Come near me

We've been here before, don't fear me Don't stand by the door, come near me Massive Attack - Come near me (feat. Ghostpoet)

— Вы уверены? — переспросил Грейвз. — Более чем, — холодно повторила Пиквери. — Вам пора возвращаться к работе, мистер Грейвз. Я считаю, что дело Бэрбоуна — лучшее начало. Вы главный свидетель и главный обвинитель, разве не чудесно? Повинуясь взмаху её длинных ресниц, перо оставило на бумаге витиеватую подпись и замерло в ожидании дальнейших указаний. — Вот приказ о вашем назначении, — бумага послушно сложилась и прыгнула Персивалю в руки. — Вы лучший наш аврор, мистер Грейвз, я хочу увидеть вас в былой форме вновь как можно скорее. Делайте, что сочтете нужным. Я полностью развязываю вам руки. В пределах разумного, конечно, — поспешно добавила Пиквери. — Не мне, впрочем, рассказывать вам о пределах. Ваше знание магических законов безупречно. — Мне лестно слышать от вас такую похвалу, госпожа президент, — слегка склонил голову Грейвз, комкая в руке приказ. — Если вы считаете, что это наилучшее применение для меня¸ то я займусь делом сейчас же. — Запросите все документы в архиве, — под взглядом Пиквери перо прытко заскользило по новому листу бумаги, намекая, что разговор окончен. — Разумеется, — вежливо ответил Персиваль, покидая кабинет. Закрыв за собой дверь, он на минуту замер, прижавшись спиной и затылком к каменной стене. Когда-то он бы ликовал от фразы: «Я полностью развязываю вам руки», но после долгого заточения он чувствовал себя охотничьим псом, потерявшим нюх. Он знал, что ищет, но не знал, как это найти, и хотя его тело вернулось в былую форму, палочка нашлась, а знаний он не растерял, часть его словно всё ещё осталась в сырой камере, одинокой и страждущей тепла и света. Коллеги при встрече радостно кивали и энергично хлопали его по плечу, поздравляя с возвращением, пока он думал о том, что так же они приветствовали и того-кто-им-не-был, и никто из них так и не заметил подмены. Он плохо спал, хранил палочку под подушкой, придерживался диеты из кофе и огневиски и совершенно не знал, как начать свою возвращенную жизнь.

***

      Юноша на фотографии горбился и смотрел в пол. Персиваль крутил снимок и так, и эдак, но лица так и не разглядел. «Криденс Бэрбоун». «Восемнадцать лет». «Обскур». И он разнес половину Нью-Йорка? Грейвз хмыкнул и отпил из стакана. Мальчишка был похож на самого заурядного закомплексованного юнца, а никак не на носителя разрушительной силы. Однако если он сумел дожить до восемнадцати, нося в себе такого темного паразита, то заурядным явно не был. — Так вот ты какой, подельник Грин-де-вальда? — щёлкнул ногтем Грейвз по краю фотографии. «Подельник Грин-де-вальда» нервно завозился и попытался спрятаться за пределами снимка. С соседнего фото на него, поджав губы, высокомерно косился сам Грин-де-вальд. — Встретимся-ка завтра в полдень, — заключил Грейвз.

***

— Вам уже дали палочку? — вместо приветствия поинтересовался Грейвз, взмахом ладони заставляя все архивные снимки и фото торопливо собраться в папку с грифом МАКУСЫ. Вошедший юноша испуганно кивнул вместо ответа и ссутулился ещё сильнее. — Прошу, присаживайтесь, палочку выложите на стол. Не то чтобы я не доверял вам, но она при нашем разговоре вам не понадобится. Юноша послушно сел напротив Грейвза, вытащил из внутреннего кармана пиджака палочку и осторожно, удерживая её двумя руками, как будто она была хрустальной, положил на стол. Грейвз задумчиво покрутил её в пальцах, разглядывая неприметное темное древко, лишенное всяких украшений. — Что за сердцевина? — Сердечная жила дракона, мистер. — Вот как, — Грейвз взглянул на палочку куда пристальнее. — Какие сокровища иногда прячутся внутри самых заурядных вещей. Отложив палочку на свой край стола, Персиваль присмотрелся к юноше, отмечая, что он оброс и перестал носить галстук. — Мир удивителен, — продолжил Грейвз, — вчера ты убивал и разрушал, а сегодня тебя признают равным и принимают с распростертыми объятиями. Даже палочку дают. Юноша продолжал глядеть в пол. — Меня зовут Персиваль Грейвз, я директор отдела магического правопорядка, — представился Грейвз, отмечая, что после упоминания имени Криденс бегло рассматривает его из-под отросшей челки. — Да-да, настоящий Грейвз, — зачем-то добавил он. Повисла тишина, юноша не торопился представляться в ответ. — Итак, вы Криденс Бэрбоун, приемный сын Мэри Лу Бэрбоун, я прав? Кивок. — Отвечайте, когда я вас спрашиваю! — повысил голос Персиваль. — Д-да. — Другое дело, — папка с документами заскользила по столу и замерла под ладонью Грейвза, Криденс завороженно проследил за ней взглядом, будто видел такое впервые. — Начнем с формальностей. Знали ли вы, что обладаете магической силой? — Н-немного, — хотел было кивнуть Криденс, но вовремя спохватился и ответил. — Точнее. — Я… я чувствовал, что во мне что-то есть, но не знал, что. — Знали ли вы, что являетесь носителем обскура? — Н-нет. Бэрбоун неловко поежился на стуле, атмосфера кабинета для допросов его явно угнетала. — Планировали ли вы совершенные убийства? — Н-нет, нет же. — Контролировали ли вы себя в состоянии обскури? — наседал Грейвз, пытаясь заметить хоть что-то на его лице. — Нет, — еле слышно ответил Криденс. Грейвз выложил на стол первую фотографию из папки и подвинул к Криденсу. — Вам знаком этот мужчина? Бэрбоун опасливо склонился над столом и покачал головой. — Нет, мистер. — Знакомо ли вам имя Грин-де-вальд? — Нет, мистер. Раздражение закипало и уже буквально подступало к вороту рубашки, так что Грейвз расстегнул верхнюю пуговицу и решил зайти с другой стороны. — Знаком ли вам… я? Боязливый быстрый взгляд в ответ. — Да. — И как же мы с вами познакомились, мистер Бэрбоун? — как можно спокойнее поинтересовался Персиваль, мысленно направляя палочку в лоб Грин-де-вальду и произнося главное непростительное заклинание. — После одного из с-собраний Нового Салема. Вы дождались меня и отвели в сторону, а потом… Потом спросили, действительно ли я ненавижу магию и… — И? — И с-сказали, что я… буду в-великим волшебником, вы это знаете. — Ты же понимаешь, что это говорил не я? — очень медленно спросил Грейвз. Криденс промолчал, всё продолжая глядеть в пол. — Я вижу, что говорить с тобой бесполезно, — подвёл итог Персиваль, доставая свою палочку и поднося её к виску Бэрбоуна. Тот даже не шелохнулся, только начал дышать чуть чаще. — Я хочу, чтобы представил себе все те моменты, когда встречался с… тем мистером Грейвзом. Вспомни всё до мельчайших подробностей. Окружение, слова, интонацию, детали. Понятно? Не сопротивляйся. Криденс кивнул и закрыл глаза, не задавая лишних вопросов. Персиваль нашарил в кармане маленький изящный флакон и отвинтил крышку одной рукой, другой оттягивая палочку от виска Бэрбоуна — за ней потянулась серебристая нить, которую он бережно поместил во флакон. На его дне словно клубился туман. Юноша с любопытством наблюдал за происходящим и Персиваль наконец-то смог разглядеть его бледное лицо с острыми скулами и резкими линиями. Он совсем забыл, что, по сути, этот юноша самый настоящий не-маг и вряд ли когда-то сталкивался с омутом памяти. — Это твои воспоминания, — пояснил Грейвз, встряхнув флакон и заставляя туман переливаться серебряными бликами. — Я смогу увидеть их и понять, не солгал ли ты мне. После этой фразы Криденс странно ссутулился и вновь уставился в пол, словно не он же был совершенно очарован флаконом с воспоминаниями несколько секунд назад. — А ты наверняка солгал мне, — мысленно возликовал Грейвз, глядя на эту смену настроения. — Встретимся послезавтра в то же время в том же месте, — сказал он вслух. — И не думай бежать, за тобой присматривают. Догонят и убьют. Из кабинета он выходил в приподнятом настроении, перекатывая в пальцах мерцающий флакон и чувствуя, что госпожа президент была права — «нюх» возвращался.

