Самый большой куш

      Скучал, скучал, скучал, как же он скучал, сам того не понимая! Он даже не успел тогда сформулировать желание, в голове мелькнули только образы, и вот — он здесь, на СанниГо, с палубы которого еще виднеются арки и шлюзы Вотер Севен.        Когда Луффи наконец доплыл до Рафтеля и обрел Ванпис, хранитель в местном дворце на острове был покорен решительностью и силой духа капитана. Ведь погоня за этим сокровищем длилась больше двадцати пяти лет. И казалось бы не стареющий хранитель решил побаловать преданную команду Короля пиратов, сделав для них по его словам «чистый пустяк» — исполнив по одному их желанию. Нами сразу решила, что он говорит о материальных подарках, она пожелала самые дорогие и редкие драгоценности и они тут же появились перед ней, сложенные небрежной кучей. Тогда команда смекнула, что оссан обладает чем-то большим, чем просто богатством. Усопп совершил отчаянный поступок, он сказал, что ему не нужны подарки, лишь бы его подруга детства, всегда слабая телом Кайя, наконец излечилась от всех недугов и смогла отправиться путешествовать и исполнять свои мечты. — Сделано! — сказал дядька-хранитель, но ничего не произошло. — Она правда здорова, но ты не пожелал увидеть ее или оказаться рядом с ней.       Усоппу оставалось только согласиться, поскуливая от собственного промаха, он уступил место другим своим накама. Чоппер попросил лекарство от всех болезней, Фрэнки что-то прошептал на ухо хранителю, так очевидно поглядывая на Робин, что Зоро усмехнулся. Будь здесь Санджи, наверняка с расстояния сотни метров кричал бы, что хочет жениться на этой рыжей ведьме, и не важно, что та всем давно дала понять, что она по зубам только сильно возмужавшему Луффи. Или просил бы, чтобы все девушки мира его любили, а потом бы мучился от такой популярности, если бы не умер от потери крови. Хотя нет, не умер бы благодаря желанию Чоппера.       Зоро даже развеселился, боль утраты накама покинула сердца Мугивар, оставив только тепло и яркие воспоминания. Он не показывал этого никому, но смерть Санджи он пережил тяжелее всех. Его жизнь состояла из тренировок, сна, бухла и во многом из стычек из-за бухла с коком. Когда кока не стало, из жизни будто вынули и выбросили огромный кусок, так и не забив пустое место никакой достойной заменой.       Первый год после трагедии Зоро только пил и тренировался, практически замкнувшись в себе. Удивительно, оказывается семьдесят из ста слов, что обычно тратил Зоро за день, приходились на долю препирательств с коком. Остальные тридцать равномерно распределялись команде. Теперь невысказанные слова жгли горло, портились внутри и опускались прогнившими в желудок, мучительно выходили с кислым потом на десятитысячном приседании. Второй год прошел в насыщенных схватках, думать было некогда. Зоро очень сильно вырос как мечник, заработал себе такую мировую славу, что в половине поединков противник отступал, просто посмотрев в глаза суровому мечнику.       И когда Зоро уже показалось, что вот уже прорыв, скоро ему полегчает, он вступит на новый этап жизни, как когда согласился отправиться в море на лодке с глупым резиновым мальчишкой, тоска накатила второй, более сильной волной. Раньше осознание того, что кока не будет больше никогда, затмевалось ощущением горя и яркостью трагедии. Теперь же мечник остался один на один с этим «никогда». Он никогда больше не будет препираться с воняющим куревом и дурацким цветочным шампунем коком на палубе, никогда не проснется и не увидит ясно чьей рукой поставленную перед собой на пол миску онигири. Черт, почему это его так сильно мучает, что он теперь не спит по ночам, а встает и задумчиво в тишине смотрит на играющее с лунным светом море, прислонившись к стене камбуза, как делал всегда кок по завершению своей вечерней смены на кухне.       Пытаясь заполнить смыслом зияющее пространство в груди, глупый Зоро даже решил обратить внимание на девушек, правда, с приличными как-то не заладилось, оставалось бухло и девки. Одним утром он обнаружил себя в публичном доме. Справа на кровати, укрывшись одеялом до золотой в лучах утреннего солнца макушки, кто-то лежал. На секунду Зоро обознался, пришел в ужас, что спит в одной кровати с коком и как девица дернул на себя одеяло до подбородка, а когда к нему повернулась голубоглазая блондинка с тонкими причудливо изогнутыми бровями, по поводу которых сложно было не отпустить шуточки, самый сильный мечник на планете икнул от ужаса и выскочил в окно. Он искал не этого, совсем не этого, но найти чего-то, чего так жаждало сердце, оказалось невозможным… — А ты, мечник, чего бы хотел больше всего? — спросил исполнитель желаний в обход очереди других новых накама, вырывая того из пелены задумчивости. Зоро не спешил к тому в очередь, так как уже стал сильнейшим на свете мечником, победив не только Михавка, но и людей гораздо сильнее, а главное — подлее его. Сильнейшему нечего было желать, что он и хотел ответить, замешкавшись лишь на секунду. Ему нет смысла с кем-то драться, он уже доказал свой титул. Но порой так хотелось спарринга, которому отдаешь всего себя, ощущаешь выброс адреналина, злость и одновременно невероятную легкость, но никак не желание убивать. Хотелось «домашнего» боя, какие были у них когда-то с Санджи. И всегда знать, что тот, с кем ты только что сцепился, прикроет тебе спину в самом жестоком бою, не задумываясь. Пожелать такого спутника, как тот мишенебровый? Зоро не хотел, никаких повторений, это будет оскорблением его памяти. Он намеревался уже отказаться от желания, как… — Что же, я могу сделать и это. Но ты сам решишь, как распорядиться таким щедрым даром, — сказал хранитель, не отрывая от мечника внимательного взгляда. — Ой, ой, старик, я же ничего не пожелал! — напрягся Зоро. — Твое сердце успело пожелать, — отвечал старик, но уже будто из-под толщи воды, его образ и образы накама Зоро стали размытыми, Усопп что-то прокричал… а потом все опять прояснились, и его друзья даже помолодели.       Был теплый летний день, он стоял на еще пахнувшей смолой палубе своего корабля и на него смотрели широко улыбающийся капитан в красной жилетке, из-под которой была заметна еще гладкая, не меченная шрамом грудь, Рыжая Ведьма, спрятавшиеся почему-то на этот раз за нее Усопп и Чоппер (хотя это верно, кто если и поставит Зоро «в угол», так это Нами), Робин, Франки и… кок.       Его кок! То есть мугиваровский. Стоит, держит дымящуюся сигарету, но не затягивается. Смотрит проницательными синими глазами. Зоро сам не ожидал, что его сердце ухнет в ботинки. Как бы он сам предполагал отреагировать на такую ситуацию по его мнению? Скорее всего решил бы, что расхохочется и похлопает Санджи по плечу. Это максимум личного внимания для кока от Зоро, но им всегда было этого достаточно. Достаточно, чтобы понять, что этот надоеда — важный накама, достойный признания, которое никогда не будет высказано вслух. Но кок назвал его Маримо и сердце снова сделало кульбит. Это что, последствия путешествия во времени?! Неприятно как-то, и сердце все никак не успокоится. Надо предупреждать о такой побочке, оссан!