Come near me

This song is for the demons That haunted me in those loveless lonely nights And for the shadows that stained my soul For the echoes of my loss This song is my forgiveness For the sadness you knifed in my heart For the road that lies ahead With fear and hope, loss and salvation Saturnus 'For your demons'

      Оконное стекло разорвалось стеклянным крошевом прямо над ухом, оглушив его на несколько секунд — Грейвз почувствовал, как на щеке выступает кровь, но останавливаться было некогда. — Экспульсо! — мысленно произнёс он, и синий свет разлился далеко впереди, разрывая кирпич стен, грохоча и заполняя воздух рыжей пылью. Он услышал из-под завала приглушенные стоны. — Вы двое, оглушить и взять выживших, — приказал он, сворачивая за угол. — Остальные за мной! Ему в лицо пронёсся ревущий сгусток пламени, который полусферой растекся по загодя выставленному щиту, опаляя лицо сухим жаром. — Конфринго! Огненный ответный залп разогнал тьму, расплёскиваясь по стенам. Грейвз напряг глаза до боли, чтобы рассмотреть тех, кто ему противостоит. Его там нет. Одиннадцать долгих дней он выслеживал их. Одиннадцать дней с прерывистым сном, беседами с Пиквери на повышенных тонах, патрулированием, отчётами, донесениями, непроверенной информацией, снова отчётами. Бумагами, кофе, свидетелями, ссорами, пробуждениями среди ночи, чтобы знать, чтобы верить и надеяться. О том, что Грин-де-вальд бежал он узнал спустя сорок две минуты после того, как это случилось. Спустя ещё четыре он поднимал по тревоге всех авроров Нью-Йорка, ещё семь минут спустя он возник посреди большого зала Ильверморни и, приложив палочку к горлу, громогласно объявил: «Мне нужен Криденс Бэрбоун. Немедленно». Комната Бэрбоуна была пуста. Он жил отдельно от учеников, поскольку не подходил по возрасту, и учился с наставником. В комнате остались лишь открытая книга по защите от темных искусств с закладкой в виде пера грифона, смятая постель и шкаф, полный вещей. Наставник не видел его с ужина. Грин-де-Вальд вновь оказался быстрее. Заметив тень, скользнувшую в здание заброшенной сталелитейной, Грейвз почувствовал прежде, чем понял — он. — Возьму того на себя, продолжать операцию, — скомандовал он, кидаясь за тенью. Вломившись в дверь, он первым делом приглушил шаги и поставил новый щит. Кто-то быстро шёл к противоположному выходу, и Персиваль кинулся следом, озираясь в темноте, но не решаясь осветить зал. Заслышав грохот в одном из подсобных помещений, он подошел к двери, предупредительно поднял палочку и бесшумно скользнул внутрь. Перед окном в полстены стоял юноша в темном пальто. Вышедшая из-за туч луна осветил небольшую комнату, и Грейвз смог разглядеть его бледное лицо и отросшие до плеч темные волосы. — Криденс, — позвал он его. Бэрбоун вздрогнул и шумно задышал, сжимая в руке вытянутую в сторону Грейвза палочку. — Не подходите! — воскликнул он, пятясь к стене. — Разве ты не помнишь меня? Это же я, Персиваль Грейвз, — обратился к нему Грейвз, не опуская, впрочем, палочки. — Конечно, помню, — горько ответил Криденс. — Вы тот, кто пообещали мне помощь и дружбу, но ни разу не навестили за эти два года. Вы даже открытки на Рождество ни разу не прислали. — Я директор отдела магического правопорядка, за мной наблюдает лично госпожа президент, как бы я навестил тебя, главного бывшего подозреваемого в деле Грин-де-вальда, как думаешь? — возразил Грейаз жестче, чем того хотел. — Я дал тебе возможность жить и учиться в Ильверморни без постоянного контроля и наблюдателя за твоей спиной, этого ли мало? — Не подходите, — почти шепотом попросил Бэрбоун, заметив, что Грейвз делает пару шагов к нему. — Грин-де-Вальд сказал, что сначала у МАКУСЫ надо вырвать сердце. — И это я? — холодно поинтересовался Персиваль. — Если вы сделаете ещё шаг, мне придется выполнить приказ и… — Так он взял тебя, чтобы убить меня? И что он пообещал? Снова