Когда вас любят

      Мэй наивно полагала, что единственная её проблема — это разговор с Хосоком. Действительно же ключевым моментом стали объяснения с матерью. Девушка не ждала поздних сроков, когда и так всё было бы заметно, а в этот же вечер, дождавшись её с дежурства, предложила серьёзно побеседовать. — Кто отец ребёнка? Чимин? Мы немедленно поговорим с его родителями. Он должен нести ответственность за свои поступки, — всего после нескольких минут шока, женщина пришла в себя. Сразу же задала вопрос, который Мэй надеялась отложить на конец разговора, и, когда увидела в глазах дочери слёзы, рассердилась ещё больше. Ей как никому другому известны последствия ранней беременности, тем более не хотелось видеть, как её единственная дочь становится матерью-одиночкой. Совсем как она. — Мы можем не рассказывать никому об этом, пожалуйста? — Мэй опустила от стыда голову. Голос дрожал, а руки то и дело начинали беспорядочно перебирать края домашнего свитера. — Рано или поздно все узнают, Мэй. Конечно, в такой ситуации нужно и о прерывании беременности подумать. Я знаю много хороших специалистов, они могут помочь, — госпожа Квон изо всех сил старалась сдерживаться. Хотя новость дочери порядком её шокировала, в данный момент теряться было нельзя. Пока есть время, стоило бы решить эту проблему.       Девушка оторопела и с досадой взглянула на мать. В глазах читалось недоумение, после беспокойство и страх. — Я не хочу делать аборт, мама. Не могу так поступить, — дело было даже не в стереотипе, что подобное действие — грех. Мэй не жила мнением людей, хоть и замечала разговоры со стороны, но убить собственного ребёнка, который, пусть ничего пока не понимает, но с самой первой минуты уже живёт, у девушки не хватило бы духу. — Придётся, Мэй, — с нажимом произнесла женщина, а после, чуть смягчившись, положила руку на сжатые в кулачки ладони дочери. — Ты сама ещё ребёнок, о каких родах может идти речь?       Она пыталась, изо всех сил хотела объяснить Мэй, как сложно растить в одиночку малыша, а после всю жизнь сетовать на загубленную молодость. Смотреть на то, как другие дети играют с отцами, а своему в это время рассказывать сказки о герое-папе, что сейчас где-то далеко, но скоро обязательно приедет.       Со временем эти небылицы становились всё изощрённее, а после и вовсе заменялись правдой. Всё это госпожа Квон пережила сама и ни в коем случае не хотела повторения своей судьбы для дочки. Приходилось давить её позывы к личной жизни учебниками, хотя бы на время отсрочивая возможные последствия. Почему-то казалось, что стоит Мэй начать с кем-то встречаться, и весть о будущем ребёнке не заставит себя долго ждать. Так и случилось, как раз в тот момент, когда женщина меньше всего этого ожидала. — Мэй, послушай, это всего одна процедура и ты снова будешь жить как раньше. Мы все, — встав со своего места, женщина подошла к дочери и, присев рядом с ней на корточки, взяла её руки в свои.       Мэй немного натянуто улыбнулась, тоже встала и, следя за тем, как её действие повторила женщина, чуть слышно произнесла: — Я не хочу как раньше, мама. Не хочу терять этого ребёнка.       Не дождалась ответа, покидая кухню, а потом и квартиру. Взяла только телефон и деньги на проезд и, набрав номер Хосока, со слезами попросила встретиться снова.       Одиннадцать лет школьной жизни, полгода в университете, а подруг за это время она так и не завела. Всё думала, что может и одна справиться с трудностями, а сейчас, когда по-настоящему попала в передрягу, пожалела о своей отчуждённости.       Веди она себя иначе, сейчас было бы кому поплакаться. Впрочем, Хосок ведь сам предложил стать жилеткой. Может хотя бы он девушку не бросит?

***

      В квартире Чона было очень уютно, не смотря на то, что она съёмная. Много растений и пахло какой-то едой. