Пластинка

***

июль 2016

      Вайолет смотрела на тепло улыбающегося ей темноволосого парня, а в голове щелкало, как будто петарды взрывались без остановки.       Из Лос-Анджелеса до Вашингтона лететь всего пять часов. Подтверждение алиби Тристаном и Лиз, которые не могли не запомнить пьяный погром их кухни. Истерика по поводу доски. «…что он тебе сказал?». Слишком быстрое принятие смерти друга без вопросов об обстоятельствах. «Случайно» раздавленный телефон, который так и не вернулся после ремонта. Обещание убить виновного, как только я его найду. Сверхъестественные проникновения в дом. Таинственные исследования с Тейтом. Алкоголь в больших дозах каждый день. Поцелуй. Слишком счастливое сейчас лицо. А еще Вайолет никому не говорила, как именно был убит Тейт. Не доверяй М. М. — значит Мотт. — Зачем ты это сделал? — сипло спросила она. — Что? — удивился Мотт. — Ты хотела кофе без корицы? — Зачем ты убил Тейта? — почти беззвучно сказала Вай и увидела, как стремительно изменилось лицо Денди.

***

Семью неделями ранее

      «Что за бессмертный додумался вломиться в мой автосервис?» — думал Лэнгдон, застегивая джинсы. Сообщение от Мэтта разбудило его и заставило сорваться с места среди ночи.       Ощущая зуд в кулаках и нарастающую ярость, которую в последнее время он почти не мог контролировать, Тейт спустился в гараж, понял, что оставил телефон на столе, но решил не возвращаться; подбросил, как обычно, ключи, чтобы выбрать, на чем ехать, сел за руль BMW, пристегнулся и завел мотор. Фары неожиданно выхватили какую-то фигуру, сидевшую по-турецки на капоте Chevrolet. Лэнгдон от неожиданности дернулся. Что за черт? — Ден! — воскликнул он, рассмотрев силуэт и пытаясь отстегнуть ремень. Что он тут забыл, и почему сиденье придвинуто к самому рулю? — Друг, я сейчас выйду, кажется, замок заклинило. — Нет, — отчетливо сказал Денди, открывая дверь, и боком плюхнулся на пассажирское сиденье. — Не заклинило, я его сломал. — Зачем? — вздернул брови Тейт и вновь подергал ремень. Придется вырвать сначала его, а потом руки Мотту. — Надо поговорить.       Лэнгдон согласно кивнул, а потом вспомнил, что спешит. — Давай по дороге, а? Там какое-то дерьмо в сервисе нарисовалось. — Нет там ничего, расслабься, — пробормотал Мотт. — А вообще зря ты сел не в Chevrolet, умер бы красиво, как Бристоу или Стейси*. — Напился что ли? — хмыкнул Лэнгдон. — Я как стекло, — сказал Денди и достал пистолет. — Не дергайся, я убью тебя быстро.       Тейт замер, а потом уточнил: — С чего бы вдруг?       И Мотт, как классический киношный злодей, повелся на нехитрый трюк, намереваясь разъяснить свои мотивы. Чтобы знал, почему сейчас сдохнешь. — Замечал, что все вокруг, кто хоть чуть-чуть тебя знает, дико, до зубовного скрежета тебя ненавидят? — Нет, — ответил Лэнгдон и, подумав, добавил: — Не все. — Все, уж поверь. Твое поведение может вывести из себя любого. Почему-то ты всегда считал себя выше других, а все этому потакали. Мне всю жизнь ставили тебя в пример. Тебя — шизика! «Иди с Тейтом, дружи с Тейтом, учись у Тейта», — процитировал Денди слова матери. — С самого детства, потому что Глория сразу просекла, что на Тристана равняться не стоит. А ты… Ты стал для нее идеалом, до которого мне всегда было слишком далеко. Ты живешь моей жизнью, ты сломал девушку, которую я люблю. Вайолет погасла, заметил это?       Лэнгдон усмехнулся и пальцами побарабанил по рулю. Все-таки Мотт не зря мечтал о цирке, тексты выступлений он писать умеет. Чертов клоун. — Я слышал вас в том погребе, когда пошел за вином для брата. Я видел, как Вай смотрит на тебя. Ты же подчинил ее себе, как удав кролика. Хотя даже кролик больше сопротивляется. Ты вообще спрашивал, хочет ли она тебя, когда затаскивал в любой темный угол? — Хочет, не переживай так, — сказал Лэнгдон и попытался развернуться, чтобы забрать оружие. Но Денди пресек это движение, чуть качнув дулом. — Не дергайся, иначе яйца прострелю. И как ты извинялся за то, что изнасиловал ее, я тоже слышал. Ублюдок, — выплюнул Денди с такой злостью, что, казалось, у него от этого глаза лопнут. — Я годами подбрасывал тебе идею за идеей, вариант за вариантом, как ты мог бы убить себя, а ты все никак не мог свернуть себе шею и сдохнуть. Почему ты не мог сам сдохнуть, а? Почему я должен марать руки?       Лэнгдон уловил отчаяние в этой фразе и решил перевести тему, чтобы отвлечь своего друга от его идиотской затеи. Но мысль о том, что он, Тейт, причинил Вайолет боль, действительно применил к ней насилие, не позволила быть корректным к человеку, сидящему на пассажирском сиденье. — Ну и где ты взял пистолет, придурок? — А где, по-твоему, я беру кокс, который ты толкаешь? В магазине для домохозяек, бл*дь! — взорвался Денди и тут же стих. — Ты разбил ее сердце, она — мое, а я выстрелю в твое, богом клянусь, — пауза, в которую слышно было только дыхание, со свистом проходящее сквозь сжатые зубы Мотта. — Знаешь, я носил бы ее на руках, если бы тебя не было. — Как ту девчонку из Джупитера? — не выдержал Лэнгдон. — Ее тело так и не нашли, правильно?       Денди чуть не задохнулся, и Тейт пожалел, что затронул эту тему, потому что пистолет в дрожащей руке опасно запрыгал, а на лбу у Мотта выступила испарина. — О-о ч-ч-чем ты говоришь? — заикаясь, спросил Ден, и Лэнгдон понял, что теперь побеждает, морально, во всяком случае, именно он. — О той девушке, которую ты убил. Ты, друг мой, много рассказал тогда в подвале. И знаешь, когда есть такие секреты, советую вообще никогда не напиваться и уж тем более не лезть к Вай. — О, друг мой, — вдруг передразнил интонацию Тейта быстро пришедший в себя Мотт, — думаю, я буду первым, кому позвонит малышка Хармон, узнав о твоей безвременной кончине. Когда она прилетит… — Не прилетит, мы расстались.       Денди издевательски закатил глаза. — Самому-то не смешно? Сколько раз вы расставались, а потом ты дергал поводок, и она снова неслась к тебе, считал или уже сбился? Как добился появления этого рефлекса? А там что? — Мотт качнул головой на бардачок, не отводя взгляда от вытянувшегося лица Тейта. — Давно не был в Бостоне? — Не твое дело, — ответил Лэнгдон сразу на все вопросы. — Мое. Уж прости, полет отменяется по техническим причинам. Так вот, когда Вайолет позвонит, поверь, я найду пару-тройку способов ее утешить, — хмыкнул. — Может, даже в твоей постели.       И это показалось Тейту таким бредом, что он тут же потерял свое моральное преимущество, произнеся всего одну угрожающую фразу: — Даже не думай.       Мотт, ощутивший, что задел парня, которого держал на прицеле, ухмыльнулся. — А почему нет? Я спал со всеми твоими подружками, ну, с которыми ты был больше двух недель. Помнишь красотку Элис? Она была так расстроена, когда ты свалил, что всю дорогу рассказывала, какой ее парень придурок, а потом дала прямо в машине у дома. Остальные тоже были не в восторге от твоих заскоков и сами прыгали на мой член. Самая жуткая скука была с Нэнси. Она так обрадовалась, увидев знакомое лицо в новом городе, что сразу потащила меня к себе, там я ее и… — Заткнись, — брезгливо прервал хвастливые излияния Тейт, но Денди было уже не остановить. — Мне всегда было интересно, насколько же должна быть хороша Вайолет, если ты регулярно возвращался к ней от таких горячих штучек, — он сделал дирижерское движение пистолетом, призывая Лэнгдона, открывшего рот, не перебивать. — Кстати, о штучках. С сестричками Монтгомери я вообще не стал заморачиваться и сразу трахнул обеих. Им хорошо, и мне приятно.       Тейт рассмеялся, глядя на надутого, как павлин, гордостью за себя Мотта. — Тут-то ты и облажался, у меня с ними никогда ничего не было. — О, — протянул Ден, — знаю. И вот теперь мы плавно подошли к вопросу, почему еще я здесь. Помнишь ту шкатулку, которую мы нашли в стене? Ну-ка, кому она принадлежала? — Норе Монтгомери. — Монтгомери она стала по мужу. Чарльз, гребаный Франкенштейн, ограбил свою семью, и после их с Норой смерти все имущество должно было достаться его брату — Роберту. Помнишь его письма с проклятиями? Хлестко же он… Так, о чем я? За долги дом продали с молотка, а младшему Монтгомери всю жизнь не хватало средств, чтобы выкупить здание. Вот он и завещал закончить свое дело своим потомкам. А кто у нас потомки? — Мэг и Мэдисон, — сообразил Тейт. — Молодец, — похвалил правильный ответ Мотт. — Их отец — внук неудачника Роберта Монтгомери. Девчонки неплохо знают историю своего рода, как это и принято в старинных семьях. Им до смерти нужен этот дом — драное семейное гнездо, ради которого приходилось терпеть такого психа, как ты. Или ты и вправду думал, что Монтгомери вились рядом от большой любви?       Лэнгдон нахмурился. Все это начинало его раздражать, и поэтому парень промолчал. Но Денди и не нужен был ответ. Он любовался собой и хотел ужалить «друга» побольнее. — Они ненавидели тебя, Тейт. Ты раз за разом отшивал обеих, и все из-за Хармон. Представляешь, как это бесило? Особенно когда ты в их последний приезд конкретно послал. Зря это сделал, девки такое не прощают. Ох и наслушался я от них… — вздохнул с непритворной усталостью. — Мэг и Мэдисон готовы были разорвать Вайолет на куски и скормить свиньям. Но я предложил другой вариант. — Какой? — Скормить червям тебя, друг мой. Согласись, что это лучше ее смерти.       Тейт, помедлив, кивнул. — А тут еще удачно подтянулись твои дружки. Донована ты выжил из сервиса, Мэтт взбесился из-за сестры. Вот они и решили тебя припугнуть и наказать испорченными тормозами, воспитатели х*ровы. Надеюсь, у копов будет много вопросов, когда они найдут в твоем телефоне сообщение от Моргана. Ну или я все подчищу, еще не решил. — Кто их впустил сюда? — уже зная ответ, спросил Тейт. — Ты серьезно не понял? — удивился Денди. — Только мы с тобой знаем про потайную дверь в подвале, а через него в гараж пройти — раз плюнуть. Может, тебе бы и удалось выжить в этой аварии, кто знает. Но ты сел не в ту машину и сам выбрал свой конец, — Мотт помолчал. — А сейчас я расскажу, что будет дальше. После твоей смерти Констанс не захочет жить здесь и продаст дом друзьям-утешителям. Монтгомери получат свое родовое гнездо, а я заберу твою женщину. Правда отлично придумано? — спросил Денди, как будто действительно нуждался в одобрении Лэнгдона.       Но тот не отвечал, лихорадочно обдумывая варианты освобождения, уже понимая, что простора для маневра нет. — Стоп, — обнаружил нелогичность в рассуждениях Тейт. — А откуда ты знаешь подробности семейной жизни Норы и Чарльза? Не помню, чтобы она нам такое рассказывала. — Нам — нет, а мне — да, — с гордостью ответил Денди. — Мы подружились, и она много, очень много полезного поведала.       Лэнгдон почувствовал головокружение от ненормальности того, что было вокруг него. — Призраки отвечают хозяину дома… — хрипло начал он. — …и своим родственникам! — закончил фразу Мотт. — Помнишь, матушка как-то рассказывала о жутком мезальянсе, в который вляпалась одна из дочерей рода Моттов? Так вот это был брак Норы с гребаным Чарльзом Монтгомери. Здорово, а? — Ага, просто идеально, — пробормотал Лэнгдон. — Голова часто болит?       Денди кашлянул и свободной рукой нервно взлохматил волосы. — Почему ты спросил? — Потому что ты, недоумок, радостно оседлал мои грабли, — Тейт поморщился. — Постоянная головная боль, кошмары, становится страшно засыпать, ты не спишь сутками, а потом начинаются галлюцинации. Кто к тебе приходил? Та девчонка? — Джинни, ее зовут Джинни! — выкрикнул Мотт, и Лэнгдон понял, что попал в цель.       Так, сейчас мы его угомоним, псих психа всегда поймет… — Что тебе прописали, Ден? — довольно мирно спросил Тейт. — Что и как часто ты принимаешь? — Не твое дело, — резко ответил Мотт, пытаясь ровно удержать пистолет. Но трясущиеся руки этому не способствовали. — В любом случае, таблетки нельзя мешать с бухлом и наркотой, становится только хуже, и… — И день рождения Вайолет уже наступил, Тейт, — перебил его Денди, посмотрев на часы. — Твоя смерть будет отличным подарком, потому что принесет ей свободу. Ты сейчас умрешь, так что подумай напоследок, что бы хотел сказать ей. Вдруг я однажды передам это. Ну?       «Ну все понятно, — вдруг осознал Лэнгдон. — Это же моя чертова галлюцинация, потому что такое не может происходить по-настоящему».       Ден, не дождавшись ответа, снял пистолет с предохранителя и выдохнул, сосредотачиваясь. — У тебя кишка тонка выстрелить, — рассмеялся Тейт, услышав это, и повернулся к Мотту, подставляя ему свою грудную клетку. — Ты же слабак и всегда им был. — Хреновая последняя фраза, — отчеканил Денди и дважды нажал на спусковой крючок.       Перед тем как светловолосая голова упала на руль, Ден успел увидеть искреннее изумление в глазах своего друга, потому что тот до последнего не верил, что человек, который был ему роднее брата, способен на такой поступок. Денди достал из бардачка билет Лэнгдона до Бостона, убрал его в карман, откуда тут же показалась упаковка салфеток. «Зря вы все меня недооцениваете», — подумал Мотт и вздернул подбородок. В стрельбе по тарелкам в лесу был успешен не только Тейт.

