пластинка их жизни не издавала посторонних звуков — царапина была устранена, стерта без следа самой Судьбой, и молодые мистер и миссис Лэнгдон не совершали прежних ошибок и отныне сами решали, как и какая музыка будет для них играть. И срок этой игры — целая вечность.

К О Н Е Ц

* В древней Греции Золотые нити использовались Мойрами — богинями судьбы, которые «пряли» жизнь человека. ** Дамоклов меч — нависшая над кем-либо постоянная угроза при видимом благополучии (перен.). http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_fwords/9093/%D0%94%D0%90%D0%9C%D0%9E%D0%9A%D0%9B%D0%9E%D0%92