***

Мальчишка не солгал. В очередной раз вынырнув из омута памяти, Персиваль помянул Мерлина всуе и прижал ладони к лицу, избавляясь от оставшихся видений. Хлам. Ни одного вменяемого воспоминания. Ни одно из них не было изменено магическим путем — он бы сразу это заметил. Но все они были отрывчаты и расплывчаты, словно обрывки кинопленки. Почти всегда это был какой-то темный пустой переулок. Ничего, кроме того крохотного пятачка, где они стояли на расстоянии полушага друг от друга, в воспоминании не существовало. Нелепые фразы, нелепые действия, всегда глядящий в землю Криденс — вот и всё. «Ты станешь лучшим». «Ты особенный». «Найди ребенка». Рука на его затылке. Повелительная интонация. Эпизод с Грин-де-вальдом, касающимся шрамов на ладони Бэрбоуна, он видел, кажется, раз пять или шесть — он назойливо вился вокруг как мошка. Какой-то амулет, который Грейвз едва сумел рассмотреть. Иногда звук растворялся и оставался только шевелящий губами Грин-де-вальд в его теле и робко и тоскливо глядящий на него Бэрбоун. Дальше всё размыто. Дом, в котором Криденс сидит на полу, обхватив себя руками. Грин-де-вальд, ударяющий его по лицу. Темная буря, сквозь которую Грейвз видит другого себя. Видит и затихает, как напакостивший щенок, который увидел хозяина. Почему? Почему он слушался его? Экспертиза доказала, что он не был под воздействием Империума. Его воля была его волей, он поступал так, как хотел того сам. Почему он поддался тому, кто так гнусно пользовался им?

***

— Почему вы помогали Грин-де-вальду в поисках обскура? Бэрбоун продолжал делать вид, что его не существует в комнате. — Он попросил, — чуть слышно, на выдохе. — Так просто? Он попросил найти ребенка, а вы кинулись исполнять просьбу? — Да… Грейвз встал и заложил руки за спину. Юноша был либо умелым лжецом, либо редкостным честным малым. — Он пообещал вам обучать вас, так? — Так. — Вы находите ребенка, а он делает вас великим магом, так? — Да. — Да вы, оказывается, честолюбивы, мистер Бэрбоун, — хмыкнул Грейвз, прогуливаясь по комнате кругами. — Вот уж от кого не ожидаешь страсти к величию… Криденс, скрывшись за отросшей челкой, продолжал молчать. Его бледные губы сжались, словно он что-то хотел сказать, но не мог. — Вы помогли ему, потому что хотели помочь? — Да. — А почему вы хотели? Что он сделал для этого? Предложил вам то, что не собирался осуществлять? Откуда эта верность? — начинал выходить из себя Грейвз, делая круги всё меньше и меньше и вставая за спиной у Криденса. — Я видел ваши воспоминания — это хаос и невесть что. Одни пустые обещания и какие-то нелепости. И ради этого вы стали союзником главного злодея волшебного мира? Юноша молчал, сложив руки на коленях. — Вы так и не усвоили с нашей прошлой встречи, что на мои вопросы нужно отвечать, мистер Бэрбоун? Но ответа Персиваль так и не получил. Пальцы Грейвза впились Криденсу в шею чуть выше ворота белой рубашки, замерев под подбородком, а затем он грубо вжал в его стол левой щекой так, чтобы видеть его лицо. Правой он достал из кармана склянку с прозрачной жидкостью, со звоном поставив её на стол. — Сыворотка правды, — пояснил Грейвз. — Я ведь не обязан быть вежливым и вытягивать из тебя односложные ответы, я просто могу залить тебе в глотку сыворотку и наслаждаться твоей исповедью ближайшие час-полтора. Что скажешь? — встряхнул его Грейвз. — Зачем ты помог ему? Отвечай! Криденс был похож на бездомного пса, поджавшего хвост и смиренно ожидающего побоев проходящего мимо хулигана, знающего, что проще перетерпеть, сжавшись в комок и даже не скуля, чем сопротивляться, ведь чем больше сопротивляешься — тем больнее будет. Его взгляд затуманился, а потом совсем померк, словно он был уже не здесь. Грейвз отдернул руку, будто под его пальцами было каленое железо, а не прохладная бледная кожа. — Прости, — пробормотал он. — Прости, я не должен был… И тогда Криденс впервые посмотрел ему в глаза. Самым чистым, самым открытым взглядом, который Грейвз видел за всю свою жизнь. И он увидел в нем всего его: приют, приемную мать, побои, секту, унижения, манипулирующего им как пешкой Грин-де-вальда, уродливые шрамы на руках, спине, плечах, невыплаканные слёзы, младшую сестру, боязливо обнимающую за плечи. Каждое прочитанное в отчёте слово он видел сейчас в этом взгляде. Криденс моргнул и опустил глаза, скрыв их под тенью ресниц, но так и не оторвался щекой от стола. — Я сказал тебе, что я не Грин-де-вальд, но поступаю с тобой даже хуже, чем он, — горько усмехнулся Персиваль отворачиваясь. — Какая злая ирония. Он отвернулся от юноши и убрал руки в карманы жилетки. — Скажи мне только вот что… — решился он, — ты помогал ему, потому что был… привязан к нему? Он даже не ожидал услышать ответа на этот вопрос, но в наступившей тишине раздалось хриплое и еле различимое, как последний выдох умирающего «да». Грейвз знал, знал с тех самых пор, как заглянул в чертов омут, в этот калейдоскоп глупых фраз, залеченных шрамов, пустых обещаний и пристальных взглядов. Знал, но отказывался верить.

