Когда вас любят

      Одной рукой придерживая всё время падающие конспекты, а другой поправляя пряди спадающих на лоб волос, Чимин со всех ног нёсся к аудитории. И дело даже не в том, что он, как обычно, опаздывал — он спешил увидеть хоть кого-нибудь из ребят, а желательно самого Намджуна, в надежде прояснить все подробности этой ночи.       Проснувшись на одной кровати с какой-то незнакомой девушкой, он изначально подумал, что всё это глупая шутка. Жаль, смеяться не хотелось. Совсем. Особенно когда увидел, что ни на нём, ни на самой девушке кроме нижнего белья ничего не было. И вроде бы, раз хоть так одеты, то уже неплохо, но разве ноющему чувству совести это докажешь? Нет, здесь нужно подтверждение со стороны.       Влетев забитую молодёжью аудиторию, Пак беспомощно оглядывался, стараясь разглядеть среди снующих туда-сюда студентов нужную личность. Намджуна, к сожалению, он не увидел, зато, как назло, взгляд пал на совсем заскучавшую Мэй, уже успевшую усесться в последнем, их общем, ряду. — Привет, у нас совместная сегодня, да? — натянуто улыбнувшись, Чимин постарался скрыть волнение и, нерасторопно пройдя через всю аудиторию, приземлился рядом с девушкой.       Та в ответ кивнула и, погрузившись обратно в конспект, лишь негромким шёпотом выдавала своё присутствие. — Ты ничего не хочешь рассказать мне? Может, на вечеринке было что-нибудь интересное? — не отрываясь от тетради, спросила Мэй.       Голос звучал надломлено, а пальцы то и дело дрожали, листая страницы, которые вовсе и не интересовали девушку. Взгляд был устремлён прямо, но видеть хоть что-нибудь она не могла то ли от волнения, то ли просто нахлынувшие слёзы мешали. — Ну, знаешь, как обычно. Ничего интересного, — попытки соврать никогда не приводили к чему-то полезному, уж так сложилось, но сейчас выбора у парня не было. — Как обычно, да? — повторила за ним Квон, скомкав несколько страниц в конспекте и, не рассчитав силы, отбросила его в сторону так, что приземлился он только у соседнего ряда.       Среди шумящей молодёжи не было слышно подобной мелочи, но вот не заметить вылетающую из аудитории девушку, даже не обернувшуюся на зов вошедшего преподавателя, студенты не могли. Таким же удивлённым взглядом проводили и поспешившего за ней Чимина, вновь начиная перешёптываться, но уже на более интересную тему. — Мэй! Подожди, Мэй, — крикнул парень, громко хлопнув дверью и даже не обернувшись на угрозу профессора. Конечно, зачёт по его предмету был обязателен, но кого волнует учёба, когда любимая девушка готова всё бросить? — Отвали, Чимин, — огрызнулась та, не уменьшая шаг и с сумкой наперевес направляясь к выходу.       Понимая, что дело плохо, Чим догнал девчонку уже у самых дверей, схватив за плечо и силой принуждая остановиться. — Послушай меня. Просто выслушай, хорошо? — вглядываясь в заплаканное лицо, попросил парень, уже двумя ладонями удерживая подрагивающие плечи. — Я не хочу слушать тебя, Чимин. Всё, что нужно было, я уже видела. Этого достаточно, — оттолкнув опешившего парня, Мэй вновь развернулась спиной, но уйти ей так и не дали.       Пак был в шоке, немного напуган, но точно не дурак, потому слово «видела» прочно засело в его мыслях. — Что ты видела? Кто тебе показал? — засыпая вопросами Квон, он сам не заметил, как сжал руки чуть крепче положенного, вызывая тихий писк и брыкания.       Вовремя сообразив, убрал ладони с чужих плеч, вместо этого перехватывая запястье девушки. Ну так, для гарантии. — Кто, Мэй?! — уже громче переспросил Чимин, так и не дождавшись ответа.       Девушка продолжала сверлить его взглядом. Было похоже, что она стоит перед выбором. Пытается ему поверить и в то же время не может перебороть здравый смысл, твердивший о жестокой измене любимого человека.       Вздохнув, она отбросила ладонь парня, вынимая из кармана телефон, и, зайдя на страничку одной из своих знакомых, открыла первой фото, протянув парню мобильный. — Чёрт, — единственное, что смог выдавить Чимин, разглядывая картинку на экране.       Смятая постель, два пьяных подростка и жаркий поцелуй, запечатлённый его участниками. В голове что-то щёлкнуло, и в этот момент воспоминания стали возвращаться.       Вот он напивается с Намджуном, яро защищая свою любовь к девушке, а вот уже поздно ночью просыпается от жажды, замечая рядом с собой также проснувшуюся незнакомую девушку. Несколько минут ознакомительных разговоров и ещё одна недопитая бутылка алкоголя, ставшая причиной последующих не слишком осмысленных действий.       Чимин даже не помнил, как именно была сделана эта фотография, но, судя по ракурсу, делала её сама девушка, вот только вряд ли для того, чтобы насолить Мэй, скорее Квон случайно наткнулась на то, что кто-то выставил как доказательство хорошо проведённой ночи на вечеринке. — Теперь говори. Я слушаю тебя, — кивнула Мэй, забирая из ослабевших рук телефон.       Пак и рад бы сказать что-нибудь в своё оправдание. Солгать или хоть как-то выкрутиться, но осознание собственной паршивости по отношению к Мэй выбило из колеи. Молча развернувшись, он последовал обратно к аудитории, лишь напоследок бросив звучное «Прости», добившее девушку окончательно.       До последней минуты, до последнего действия и взгляда она была полна надежды. Не верила в происходящее, да и не хотела верить, а вот теперь выбора у неё не осталось. Он сам признал. Признал и даже не попытался оправдаться, а может просто не захотел. Проводив усталым взглядом удаляющуюся спину, девушка опустила голову и, медленно развернувшись, побрела прочь из университета. Впервые за много лет ей стало так плевать на учёбу.