***

июль 2016

      Улыбка покинула красиво очерченные губы, привычное дурашливое выражение ушло из сине-зеленых глаз, уступив место обжигающему холоду. — Он сказал? — спокойно поинтересовался Денди, и Вайолет отшатнулась. — Все же выкрутился, урод.       Мотт нервно почесал затылок и, засунув руки в карманы, выругался так, что Вайолет, которая в свое время наслушалась от несдержанного на язык Лэнгдона, стало как-то не по себе. В груди сдавило. Тело перестало ощущаться, как при наркозе. Губы размыкались и смыкались, чтобы узнать…но и голоса не было. — Хочешь, чтобы я объяснился?       Хармон смогла только кивнуть. — Ты знаешь, почему, Вай. — Только не говори, что от великой любви ко мне — ни за что не поверю, — отмерла Вайолет.       Мотт развел руками, садясь напротив, и тут девушку затрясло так, что следующая фраза Денди была услышана и понята не сразу. — Я должен был спасти тебя. — От… чего? — От Тейта. Ты не видела его в последние полгода, — отрывисто начал Мотт. — Это был уже не Лэнгдон, и на этот раз изнасилованием бы все не кончилось. Он бы убил тебя, Вай, сам того не желая. — Ты что несешь вообще? — простонала Вайолет. Господи, он же сумасшедший, ну почему мне так везет на безумцев? — Я слышал вас в подвале, когда этот псих заставил тебя слушать мерзкую песню после того, что сделал. Сколько раз это было против твоей воли?       Каждое его слово ржавым гвоздем пробивало ее череп, впиваясь в мозг, и до Вай не сразу дошло, что Денди имеет в виду. 2011. Констанс и ее просьба. Подвал. Пластинка «Нирваны». Задыхаясь от гнева: — Да он пальцем бы меня не тронул, если бы я всерьез не позволила! — Значит, обычно ты сопротивлялась не всерьез? Да вы оба психи, — неприязненно сказал Денди. — Твой стокгольмский синдром** и его раздвоение личности — просто идеальный дуэт. — У Тейта… — начала было Вайолет, но сразу же осеклась. Не хватало еще распинаться перед этим человеком. — Не важно. Это все? — Да, все кончилось бы при вашей следующей встрече. А если бы каким-то чудом удалось выкарабкаться, то совсем скоро до тебя добрались бы Монтгомери. Они были настроены очень серьезно и даже нашли исполнителя, я едва их отговорил. Попотеть для этого пришлось во всех смыслах.       Хармон потрясла головой. Ден и близняшки. М. Все трое. А Денди, не глядя на нее, продолжал:  — Тейт весной послал их обеих в такие дали, что если бы Мэг и Мэд действительно туда отправились, то шли бы до сих пор. И обосновал это тем, что девчонки буквально во всем проигрывают тебе. Поэтому Монтгомери взбесились и согласились на мое предложение. — Но они же… — Что? Любят Лэнгдона? — хмыкнул Мотт. — Да не смеши меня. Мэг или Мэдисон нужно было его окольцевать, чтобы этот чертов дом наконец-то достался им. — Нора Монтгомери, — пробормотала Вайолет, догадавшись о родственной связи блондинистых близняшек и первой хозяйки этого здания. Это же было на самой поверхности, Вайолет, ты невнимательная и доверчивая дура, дура, дура. — Ага, семейное гнездо и все такое. Теперь они его купят у Констанс и Ларри. — Не купят, — медленно проговорила Хармон, глядя на то, как Мотт выливает остывший кофе в раковину, наливает себе виски и пьет его большими глотками, как воду. — Тейт оставил дом мне, и я его точно никому не продам.       Мотт поперхнулся, откашлялся, а затем спокойно пожал плечами.   — Ну, об этом им никто не скажет, так что пусть думают, что все удалось как нельзя лучше. О, — протянул он после паузы, — теперь понятно, почему тебе удалось пообщаться в подвале с Лэнгдоном, а я еще думал, какого черта кто-то ответил. Даже подозрения возникли, что кто-то из ваших предков нехило согрешил, и вы с Тейтом какие-нибудь дальние родственники. А все проще оказалось. — Почему Нора говорила с тобой? — Идиотка, почему я раньше не задала этот вопрос?       Денди в упор посмотрел на Вайолет. — Она не всегда была Монтгомери.       И тут до Хармон дошло. — Это про нее тогда говорила Глория, — прошептала она. — Нора — твоя родственница, которая вышла замуж за человека не своего круга. За проклятого ограбленной им семьей врача-наркомана, который зарабатывал на жизнь абортами. За Чарльза Монтгомери.       Мотт качнул головой, подтверждая все сказанное, а потом вздохнул. — Черт, а ведь так хорошо все было задумано. Не подкопаться и на меня никак не выйти. Но, похоже, все же не Лэнгдон сказал тебе. Так что меня выдало? — Ты сам, Ден. Каждый день выдавал, а сегодня сказал прямым текстом, — оба помолчали. — Как ты проникал в дом все это время? — В подвале есть потайная дверь.       Вайолет кивнула, потому что предполагала что-то подобное. — И это ты впустил Мэтта и Донована в гараж ночью. — Да, — чуть слышно проговорил Мотт. — Парни поколдовали с тормозами, Морган послал смс, чтобы выманить Тейта из дома. Но они не знали, что я потом вернусь, и… — Спасибо за честность, — остановила его Вайолет, потому что не могла слышать из уст своего друга, как он застрелил любовь всей ее жизни. — Телефон раздавил, потому что не справился с графическим кодом, видимо. А что, — прочистила вдруг охрипшее горло, — что ты сделал с той девушкой с Джупитере? Убил и ее, да?       Медленно кивнул. — Как? — Я тебе говорил уже, что всегда мечтал быть фокусником. У меня даже оборудование для этого есть. И мы с Джин решили попробовать фокус с распиливанием человека. Но, знаешь, очень плохая идея совершенствовать номер, когда оба участника вмазались. Ну, и так вышло, что… — Что ты ее распилил, — в ужасе выдохнула Вайолет. — Распилил живого человека. Ты… Ты убийца, Ден.       Опустил голову и, глядя в стол, согласился: — Да, но я не хотел, чтобы так получилось. Поверь, мне очень погано от этого. — Всего лишь погано? Ты понимаешь, что убил не только свою девушку и Тейта? — увидела, как Мотт отвел глаза в сторону. — Их семьи никогда не оправятся, и меня ты не спас, а уничтожил собственными руками. Тебе очень повезло, что сейчас день, потому что я не ручаюсь…       Денди поднял глаза на дрожащую девушку, которая вертела в руках маленькую ложку, как будто та была ее якорем в окружающем безумном море. Брови Мотта страдальчески сошлись на переносице, а потом он жалко усмехнулся. — За призрак Лэнгдона? Он погрозит мне пальцем, сидя в своем подвале? — Уж ты-то должен знать, что Тейт никогда не играет по чужим правилам. Подвал — это не для него.       Повисла гнетущая пауза, в которую Денди сделал несколько больших глотков прямо из бутылки, а девушка не отводила глаз от быстро убывающей жидкости. Парень перехватил ее взгляд и закашлялся. — Да, я много пью в последнее время, иначе не могу заснуть, — объяснил он чуть позже. — Ты всегда сравнивала меня с Лэнгдоном, прямо как моя мать, и вот еще один повод. Будешь смеяться, но и я обзавелся глюками. Давно уже. И они тоже очень реалистичные. — У вас было много общего, — удивленно подтвердила Хармон. Галлюцинации, значит. Еще бы, столько пить и догоняться дурью. — Только Тейт никого не убивал. — Наяву — нет, ты права. А вот мне на это хватило смелости — хоть в чем-то его превзошел. — Не думаю, что такое можно назвать смелостью, — Вайолет поднялась из-за стола. — Жди здесь.       Вай поднялась наверх, взяла со стола никому не нужный старый подарок, осторожно, будто опасаясь разбиться по дороге, спустилась обратно на кухню, где Денди сидел на том же самом месте и, кажется, даже не дышал. Она молча положила перед ним сертификат на прыжки и на вопросительный взгляд покрасневших глаз тихо пояснила: — Ты обещал мне наказать убийцу.       Мотт порывисто схватил ее руку и прижал к своим губам. — Прости, Вайолет, я все сделаю, все, что ты захочешь, прости, прости, — безостановочно бормотал он, и влажные поцелуи вперемешку со слезами все обильнее покрывали ее кожу. С трудом вырвав кисть и вытерев ее о штанину, Хармон твердо сказала: — Я не пойду к полицейским только потому, что ты был нашим другом, Денди. А сейчас уходи. Счастливого полета.

***

      После того как Мотт покинул дом, эмоциональный паралич как-то внезапно отпустил душу Вайолет, и боль обрушилась на нее, придавив, как снежная лавина. Было тяжело дышать, перед глазами все плыло, а от одной мысли, что через пару часов стемнеет, и придется смотреть в глаза убитому из-за нее Тейту, Хармон хотелось умереть. Чтобы этого всего больше не было. Чтобы не чувствовать больше НИ-ЧЕ-ГО.       Девушка взяла стакан, виски, к которому Мотт уже неплохо приложился, и поднялась в комнату Лэнгдона. За следующие полтора часа Вайолет выпила почти все, что было в бутылке, но легче не стало ни на минуту. И как только перед ее замутившимся взглядом начал меркнуть свет, Вай выпила таблетку снотворного. Одну. А следующим вечером, проснувшись, употребила вторую и третью и снова провалилась в небытие.       Тейта, которому Кейли помогла восстановить почти все утраченные воспоминания, это просто убивало. Он обнимал спящую девушку, согревал, гладил ее волосы и абсолютно не знал, чем помочь, когда Вайолет проснется. Лэнгдон уже спрятал все лекарства Констанс и Ларри, чтобы у Хармон не было соблазна снова спрятаться во сне, и теперь он упорно думал, что делать дальше. А если Вай возьмет и уедет днем? От мыслей, подобных этой, холодело где-то в его мертвом животе, и слова чертова психа Фрэнка, призывающие забрать Хармон с собой в темноту, уже не казались таким бредом. Стоит только положить на ее осунувшееся лицо подушку, и тогда мы всегда будем вместе…       Тейт даже пару раз несмело прикоснулся к треклятой подушке, которая мозолила глаза всю ночь, и тут же отдернул пальцы, как будто она его обожгла. Он спихнул на пол мягкий валик, ненавидя себя за то, что допустил подобные мысли. Вай никогда не простит мне этого. А для призраков никогда — это целая вечность. Нет, пусть на этот раз она все решает сама.       А потом наступило утро.

***

      Для Вайолет новый день начался, когда стрелки часов миновали цифру три. Тяжелая голова не поднималась, слабость во всем теле не позволяла встать с постели, но Хармон смогла себя пересилить, и к пяти часам она уже добрела до кухни. Девушка даже что-то съела, не чувствуя, правда, никакого вкуса, а затем бездумно пролежала пару часов в ванне.       Пустота внутри никуда не делась, а лишь гулко звенела при каждом движении. Вайолет включила компьютер Лэнгдона, сама не зная, зачем, и некоторое время смотрела его фотографии. Тейт по ту сторону экрана жил, жил по-настоящему. Он смеялся, согревая своей солнечной улыбкой, жестикулировал, путешествовал, гордился очередной победой, веселился, отдыхал в окружении дорогих людей, и Вай, прикасаясь пальцами к монитору, даже что-то говорила ему, предупреждая, тысячу раз извиняясь, а потом позвонил Тристан.       Он был пьян, заплакан и заплетающимся языком с трудом смог сказать, что его брат разбился насмерть, спрыгнув с парашютом во второй раз в жизни. Еще старший Мотт постарался выразить свои соболезнования по поводу того, что за одно лето девушка потеряла двух очень близких людей. Вайолет, выслушав все это, смогла сдержаться, чтобы не зарыдать у него на глазах, однако после того, как парень с третьей попытки, но все же отсоединился, она скатилась на пол в давно обещанной себе истерике, которая закончилась, как только Хармон обхватили утешающие руки Лэнгдона. — Т-ш-ш-ш, Вай, не надо, не надо плакать, слышишь меня? Ну же, малыш, ну?       Вайолет подняла на него потухшие глаза. — Что будет дальше, Тейт? С нами?       Лэнгдон грустно улыбнулся.   — Я не знаю. Пить хочешь, наверное? — увидел, как Хармон кивнула. — Сейчас принесу.       Вай легла на диван. Все он знает. Все прекрасно знает, как и всегда, и разговор, который произойдет, когда Тейт вернется, разобьет нас обоих. Кошки на душе не просто скреблись, нет, они танцевали какое-то неистовое танго, когтями разрывая в клочья то, что осталось от Вайолет Хармон. Почему так долго? Сколько можно идти до кухни?       Тейт медленно поднялся по лестнице, держа в руках высокий стакан. Девушка подняла голову на его шаги и увидела, что на любимом лице будто застыла маска, а в глазах поселилась знакомая леденящая пустота. Лэнгдон подошел к Хармон, у которой внутри все вдруг съежилось от страха, пристально посмотрел на нее, а потом его черты будто исказились судорогой. Парень, как под гипнозом, молча сделал пару шагов назад и разжал пальцы, выпустив стакан, который как-то даже красиво разлетелся осколками вперемешку с каплями воды. Оба посмотрели на то, что осталось на полу, и отвели глаза. — Тейт?       Он быстро поморгал и будто вернулся. — Даже не спрашивай. Тебе это не нужно, — и добавил так тихо, что Вайолет и не расслышала: — А я этого не хочу.

***

      Разговор был долгим и нелегким. Лэнгдон рассказывал все, что забыл. О последней встрече с Моттом, что Денди был почти не виноват — его дом тоже свел с ума, и из-за этого он творил невообразимое, и постельные «подвиги» в том числе; что Ден все сделал довольно быстро, и умирать было совсем не больно. О Кейли, которая случайно запустила болезнь в его кудрявой голове по примеру Макканна, что она сожалеет и хотела бы помочь; о том, как Тейт предупредил старину Фрэнка, что если тот приблизится к Вай, Сноу отправит его прямиком в адское пекло, и это не метафора… Но парень не до конца верил в здравомыслие свихнувшегося психиатра и поэтому давал инструкции: — Чтобы призраки тебя не доставали им нужно сказать: «Убирайся», и они послушаются. Даже я, — хмыкнул. — Хотя послушание вообще не мой конек, здесь просто не будет вариантов.       Оба вдруг поняли, что, наконец, подошли к теме, которую все время избегали. Будущее. И Тейт, и Вайолет знали, что дальше их дороги расходятся, вопрос был в том, насколько сильно. — То есть, если я скажу эту фразу, то больше тебя не увижу?       Лэнгдон утвердительно кивнул. — А если и кольцо снимешь, то результат будет стопроцентным. — Зачем… Ты что, хочешь этого? — Я хочу, чтобы ты была счастлива, понимаешь? Но не смогу дать это тебе, как бы ни хотел, — сказал он и протянул руку к своему-ее кольцу. — Клянусь, если бы мог, я бы все для этого сделал.       Вайолет сжала пальцы в кулачок, и слезы полились по ее щекам, как два лесных ручейка. Тейт молча обнял плачущую девушку, которая что-то бормотала ему в шею. Он не знал, какими словами можно ее утешить, да и как вообще могут помочь слова? Наконец, отстранившись, Вай твердо сказала: — Нет, его я не отдам. Не отбирай у меня последнее, что осталось от тебя. Пожалуйста.       Лэнгдон выдохнул сквозь зубы, как будто внутри у него все заледенело и теперь ранит холодными и острыми, как лезвия, осколками при каждом движении и мысли. — Ты так и не сказала, почему приехала ко мне в этом году. Мы же… — Я решила все бросить, — перебила его Вайолет. — Все, что было там, в Бостоне, и остаться с тобой. Но…       Оба несколько минут молчали, не смея посмотреть друг на друга. Но. Это чертово слово ломает жизнь за жизнью. — Я люблю тебя, Вай, — вдруг сказал Лэнгдон, глядя куда-то в стену.       Хармон показалось, что у нее остановилось сердце. Она столько лет ждала этих слов, но почему слышать их настолько больно? — Ты… ты впервые мне это сказал, Тейт. Почему именно сейчас?       Он перевел взгляд на девушку и тихо ответил: — Боялся, что не поверишь, потому что много раз причинял тебе боль. А нельзя делать больно тем, кого любишь, это неправильно.       И тут Вайолет взорвалась, потому что ей уже нечего было терять: — Люди всегда делают больно тем, кого любят! Это не причина, Тейт! Скажи всю правду!       Искренне улыбнулся, гордясь сообразительностью своей любимой девушки. — Правда не такая красивая. Мне годами внушали, что я психически болен. Что я психопат. А знаешь, что говорит любой медицинский справочник про таких людей?       Отрицательно мотнула головой. — А я читал много литературы по этому вопросу. Клекли***, например, разложил все по полочкам. Если совсем коротко, то психопаты обаятельны, умны, импульсивны, не способны испытывать вину и стыд. Они лжецы со слабым самоконтролем и беспорядочными половыми связями. Своим манипулятивным поведением и уголовной направленностью такие люди доставляют окружающим огромные проблемы. Узнаешь черты своего чокнутого парня? Я вот сразу узнал.       Вайолет испуганно сглотнула. А ведь и вправду сходство есть… — А еще они не способны любить, Вай. Все, что они якобы испытывают, — это подражание того, что проявляет к ним любящий человек. Я думал, та буря у меня внутри — отзеркаливание твоего чувства, и только потом понял, что это не так. — Долго соображал. — Пожалуй. А после того, как залез в картотеку Тредсона, узнал, что психопатия — неверный диагноз, что он понятия не имеет, какая у меня болячка, потому что она не похожа ни на психопатию, ни на один из видов шизофрении. Я покопался в картах отца и дяди и понял, что мне недолго осталось до срыва. Как я в такой ситуации мог сказать, что люблю, привязать к себе, а потом оставить одну, смотрящей на психа, пускающего слюни в больнице и никого не узнающего? Это бы тебя просто убило. — А как мне жить с этим сейчас, не скажешь?       Пожал сильными плечами. — Я бы хотел, чтобы ты переехала сюда. Найди нормального парня, заведи семью. Можешь изредка спускаться в подвал, чтобы я мог на тебя посмотреть. А можешь притвориться, что не слышала всего этого, и жить, как делала это всегда, только без наших с тобой вспышек. Как и все остальные призраки, я не буду подниматься в сам дом, не буду мешать, даю слово. Твои чувства ценю намного дороже своих. Всегда ценил.        Перед глазами у Хармон пронеслась жизнь, нарисованная словами Тейта, и под ребрами заныло. — Ты считаешь, что так получится? Что я смогу жить здесь, привести в твой дом другого мужчину, спать с ним в твоей постели, зная, что ты находишься внизу? Зная, что могу в любую ночь просто спуститься по лестнице и встретить тебя? А если ты однажды не выдержишь, поднимешься наверх и увидишь то, что не понравится, что разозлит твоего внутреннего Дарта Вейдера? Что мне тогда делать? Прогнать тобой же подсказанным заклинанием?       Лэнгдон молчал и не поднимал глаза на задающую такие важные вопросы Вайолет. Вай сама должна решить. Сама. Сама. — Не думаю, что это хорошая идея, — вздохнула девушка через некоторое время. — Я слишком сильно люблю тебя, Тейт. — Уедешь? — Уеду, — помедлив, твердо ответила она. — Тогда сделай это сейчас, пока не передумала.       Тейт помог собрать вещи, тайком подсунул в сумку несколько кредитных карточек, бутылку с песком, памятную пластинку, футболку с давно сделанным специально для Вай принтом и проводил девушку до самого выхода. Горько-соленый прощальный поцелуй — и Хармон, расправив худенькие плечи, направилась к автомобилю. — Живи, Вайолет, за нас двоих живи, слышишь меня? — сказал он вслед ее вздрагивающей спине. Она кивнула, не оборачиваясь, и продолжила свой путь.       «На этот раз Орфей не сделает ошибку, — промелькнуло в голове у Тейта, а потом он улыбнулся. — Все будет хорошо, Вай. Я подожду тебя здесь».       Когда Хармон, снявшая по дороге кольцо, села за руль и повернула ключ зажигания, она все же повернула голову, чтобы в последний раз взглянуть на дом. На крыльце уже никого не было, а дверь, тихо скрипнув, закрылась сама собой.       Все, вот теперь окончательно все.