***

— Значит, ты не помнишь, как остался в живых? — Нет. Я потерял контроль в доме, где когда-то жила Модести, а очнулся в метро. Из комнаты для допросов пару недель назад они переместились в кабинет Грейвза, где обстановка была куда уютнее, и Криденс наконец-то начал отвечать на вопросы менее односложно. — И медальон, который дал тебе Грин-де-вальд, исчез? — Персиваль пододвинул к Бэрбоуну карандашный набросок с символом. — Да. Я был там уже без него, — согласился он. — И без обскура? — Да, я больше не чувствую в себе ничего… постороннего. Персиваль надолго задумался. По итогам их нескольких встреч вопросов оставалось больше, чем ответов. Какой отчет он предоставит госпоже президенту? — Думаю, это все вопросы, которые я мог тебе задать, Криденс. — Это последний… последняя наша встреча? В голосе Бэрбоуна ему почудилось легкое разочарование. — Да. Я узнал всё, что мог узнать. Криденс встал из-за стола, кивнул, попрощался и направился к дверям. — Постой, — не удержался Персиваль, покидая кресло и подходя к нему. — Я хочу, чтобы ты помнил кое о чем. Юноша развернулся, усердно глядя на его серебряный зажим для галстука, но не в лицо. — Я понимаю, что в твоей жизни не было ни отца, ни брата, ни родной матери — никого, кто мог бы позаботиться о тебе, но теперь всё будет по-другому, — начал Грейвз, с трудом подбирая слова. — Грин-де-вальд использовал тебя в своих целях, ты должен понять это. Никто, кто дорожит человеком, не будет так эгоистично пользоваться им. Он… он не любил тебя, Криденс. — Я знаю… — еле пошевелил губами Криденс, — но… — Не надо никаких «но». Теперь у тебя есть люди, которые могут позаботиться о тебе. У тебя есть наставник, который хочет обучить тебя, а не сделать из тебя личное орудие убийства. У тебя появятся друзья-маги, у тебя есть… я, — неловко закончил Грейвз фразу, положив Криденсу руку на плечо. Он посмотрел на лежащую на своём плече ладонь, а затем впервые за всё время взглянул на Грейвза прямо. Глаза у него были словно обсидиан: тёмные и тускло мерцающие, растерянные и полные необъяснимой тоски. — Вы не похожи на того мистера Грейвза, — заключил Бэрбоун, медленно положив свою ладонь поверх его. — Но, как видишь, никто не заметил этого. — Я бы заметил… Его пальцы медленно передвинулись к запястью Грейвза, а затем всё выше и выше по рукаву его жакета. — Вы не причиняете боли, когда в этом нет необходимости. Вам это противно. Рука Криденса внезапно скользнула к его волосам, и он провел кончиками пальцев по его виску. — А ещё у вас чуть больше седины вот здесь… и здесь. Грейвз хотел было сказать, что обязан этим Грин-де-вальду, но промолчал, совершенно зачарованный этим неожиданным ощущением прохладных пальцев в своих волосах. — Вы самую малость не затягиваете галстук до конца, — и его пальцы скользнули по шее Грейвза, очерчивая горловину рубашки. — Когда вы сосредоточены на чем-то и напряженно думаете, то… — Персиваль замер, боясь шелохнуться, когда ощутил невесомое касание, — вы кусаете губы. Совсем изредка. Прохладные пальцы очертили сначала нижнюю губу, потом верхнюю и наконец замерли на них. Словно в полусне Грейвз погладил костяшками пальцев скулу Криденса. Ему показалось, что он стоит так уже целую вечность, пока Бэрбоун почти не моргая смотрит ему в глаза, и испытывает такое чувство, будто прямо сейчас его «целует» дементор. Будто что-то отмирает внутри прямо здесь и сейчас навсегда. — Криденс… — выдохнул он ему в тонкие дрожащие пальцы и прижал их к своим губам, глядя как его глаза затуманиваются, а к щекам приливает краска, — когда придет время