Самый большой куш

      С бандитами-работорговцами пираты Соломенной шляпы разобрались быстро. То ли те никогда не рассчитывали на серьезную битву в этих морях и были откровенными слабаками, то ли Зоро-старший благодаря своему опыту в схватках не просто заменил отключившегося кока, но и еще целый мини-отряд. Правда теперь перед пиратами встала более сложная проблема — пленников было очень много, слишком даже не для того, чтобы просто перетаскивать их на СанниГо, но даже чтобы всем им нормально (а не штабелями) расположиться для обитания на самой Белой Овечке. Чтобы хоть как-то расчистить место, уцелевшие бандиты вместе с их капитаном были связаны и посажены под арест в трюмах Санни Го. Охрану к ним приставлять не стали — вот еще, вместо этого Робин обещала при помощи своих способностей заглядывать в импровизированную из бывшего склада «тюрьму», чтобы проверить, все ли у пленников тихо. Найденных в трюме похищенных пришлось немного рассредоточить по кораблю, но развязывать пятьдесят опоенных наркотиком человек было бы глупым решением. Потому им дали свежего воздуха и оставили лежать до осмотра Чоппером, как только он перестанет суетиться вокруг кока. — Кто-то должен остаться с Санджи, пока я буду осматривать остальных пленников. Он не в себе и может сделать что-нибудь странное или опасное, но я не хочу его снова связывать, все же он на родном корабле, — серьезно сказал Чоппер, проведя внимательный осмотр Санджи в лазарете.       Кок полулежал на лазаретной койке, наконец одетый в одну из своих рубашек и прикрытый одеялом, и улыбался, глядя на Чоппера, будто олененок был солнцем его жизни. Пока Чоппер разговаривал с двумя Зоро, кок протянул руку и потрогал Чоппера будто делал это впервые. — Такой мягкий, Чоппер, ты самый мягкий на свете, я хотел бы детей, похожих на тебя, — благостно пробормотал Санджи. И хотя сказанная им фраза была более чем странной, маленький доктор все равно застеснялся, обрадованный даже такой похвалой. — Дурак, я совсем не рад такое слышать! — доктор чуть не свалился со стула в своем «танце стеснения». Но потом олененок посерьезнел. — Мне пора бежать, прошу, внимательно следите за Санджи, чтобы он сам себе не навредил, и не забывайте почаще его поить, у него обезвоживание.       Доктор выскочил за дверь, и в помещении остались трое, ожидаемо, но весь осмотр от лазарета не отходили близнецы-мечники. Теперь нужно было решить, кто именно останется присматривать за коком, который вдруг начал пытаться снять застегнутую рубашку через голову и застрял, подняв руки высоко вверх и оголив грудь и эти его чертовы худые ключицы. Пока младший Зоро бледнел и краснел от повернувшей вдруг не туда в голове мысли, стараясь ничем себя не выдать, на стул Чоппера перед кроватью сел старший Зоро и уверенным движением вернул рубашку на место. Кок наконец выпутался и оказался лицом к лицу с Зоро. — О, добрый день, Зоро! — как ни в чем не бывало сказал Завитушка, забыв, зачем вообще вздумал снимать рубашку. — Добрый день, — ответил Зоро-старший. «Вы еще чаепитие тут устройте, джентльмены херовы!» — пронеслось в голове младшего мечника. — Как самочувствие после приключения? — продолжил светскую беседу старший. — Я полностью здоров, просто голова немного кружится, — иллюстрируя свои ощущения, Санджи забавно покружил головой и чуть не свалился обратно на подушки, счастливо при этом расхохотавшись. — Вынеси меня на солнышко, я так давно его не видел, — Санджи попросил это так искренне и по-детски, взглянув прямо в глаза Зоро-страшему, что младший мечник сжал во фрустрации кулаки, пальцы немного побелели. — Нечего валять дурака, если надо, я донесу тебя, кок. Мне, видимо, сегодня за тобой присматривать, — младший мечник приблизился к кровати и попытался закинуть руку повара себе на плечо. — Погоди, погоди, — кок снова начал выкручиваться из его рук, только раздражая мечника тем, что постоянно пытался ускользнуть от него. — Это просто не честно. Вот послушай, — Санджи попытался многозначительно поднять палец, но координация ему не позволила — палец кренило и водило из стороны в сторону как ковыль на ветру. — У вас шесть катан. Это честно делится на двоих. Но три глаза — это на двоих не делится, — последовала небольшая пауза, — и я один. Я тоже не делюсь, потому нести меня Зоро, как компенсацию за нечестное распределение глаз!       