Хроники Хогвартса: возвращение Тома

      Первый снег ложится на землю. Это видно сквозь огромное окно замка. Говорят, Бог всегда посылал его для того, чтобы очистить поле битвы. Или же дождь, но как по мне наше поле можно только припорошить потому, что от игры мы быстро переходим на новый уровень: забав в теплом и уютном замке. Не знаю, как чувствуют себя слизеринцы у своих подземельях, но в Гриффиндоре очень приятно находится.       Да вот я как раз не хочу быть в нем, хотя нужно готовится к выпускным экзаменам. Они посетят нас очень скоро.       — Гарри не глупи. Проиграли — так проиграли! — настаивает Гермиона, заставляя меня учится.       Уже есть вопросы, хотя до первого экзамена осталось четыре недели. Сейчас уже девятое ноября. И как по мне рановато начинать готовится. То же самое только что протягивает Рон, подходя очень близко к Гермионе. Мне кажется, что парень хочется дотронутся до неё, но боится того, что наша самая умная студентка сможет с ним сделать с палочкой, хотя без неё, наверное, ничего такого не случится.       — Золотые слова, — подхватывает Фред или Джордж. Не знаю, никогда не умел их различать, но всё же мне льстит, что не нужно лишний раз оправдываться о том, почему я не могу начинать занятия. Конечно, месяца очень мало, потому что у нас более десятка предметов и каждый считает, что его намного лучше, даже если это обычный спецкурс. Но не учить нельзя потому, что потом придется долго у нудно пересдавать. Когда у кого-то больше пяти двоек за семестр, его обычно оставляют на каникулы в Хогвартсе, чтобы подтянуть. На этот раз Джорджу это грозило.       — Как учеба? — интересуюсь я у близнеца, до сих пор гадая кто есть кто. Наверное, кто ответит, тот и Джордж. Хотя браться могут и подшутить.       — Нормально. Сдадим! — уверяет близнец. — Главное, поскорее закончить Хогвартс.       — Парни нельзя быть такими безответственными. Мы должны учиться здесь, чтобы уметь вести себя в разных ситуациях, — поспешно уверяет парней Гермиона, словно пытаясь показать место виновному в чем-то питомцу.       — Сама главная школа — это жизнь! — наотрез отвечает Фред, а затем взоры близнецов коснулись меня.       — Так у тебя с невестушкой всё серьезно? — интересуется на этот раз другой близнец.       — С чего ты взял?       — С того, как ты бросился за ней вместо игры, — вмешивается и Рон.       — Да, Гарри это безответственно! — присоединяется к ругательствам Гермиона, очень удивляя меня.       — А что плохого в том, что я спас девушку, которую люблю? — стараюсь уточнить, но теперь смотрю на всех с сильным нажимом.       Кажется, этого научился у Тома. И взгляд работает: друзьям становится не по себе.       — А тебе не кажется, что Дензервайл сблизилась с тобой нарочно? — предполагает Гермиона.       — И голову тоже нарочно подставила? — язвительно интересуюсь.       — Всё может быть. Она с Слизерина, а там змеи ещё те ползают! — добавляет Рон, вовсе не понимая меня.       — Не смей называть Амелию так. И не смейте называть её как-то иначе, как по имени, потому что моя невеста такого не заслужила. Может вам кажется, что девушка слишком груба с чужими, самодостаточна, ехидна и коварная, как другие, но дело в том, что ей приходится притворяться такой, чтобы выжить в Слизерине. Думаешь, приятно быть изгоем в клубку змей? Они же тебя за пару недель сожрут! Поэтому приходится приспосабливаться. Я бы посмотрел на вас, если бы попали в Слизерин!       Услышав это, всё нервно глотают, потому что это кажется действительно ужасным, учитывая, как там могут выяснять дела.       — Да при чем здесь это? — сердится Гермиона. Кажется, она всегда и везде считает себя правой. — Главное, что ты не видишь, как обстоят дела. тебя используют! Ты же недавно хвастался, что тренировал её играть. Так может твоя Амелия вместе с Малфоем всё обдумали, чтобы отобрать кубок.       — Тебя только это и волнует, хотя сама не играла. А знаешь почему? Ты ели на метле держишься, не то чтобы летать! — бросаю девушке, не опасаясь последствий, потому что друзьям тоже нужно всё высказывать, не опасаясь за их чувства.       Конечно, в ответ слышу, как Гермиона начинает пыхтеть, словно бык, от ярости.       — Немедленно извинись! — требует Рон.       Вот и нарисовался защитник.       — Только после того, как она извиниться перед Амелией.       — Та слизеринская шлюха этого не заслужила! Она только и знает, что нападать на приличных девушек и подыскивать себе для брака кандидатуру получше!       — Нас обручили родители, когда мы имели появиться на свет! — отвечаю.       — И ты собираешься портить всю жизнь из-за воли родителей? — не верит Гермиона.       — Почему портить? Отец выбрал мне её, зная, что Дензервайлы уважаемые борцы с тьмой и Волдемортом. Они такие же бесстрашные, как Поттеры. Сначала я не верил, что у нас что-то получится, но пообщавшись больше с Амелией, я понял, что папа правильно выбрал для меня невесту. Может мы и не женимся после окончания Хогвартса, но всё же считаю, что у нас так же может что-то получится. А, если не получится, я не собираюсь бросать любимую из-за того, что моим друзьям она не нравится. Заметьте вы сами относитесь к ней с предубеждением! Амелия не начинала это!       Видно, что Гермиона хочет возразить что-то ещё, но бросать мне в спину как-то неудобно. Я же уходу прочь. Мне нужно наконец-то попасть к Амелии в палату. Но ни разу ещё не вышло, хотя прошла неделя. Она была очень трудной для всего Хогвартса, а особенно Снейпа, которому было поручено присматривать за Драко день и ночь. Дело в том, что тот бланджер, что последним прикоснулся Малфоя, был проклят. Он был с ножами, что пронзили Драко. Кажется, так парня решил наказать Том, пожалев, что отдал им меня. Ну и псих он всё-таки. Услышав, что случилось с блондином, я понял, что больше никогда не подпущу к себе Тома потому, что он вообще какой-то ненормальный. Сначала в ТУ ночь отдал меня и с восхищением смотрел на это. Потом, когда всё разбежались, полечил, прижал к себе и умолял, чтобы я его прости, что любил, поэтому такого больше не повторить: никого больше меня не отдаст. Парень ждал, что я брошусь к нему на шею и поклянусь у вечной верности, но я только резко пнул его.       — Отвали от меня и больше никогда не приближайся, иначе я тебе кое-что отрежу! — пригрозил.       — Не успеешь! Скорее я тебя опять поставлю как надо и прижму к стенке, — ответил он с дьявольской улыбкой на лице.       Тогда я понял, что нужно подальше держатся от этого психа, но не очень выходило тому, что парень часто меня преследовал, пытаясь выпросить прощение. Больше всего мне запомнился случай на занятии Снейпа. Том, сидящий в другом конце подземелья, как всегда пристально посмотрел на меня, а затем я увидел, как на указательном пальце появилось серебреное кольцо с надписью: «Люблю». Я рассматривал его где-то минуту, мысленно отвечая, что тоже люблю, но всё же не мог позволить так дальше из собою обращаться. Я бы всё сделал для любимого человека, но беда была в том, что том никогда со мной не советовался о моих желаниях, поэтому мне уже надоело.       — Кто это тебе прислал? — сразу спросил Рон.       — Не знаю, — соврал я.       — Тебе колечко нужно? — спросил рыжий.       — Нет.       — Тогда отдай его мне. Подарю Гермионе, — попросил друг.       И я отдал, радуясь, что получилось настолько ловко отомстить Тому и при этом не пришлось особо заморачиваться.       Но самое сладкое было ещё впереди. Это случилось, когда Люциус Малфой влетел в подземелье, словно вихрь, заставляя дрожать различные баночки с опасными и не очень зельями. Всё знали, что мужчина Пожиратель смерти, но при этом его поведение и образ заставил затрепетать одновременно и от страха, и восхищение. Казалось, мужчина готов на очень многое ради того, чтобы удержать внимание, но ему нужно было только посмотреть на кого-то. Правда, на меня его методы не действовали. ТО и славно, что мужчина не знал, что меня может слегка подкосить, а то бы… Ой, что-то я уже не о том думаю. Да и вижу, что от картинок о том, как Люциус меня насилует раком, Том напрягся, видимо читая мои мысли, а не нужно лезть в личное пространство, любимый! — зло зашипел, понимая, что после той ночи мне уже ничего не страшно.       — Сейчас урок, Люциус! — очень спокойно сказал Снейп, намереваясь усмирить блондина, пока всё дружно прикипели к мужчинам, ожидая незабываемой схватки титанов.       — А мне плевать, что здесь у тебя! Главное, что мой сын до сих пор у критическом состоянии, а ты ничего не соизволили сделать, чтобы его вытащить! — волнующим голосом ответил Люциус.       — А что я могу поделать с тем, что зелье готовится три дня и три ночи? Подождем ещё сутки и всё будет готово. Твой Драко встанет словно ничего не было в тот же момент, когда выпьет его.       — Или умрет, если проклятие окажется сильнее противоядия.       — Ну, в себе, как в маге я уверен. И думаю, ты тоже, иначе бы не позволил мне присматривать за твоим сыном! — уверил Снейп.       А в ответ получил презренное:       — Грязный полукровка!       Я, конечно, тоже был полукровкой, но жалеть Снейпа не стал, а наоборот порадовался вместе со всеми, кого профессор успел достать, то есть всёх по-своему. Даже слизеринцев потому, что часто заставлял совершенствоваться, чтобы не позорить свой факультет. Он часто не отпускал своих студентов на зимние каникулы, если те имели пять или больше двоек за семестр и лично следил за тем, чтобы они подтянулись. Не раз оставлял Панси или Краба с Гойлом, а ещё Блеза. Последний даже был благодарен своему декану потому, что только из-за него научился как можно учиться, при том не тратя слишком много времени. Но беда в том, что только один Блез и хотел научится, как правильно учится. Вот и послушал своего декана. Так что для слизеринцев он был хорошем, хотя многие презирали за нечистокровность и мне это льстило. Потому что показывало, что есть что-то в натуре чистокровных, что не позволяет им добиться такой должности и авторитета.       Вот такой напряженной была эта неделька. Заклятие оказалось слабее чар Снейпа, что меня очень порадовало, ибо Том получил сильный плевок в душу о того, что нечто пошло не так, как планировал. Малфой и правда встал очень бодр, но сразу же начал язвить и разбрасываться претензиями.       — Отец, любой ценой выясни, кто стоит за этим и, пожалуйста, сделай так, чтобы он сгнил за решеткой! — попросил Драко.       Люциус же не смог отказать единственному наследнику. И всё стало как прежде. Однокурсник дальше доставал меня по разным поводам, но я не реагировал. Единственное, что меня интересовало: пробраться к Амелии, но это было слишком сложно потому, что всегда после занятий к ней заходил Нотт. Прогуливать я тоже не хотел из-за того, что догонять мне было очень сложно. Можно было зайти перед завтраком, но тогда не получилось бы поговорить наедине потому, что мадам Помфри как раз делала обход. Выходить же ночью боялся после того, что стряслось в мой прошлый ночной визит по Хогвартсу, но всё же я до сих пор подбираю необходимый момент.       Опять останавливаюсь у входа в палату: богатые всегда в отдельной. Но понимаю, что мне к ней не подобраться потому, что там опять сидит Нотт. Он не боится ничего и правда любит девушку.       — Все нормально, ты поправишься, — говорит он очень тихо, чтобы не тревожить сон Амелии.       Эта картина завораживает и подсказывает, что я здесь лишний. К тому же после того, что Нотт со мной сделал. Был бы я девушкой, заставил на себе женится, а так и стыдно признаваться. Нужно самому разбираться со своими чувствами.       Вдруг возле меня вырастает странная пара: он среднего роста брюнет с сединой лет пятидесяти в аврорском обличии, да и со многочисленными следами от ран на теле, что пробиваются наружу на ладонях, шее и лице, а она — высокая француженка, очень похожая на Флер, но только старше на пару десятков лет.       — Гарри Поттер? — с акцентов спрашивает женщина.       — Да! — быстро отвечаю.       — Конечно, же это он, любимая. Вот наш будущий зять! — очень сильно радуется мужчина.       Это зовут Вальтер, как выясняется, а женщину — Софи.       — Рад встречи, — с трудом выдавливаю из себя потому, что мне неловко.       