делать выбор, то не забудь, не забудь, что ты не одинок, слышишь? — Да, — прикрыв глаза, ответил он. — Да, мистер Грейвз… — Как ты пережил всё это и не сломался, как?.. — Я не знаю, я живу дальше и просто… Просто… — Криденс закрыл глаза и покачал головой. Персиваль привлёк его к себе, легко обняв за плечи и уткнувшись ему в шею. — Теперь всё будет хорошо, слышишь? — шепнул он ему, чувствуя, как его руки несмело ложатся ему на спину в ответ в подобии объятия. С первым ударом в дверь он отпрянул, вновь уткнувшись в пол, пока Грейвз неблагозвучно поминал Мерлина. — Войдите, — махнул рукой Грейвз, распахивая дверь, за которой оказалась Серафина Пиквери собственной персоной. — Здравствуйте, госпожа президент. — Добрый вечер, мистер Грейвз. — З-здравствуйте… — сбивчиво проговорил Криденс, боком отходя к двери. — Полагаю, ваш допрос на сегодня окончен? — поинтересовалась она, вопросительно склонив голову. — Да, и это был последний допрос, — подтвердил Грейвз. — Завтра я представлю вам полный отчет. — О, в этом нет нужды, я выслушаю вас прямо сейчас, — Пиквери выразительно посмотрела на Бэрбоуна, и тот вышел из кабинета, еле слышно попрощавшись. Грейвз не удержался и проводил его взглядом. — Он избавился от этого паразита, обскура? — госпожа президент подошла к столу и уперлась в него ладонью, оглядывая кабинет. В неярком свете её смуглая кожа сатиново мерцала, а камни, которыми был расшит головной убор, переливались то синим, то зелёным. — Да, госпожа президент. Он безобиден. Я следил за ним, я провоцировал его. Ничего, — подтвердил Грейвз. — Хорошо… Вы считаете, что неопасен? — Определенно. Пиквери наконец-то повернулась к нему. — А если Грин-де-Вальд вновь сбежит и придёт за ним, то, как вы думаете, он пойдёт за ним? — пристально глядя ему в глаза спросила она. — Думаю… Да. — Думаю, что нет. Кажется, он осознал своё положение в должной мере и более не попадётся на уловки Грин-де-Вальда. — А если всё же попадётся? — слегка нахмурила брови Пиквери. — Если мы пригрели на груди змею, то что тогда? Грейвз встал с противоположной стороны стола, в задумчивости поглаживая корешок папки с делом. — Тогда я собственноручно отсеку этой змее голову… — ответил Грейвз, в голове у него возникла картина с зелёным маревом и падающим без дыхания на землю Криденсом, его глаза остались распахнуты, а тёмная радужка слилась с застывшим зрачком. Наступила тишина, и Персиваль увидел, что Пиквери торжествующе улыбается. — Я так рада видеть вас снова в деле, мистер Грейвз, — мягко сказала она. — Уничтожьте папку, а потом идите ко мне в кабинет, у меня скопилось множество дел для вас. — Уничтожить? Как же мне составить отчет без доказательств? — спросил он у неспешно уходящей Пиквери. — Я давно ознакомилась со всеми отчётами по этому делу, Бэрбоуна допрашивали с применением сыворотки правды, пока вы находились на реабилитации, мистер Грейвз. — Тогда зачем всё это было нужно? — Грейвз осекся, заметив, что прикусил губу, как заметил Криденс. — Чтобы вернуть вам былую… страсть, если это можно так назвать, — неопределенно взмахнула рукой Серафина. — И она вернулась, я вижу это в ваших глазах. Передо мной снова стоит лучший аврор МАКУСЫ. — Благодарю за то, что вы столь высоко отзываетесь о моих способностях… Оставшись в одиночестве Персиваль, поднёс волшебную палочку к папке, и она начала медленно обугливаться и рассыпаться пеплом под её прикосновением. Ругнувшись, он торопливо выдернул из папки один из снимков, у которого уже обгорел уголок. С фотографии на него несмело глядел из-под отросшей чёлки Криденс Бэрбоун.