Это был бред опоенного Завитушки, очередная причина высмеять его, как его откачает Чоппер и тот выползет на свет божий из лазарета. И главное — себя-то он считает компенсацией, а не тяжелой работой! Подарочек нашелся! Эта была смешная пьяная логика, но вопреки всему юмору ситуации младший мечник расстроился от его слов. Не просто расстроился, а будто кто-то воткнул маленький кухонный нож в его сердце. Не достаточный, чтобы убить сразу, но заставляющий страдать от кровотечения долгие часы. Черт побери, какая ему разница, раз кок жив и здоров, пусть другие дальше о нем пекутся! Но вопреки всем доводам разума ему не хотелось оставлять болтающего что попало, раздевающегося ни с того ни с сего Завитушку ни с кем, а особенно — с Зоро, к которому поварешка так хорошо относится. Черт, черт, черт, почему у них не может быть таких же хороших отношений. И почему из всего мира Завитушка выстроил доверительные отношения с улучшенной копией Зоро?! В насмешку, что он недостаточно хорош? В назидание, каким ему нужно стать. Но ведь тогда до момента, когда он сможет нормально общаться с завитушкой, пройдет целых пять лет. Да кому это вообще надо — нормально общаться с этим ублюдочным эро-коком! Будто услышав его мысли, Санджи опять подал голос. — Маримо, все хорошо, я хочу остаться с Зоро, мы с ним еще не обсудили пирог с Чоппером. А ты можешь идти полежать, как ты любишь, но смотри не лежи на земле, а то голова прорастет в газон…       Какой. такой. гребаный. пирог. Ярость и отчаяние схлестнулись внутри Зоро в бешеном танце, сжимая и разжимая кулаки как безумец, он буквально выбросил себя на палубу из лазарета. Что он может поделать, если кок не желает с ним оставаться. Если коку есть с кем остаться. Сидеть там как… третий лишний?! Дурацкая мысль, уйди. Все же эро-кок прав, тупое он Маримо.       Не помогли и три тысячи подходов со штангой, и медитации, в голове будто стоял шум водопада, не удерживалась ни одна мысль, хотелось бежать и кричать, но не понятно — куда и что именно. Он покрутился на Белой овечке, но только мешался и мало чем мог помочь очень озабоченному Чопперу. Тот старался напоить каждого и на маленьком листике, который тут же прикреплял к очередному свертку, писал пометки о состоянии пациента. Чоппер старался проверить пульс, зрачки, а потом отсортировать их по степени одурманивания, чтобы понять, кто первым придет в себя. Зоро не умел проверять пульс, так что Чоппер не смог отвлечь его, и когда душевное смятение стало невыносимым для непривычного к этому Зоро, он позволил своим ногам нести туда, куда просилось сердце. Через пять минут они вынесли его к лазарету.       Хотя уже давно стемнело, Зоро-старший все еще был там. Мечник прислонился к стене неподалеку, он просто подождет, когда поварешка наконец останется один. Ему почему-то жизненно необходимо побыть с ним наедине, чтобы понять уже, что происходит. Он не понимал, почему ему так болезненно нужны хотя бы пятнадцать минут с Завитушкой, а главное — почему он никак не может их получить. Напрямую просить кока уделить ему время Зоро конечно же не будет, вот еще, возомнит о себе тупой эро-кок невесть чего. Тем более у Зоро есть право находиться с ним столько, сколько он сам пожелает, это же его накама, корабль не такой большой, что такого, если он облюбует то же самое помещение, что и кок? Это совершенно нормально и не вызывает подозрений…       Зоро посмотрел на горящую в окне лазарета лампу, услышал приглушенные голоса, Зоро-старший и кок о чем-то переговаривались в комнате, приблизив головы так, что их макушки чуть ли не упирались друг в друга, а потом мечник откинул голову и захохотал.