Но благодаря им мне удается попасть к Амелии. Я вижу, как лицо Вальтера вмиг превращается на холодную глыбу, только завидев Нотта, а Софи кривится от отвращения.       — Прочь от моей дочери, Пожиратель! — рычит мужчина.       Тогда парень встает и, смотря прямо в глаза аврору бесстрашно бросает:       — Это ещё доказать надо!       — Я и докажу, если ты не отцепишься от моей дочери! — зло шипит мужчина, словно змея. Не зря же он закончил Слизерин.       — Хочешь увидеть мою метку?       — Хочу увидеть правду!       — Тогда смотри! — без малейшей тени сомнения говорит Нотт и подтягивает рукав кожаной куртки на левей руке. Всё внимательно изучают её и не видят ничего. — Так кто тогда Пожиратель, алчный старикашка? — интересуется слизериннец.       — Прояви уважение к моему мужу! — теперь уже вступает в разговор Софи.       — Да вы что? Проявить уважение к тому, кто врет Амелли из-за того, что я её по его мнению не подхожу? Я из Слизерина, как и ваш муж! У меня чистая кровь, как у него. Но всё равно не подхожу. И знаете почему? Я с семьи, в которой десять детей. Для Слизерина это слишком, хотя у нас всё богаты, но вашему мужу подавай единственного наследника в семье. Он мне как-то намекнул на первому курсе, что, когда всё достанется мне, Амелия останется со мной, а я послал его к черту потому, что деньги не главное. Хотя, смотря на вас, Софи, сразу видно, что для вас ничего не существует, кроме желание ухаживать за собой! — бросает француженке в лицо Нотт.       Он говорит слишком громко, поэтому Амелия просыпается.       — Что такое? — выло протягивает она, всё держась за голову: сотрясение мозга так просто не проходит.       — Это мы. Твои родители, дорогая! — ласково проговаривает Софи.       Она хочет поцеловать дочку, но, увидев, насколько та бледна, останавливается.       — Не надо было тебе играть! Не женское это дело! — уже ругает её отец.       — Но мы же победили! — пытается оправдаться Амелия.       Я вижу, как её тяжело потому, что с не пытаются сделать хорошую будущую жену, хотя девушка такой не является и мне даже нравится. Чтобы они не мучили её, я говорю, что молодоженам нужно остаться наедине. И Дензервайлы, конечно, не возражают. Даже выводят из собой Нотта. Это просто идеально, но, с другой стороны, нет потому, что я вижу, что Амелии вовсе не комфортно жить дома.       — Как ты? — заботливо спрашиваю, садясь на краешек кровати.       — Лучше, но ещё нужно полежать недельку.       — Тебя, наверное, часто навещают, — предполагаю.       — Панси недавно забежала. Побыла две минуты и пошла готовится к свадьбе.       — Свадьбе? — удивляюсь.       — Да, свадьбе Драко и Морганы. Они женятся в Большой Зале тридцать первого декабря. Приглашены только чистокровные. Разве что Тома возьмут, но его обязали привести чистокровную спутницу.       — Понятно. Придется праздновать Новый год в гостиной, — разочаровываюсь я, потому что из-за этих богачей большинство потеряло возможность нормально погулять хотя бы раз в году. — А зачем Панси идет на их свадьбу? — спрашиваю.       — Потому что подруга хочет испортить её, а для этого всё должно быть идеально. Рассчитывает на то, что Драко, увидев её в красивом наряде, обязательно бросит Моргану, но кто знает, чем это закончится.       — А ты идешь? — спрашиваю.       — Конечно, как всё чистокровные Хогвартса. Только вот из-за травмы теперь придется пропустить много занятий и, думаю, хуже подготовлюсь, но у меня не будет ни единой двойки. Я за себя ручаюсь. Разве что пятерок тоже не будет. Придется походить хорошисткой, — признается она.       — С кем идешь? — спрашиваю.       — Я, вообще не хотела бы идти. Больно смотреть, когда женится человек, в которого влюбилась с первого взгляда, и столько выстрадала. Сразу понимала, что Драко мне не пара из-за родителей. Я как-то заикнулась перед мамой, что Драко единственный наследник, но она уверила, что лучше не задумываться о замужестве потому, что они с папой уже всё решили. Тогда я поинтересовалась кого мне выбрали и мне сказали, что это ты. Я тогда очень разозлилась потому, что ты был никакой, не смотря на свою славу. А вот от к Драко притягивало с каждым днем всё сильнее и сильнее. Нотт же влюбился в меня. Я ценю его потому, что всегда поддерживал меня, но Драко не выходил из головы. Он понимал, что я люблю его, но вместо того, чтобы отпустить, использовал, а я, понимая это, всё равно подставлялась. Так было, пока не решила узнать тебя получше, Гарри. С тобой очень легко и я ценю это больше всего, поэтому Драко мне больше не нужен. Я знаю, что может кого-то опять побегу к нему словно собачонка, но, пойми меня, настоящие чувства так просто не пропадают. Зато это случится только тогда, когда Драко изменится. Я больше не собираюсь позволять собой вертеть, как ему вздумается, и не получать за это ничего, кроме насмешек за спиной, а иногда и прямых в лицо, поэтому, да, мне нужно пойти на праздник, чтобы окончательно похоронить Драко Малфоя. А ещё показать, что я могу быть счастливой без него. Думаю, ты мне подойдешь больше всего, — признается Амелия, сильно меня радуя.       — Так теперь ты меня используешь? — изображаю обиду.       Но нет, она не такая. За каждую услугу Амелия отрабатывает. На этот раз она меня целует в губы и прижимается, позволяя вдыхать её запах. Девушка пахнет больницей: разными микстурами, но они очень даже приятные.       — Так пойдем?       — Да, — отвечаю ей. — Хочу видеть, как Малфой женится, — признаюсь, представляя его кислую мину.       Но для полного счастья этого не достаточно потому, что девушка имеет ещё одного ухажера: Тома.       — Кстати, почему ты не выбрала его? — спрашиваю Амелию.       — Я ему предлагала, когда зашел проведать.       — Когда он заходил? — сразу напрягаюсь, словно боевой петух перед командой: «вперед».       — В первую ночь. Он вытянул с меня весь недуг: всю боль, но теперь приходиться долго спать, чтобы болезнь не вернулась. Я очень благодарна Тому за то, что он меня спас от долгого и мучительного выздоровления. Я так восхищаюсь им. Представляешь, Гарри, парню только двадцать один год, а он, думаю, запросто победит в схватки дядю… Вот я в благодарность решила предложить ему пойти со мной на бал, но Том отказался, ответив, что у него уже есть девушка. Я сразу приревновала, но потом успокоила себя. Если трезво подумать: Том не должен меня дожидаться. Я для него слишком простая.       — И слишком юна, — наконец-то не выдерживаю.       Кажется, пора выложить всю правду.       — Что ты имеешь введу? — сразу уточняет Амелия, наверное, решив, что Тому нравятся женщины в возрасте, но то, что я говорю заставляет её отвесить челюсть.       — Он — Том Риддл. Всё лишь оживший фрагмент дневника, которого Волдерморт использует для своего заклинания.       — Ты хочешь сказать, что этот мир ненастоящий? — спрашивает меня Амелия.       — Он настоящий, но выгодный для Волдеморта и никто не подозревает, что здесь происходит только зависимо от Лорда.        — Ты несешь полный бред из-за ревности! — заявляет девушка.       Но я готов доказать, что вовсе не лгу, поэтому достаю из кармана флакон с зельем правды и до дна выпиваю его. Как чувствовал, что пригодится.       — Теперь спрашивай, — разрешаю.       И она спрашивает, а я повторяю всё то самое.       — Как же так? А я уже успела к нему привязаться, — признается Амелия.       — Ну, Том никуда не исчезнет, пока Волдеморт лично не убьет его, только вот он лгун. Думаю, даже Рон смог бы казаться гением, после стольких лет сознательной практики, — замечаю, немного улыбаясь, но видно, что Амелии не до шуток потому, что её снова обманули и она снова позволила очередному подонку приблизится к ней. — Не бойся, у тебя всегда буду я! — заверяю девушку, прижимая её к сердцу. Мои движения кажутся очень нежными и заботливыми, но на лице проскакивает тень злорадства потому, что Тому больше не будет принадлежать его очередная игрушка. Ещё на одну меньше, а для меня ещё на одного человека больше, который сможет меня поддержать в трудную минуту. Оказывается не каждый поддается на внушение, даже если оно слишком приятное.