***

      Апатично глядя куда-то в пространство перед собой, девушка повернула в замочной скважине ключ, толкая вперёд дверь и проходя внутрь квартиры. Пахло только что приготовленным обедом и свежезаваренным кофе, который её мама всегда пила перед отходом на работу. Скорее всего она только что ушла, и теперь Мэй почти до самого вечера сможет побыть в одиночестве. Или придётся?       Кто знает, может именно сейчас ей как никогда прежде требуется поддержка близкого человека, но, увы, график женщины слишком жёсткий, и дочери места в нём нет. Бросив на диван сумку, девушка проходит прямиком в комнату, по дороге сбрасывая с себя обувь, и, только оказавшись за плотно закрытой дверью, может позволить себе поистереть. Получается правда с трудом. Слёзы больше не подступают к покрасневшим глазам, а одна мысль о том, что совсем скоро вновь придётся увидеть Чимина, едва не выворачивает внутренности наружу. Разве теперь сможет она делать вид, что всё нормально? Хм, вряд ли ей даже удастся сохранять спокойствие.       Усевшись прямо на пол возле кровати, Мэй обвела потускневшим взглядом стену перед собой и, пробежавшись глазами по висевшим на ней совместным фотографиям, слегка улыбнулась. Печально, болезненно, но улыбнулась, давая понять, что даже такой жизненный удар она перенесёт.       От предательства близкого человека нестерпимо знобит сердце, но пока ты всё ещё не предатель сам, исправить жизненное положение не так трудно. Когда-то давно Мэй читала об этом, глупо утверждая, что подобный самоанализ никогда не пригодится ей. Слишком наивна была, чтобы подумать, что крепкая любовь парня окажется не такой уж и нерушимой. — Что же ты натворил, Чимин, — откинув назад голову и прикрыв глаза, прошептала девушка, до хруста сжимая в кулаки руки. — Что же ты с нами наделал...

***

      Если считать по шкале от одного до десяти, какую боль вы посчитаете за максимальную? Зубную? Душевную? Для Чимина этот вопрос казался глупой шуткой. Ровно до тех пор, пока не пришлось оценивать самому.       Предательство — вот предел его болевому терпению. И дело даже не в глупом устоявшемся мнении, что предатель всегда виновен — он и сам не меньше терзаем муками совести, просто помимо того, что ты причиняешь боль себе, человек, который не задумываясь доверял тебе, оказывается на самом дне.       Это похоже на острозаточенное с обеих сторон лезвие. Ты протягиваешь его дорогому человеку, а тот хватается, нанося себе новые глубокие раны и всё равно не отпуская, но ведь обратный конец всё ещё зажат в твоей руке. Он всё ещё причиняет тебе боль.       Чимин не предполагал, что всего несколько стаканов крепкого напитка способны затуманить его рассудок. Не думал, что вместо совместного романтического ужина будет скучный вечерок в полном одиночестве, да и угнетающие мысли ничуть не сделали его краше.       Попросить прощения? Букет подарить? Может, при всех в любви признаться? Что только не приходило в голову, а вот смелости осуществить задуманное не хватало. Как посмеет он показаться на глаза Мэй, когда она наверняка уже в сотый раз за день пересматривает ту самую картинку. Начинает слепо ненавидеть или уже готова порвать с ним все контакты, сузив круг общения до вынужденных встреч в университете. Не слишком приятно это осознавать, да? А что поделаешь? И обвинить некого, сам ведь вляпался.       Поддался глупым инстинктам, не успев толком протрезветь, а ведь если бы не случайность, по которой Мэй увидела это фото, возможно, он успел бы исправить всё. Смог бы предотвратить разрыв между ними, восстановить который не получится, кажется, никогда.