величие? Взять в ученики? — Авада кедавра! — прокричал Криденс, зажмурившись и отвернувшись. Грейвз лишь успел подумать, что щит не спасёт его, но… ничего не произошло. Бэрбоун продолжал стоять, закрыв глаза, и шумно дышал. Грейвз сделал ещё два шага, упёршись грудью в наконечник его волшебной палочки, и тогда он наконец открыл глаза и с удивлением посмотрел на него. — Этому тебя Грин-де-Вальд научил? — Я в книгах читал, — обиженно и почему-то шепотом возразил Криденс. — Тогда запомни, что знать слова мало, для этого непростительного заклинания требуется огромное мастерство, а главное — искреннее желание убить свою жертву. Как видишь, убивать меня тебе не особо-то хочется, — усмехнулся Грейвз. — Поэтому начнем сначала: как Грин-де-Вальд уговорил тебя примкнуть? — Он сказал, что я получу, что захочу, — потупился Криденс. — И что ты хочешь? — Признание… — отвернувшись, ответил он. — И кто же должен признать тебя? — Кто-то как он… или вы… — вновь поднял на него глаза Бэрбоун, и Грейвз понял, что помимо прически изменилось за это время — он больше не боялся смотреть в глаза. — Разве я не признал тебя? — спросил Персиваль, делая ещё полшага и чувствуя, как Криденс подставляет палочку к его горлу. — Пожалуйста, не подходите… — начал он. — Я пришёл за тобой в Ильверморни как только смог, но тебя уже не было, я рисковал многим, делая это, а ты… — Откуда мне знать, что вы не врёте? — с болью в голосе прокричал Криденс. — Все вокруг врут мне. Снаружи загорелась соседняя постройка, пламя окрашивало комнату, где они стояли, в багровые тона. Где-то неподалеку шумел бой, но Грейвзу было всё равно. Он прижал ладонь к щеке Бэрбоуна, глядя ему в глаза. — Ты же знаешь, что я не вру… Криденс попытался сбросить его ладонь, но Грейвз скользнул пальцами ниже, гладя впадину между острых ключиц, видневшуюся в вырезе рубашки, так, как он хотел и представлял все эти два года, проклиная себя за такие мысли. — Прекратите… — умоляюще выдохнул он, при этом поднимая подбородок и открывая шею. Персиваль начал медленно скользить пальцами от ключицы к мочке уха, чувствуя, как Криденс напрягается под его пальцами, как дикий зверь, непривыкший к ласке. Когда он мягко обхватил его подбородок, как сжатый в пальцах бутон розы, Бэрбоун рвано выдохнул и закрыл глаза, приоткрывая губы. — Пожалуйста, — шепнул он, опуская палочку. — Пожалуйста, прекратите?.. — уточнил Грейвз, наклоняясь к нему и чувствуя дыхание на своём лице. — Пожалуйста, не прекращайте, — попросил он таким тоном, что что-то внутри Грейвза стремительно оборвалось, и он припал к губам Криденса прежде, чем осознал это. Его губы были холодными и сухими снаружи, а внутри такими жаркими и влажными, что Персиваль не удержался и скользнул дальше, ожидая, что сейчас, вот сейчас он ощутит отвращение к нему или самому себе, или Криденс оттолкнет его, но это было прекрасно и упоительно. Он положил Криденсу ладонь на затылок, прижимая его крепче и раскрывая его податливые губы ещё сильнее, желая большего и чувствуя, как Криденс комкает его галстук и тянет на себя, и неразборчиво что-то стонет ему в губы. Мир Грейвза перевернулся, мировоззрение сплясало на рогах и торжествующе рассмеялось ему в лицо, и он понял, что ничто в его жизни не будет прежним с этого момента. — Вернись, — попросил он, оторвавшись от Криденса. Тот сбивчиво поцеловал его в уголок губ, щеку, подбородок, шею и наконец, открыл глаза. — Теперь у вас ещё больше седины, мистер Грейвз, — отстраненно заметил Бэрбоун, гладя его по волосам и глядя затуманенным взглядом. Персиваль прижал его к себе, зарываясь лицом в ворот пальто и вдыхая его запах. — Помоги мне помочь тебе, глупый ты мальчишка, — попросил он его, чувствуя руки на своих плечах. — Я так хочу, чтобы ты вернулся… Заслышав за спиной неясный шорох, Грейвз развернулся, вскидывая палочку, но было уже слишком поздно. Зелёное марево озарило комнату.