Хроники Хогвартса: возвращение Тома

      Очень приятно жить в мире, что создан специально для тебя, но за всё нужно платить. Мне же нужно наблюдать, чтобы всё шло, как надо, но мне уже надоело. Правда. Я, хотя и не просто человек, но всё же недосказанности потихоньку начинают напрягать. Сначала я думал, что всё будет отлично. Я нашел способ подчинить себе Гарри, но кажется он вышел из-под контроля. И теперь я не знаю, что может натворить. Но с другой стороны понимаю, что люблю его. Но Джинни я тоже люблю, а ещё не могу отказаться от Амелии. Каждый по-своему хорош: Джинни словно маленький ангел, с которым очень здорово потому, что она ещё ничего не понимает в этой жизни. Ей так легко врать. Но с другой стороны я чувствую из-за этого очень громкие уколы совести. Гарри мне нравится из-за того, что всё обо мне знает, поэтому с ним не нужно притворятся, а Амелия из-за того, что с ней можно по-настоящему расслабится. Конечно, для супружеской жизни эта девушка не годится, но для постели в самый раз.       Жаль, что она сейчас лежит в больнице.       А Гарри не подпускает к себе, хотя знает, что я так просто не отстану. Зато у меня есть Джинни. Мы с ней ходим на свидания в Хогвортсе и не только: я часто перемещаю нас на Алею Диагон. Сегодня делаю то же самое.       Сначала дарю девушке зеленое платье, что на краях украшено тоненьким кружевом, так же туфли под цвет.       Я запаковываю их у красивую коробку, что переливается серебром. А затем подсовываю Джинни.       — Раскрой, — предлагаю.       Девушка счастливо тянется к коробке потому, что ей никто никогда ничего настолько красивого не дарил.       — Твои коробки могут уже сходить за подарки, — признает Джинни Уизли.       И всё же разворачивает. Она видит красивое платье и туфельки.       — Они летние, — разочаровывается девушка.       — Так мы будем гулять по новому развлекательному комплексу, что недавно открыли. Там очень тепло в любое время года, — просвещаю девушку.       — Тогда хорошо. Я тебе доверяю, — признается она.       И начинает собираться. Мне приходится выйти, чтобы не смущать девушку, хотя так хочется, чтобы она была немного смелее, как Амелия, например, но двоих одинаковых людей не бывает, поэтому мне приходится смириться и наслаждаться тем, что Джинни может предложить. Если подумать, я сам виновен в том, что решил согласиться на малое.       — Я готова, — оповещает рыжая.       — Тебе очень идет, — замечаю.       Зеленый и правда подчеркивает рыжий. Но любой цвет уничтожает страх. А Джинни очень пугается перемещаться куда-то, поэтому крепко прижимается ко мне, закрывая глаза. А мне приятно ощущать, что гриффиндорка нуждается во мне.       — Можешь открывать глазки, — нежно позволяю.       Она поддается на мои слова и видно, что не жалеет потому, что этот развлекательный комплекс напоминает маленькую Венецию.       — Как же красиво!       — Да, — не могу не согласится.       Мы плаваем на гондоле. Потом идем в хороший ресторан, чтобы угоститься очень приятной едой, а затем я завожу Джинни в номер люкс, что снял, надеясь, что хотя бы теперь она будет со мной не столь холодна.       — Шампанского? — спрашиваю.       — Нет, я не пью, — признается девушка.       — Ладно.       Я ощущаю себя не очень хорошо. Мне хочется кричать от ярости. Любого другого я уже уничтожил, но с Джинни так нельзя потому, что с девственницами нужно делать всё осторожно, а с ангелами — очень нежно, чтобы потом не стали твоим самым худшим кошмаром, превратившись в личного демона.       Конечно, я не оставляю попыток получить свое. По томных глазах Джинни вижу, что она тоже не против. Поэтому подхожу ближе. Целую её, а девушка отвечает. Рыжая запускает свои пальцы в мои волосы, немного удивляя своим напором, но на то она и есть девственный ангел, чтобы сначала показывать свою страсть, а затем отпрыгивать, каясь в содеянном. Мои поцелуи — очень нежны, но Джинни сама их углубляет. Как же можно отказать девушке? Но всё же её нельзя спугнуть, поэтому я очень медленно поднимаюсь вверх ладоней, по её бедрам, забираясь под платье. Мои пальцы оказываются напротив трусов и я пытаясь их стянуть, но стоит мне прикоснутся в маленьким бретелечкам, на которых держится ткань, как ангел отстраняется от меня.       — Том ещё рано, — говорит она, а я смотрю на девушку офигевшими глазами.       — Рано? Ты же хочешь? Я ощутил, что ты мокрая, — настаиваю.       — Рано из-за того, что о наших отношениях мало кто знает.       — Знают твои братья.       — И всё! Мне кажется, что ты прячешь меня от других. Что, вообще, поспорил на меня с Малфоем, а когда все закончится, бросишь! — делится худшими опасениями Джинни.       — Это не так, — поспешно оправдываюсь. — Я тебя очень люблю, иначе бы ничего этого не делал, и подарки не дарил бы. Неужели ты не понимаешь?       Я понимаю, что не надо было говорить о материальном, когда вижу, как Джинни перекашивает от моих слов, но уже ничего не вернуть. Девушка вместо того, чтобы принимать мои успокаивающие объятья, вырывается, а затем, положив руки по боках, говорит:       — А вот в чем дело! Купить меня решил! Хочешь, чтобы я всё отработала?       — Да, нет. Я так уделял тебе внимания. Другая бы девушка твоего положения была бы рада.       — То есть ты хочешь сказать, что всё нищенки должны тебя обслуживать за подарки, которые не очень то тебя разоряют? — выкрикивает Джинни, пока на лицо уже наворачиваются слёзы.       — Нет, я так вовсе не думаю. Ты особенная, поэтому я и начал ухаживать за тобой, — признаюсь.       Она и правда особенная. Только её я так хорошо знаю. Ангел. Но теперь по моей вине он превращается в демона.       — Значит, я особенная?       — Да.       — Но всё равно ты со мной практически никуда не выходишь в Хогвартсе мне кажется, что это потому, что у тебя уже есть невеста, на которой ты вскоре женишься.       — Нету у меня невесты, — признаюсь, наконец-то поймав её у свои объятия.       Теперь я смотрю девушке прямо в глаза и вижу, что демон отступает. Из-за этого счастливо выдыхаю потому, что в нашем мире столько тьмы, что света практически не видно, а он так нужен, особенно мне.       — Тогда хорошо. Я тебя прощаю и ты меня прости. Вспылила. Больше такого не повторится. Но и ты меня попытайся понять: я так резко отреагировала потому, что девушке очень трудно жить в этом мире с позором. Моя мама вообще не закончила Хогвартс, потому что забеременела от папы на четвертом курсе. Мы не богатые, поэтому пришлось самой воспитывать детей, вместо того, чтобы нанимать няньку, но я для себя усвоила, что так делать нельзя. Потому что всю жизнь придется угождать мужу, не имея ни капли личного пространства. Ты не подумай, что я карьеристка, но мне хочется, чтобы мой муж меня уважал, а ещё, чтобы мой парень меня уважал. И, если у нас всё серьезно, поговори с родителями о свадьбе, — предлагает Джинни.       Свадьба. Черт. Ну, я и попал. Я не хочу женится. Нет, мне ещё слишком рано. Я же даже не закончит Хогвартс.       «Да, весело, конечно», — вмешивается Волдеморт.       «Замолчи!»       «Ну, нет. Это же настолько забавно. Кажется, мир создан для тебя, а эта особь сумела в нем отхватить для себя настолько богатого женишка. Да ещё не хочет раздвигать ноги. Ну, и молодец. Ловко она тебя обставила. Придется теперь тебе кормить всю семью Уизли. Не повезло, дорогой!» — дальше насмехается Волдеморт.       Женитьба не для меня. Ещё слишком рано. Я же свободная птица, но можно сделать небольшую поблажку, чтобы девушка поверила, что мечты сбываются.       — Для начало приглашаю тебя пойти со мной на свадьбу Малфоя.       Я? — не верит она. — Но я буду некрасивая.       — Нет, ты будешь самая красивая, — уверяю девушку, а потом добавляю. — Для меня.       Тогда Джинни бросается мне в объятия, мысленно благодаря судьбу за то, что послала ей меня, и я тоже счастлив, потому что ангела у меня ещё никогда не было.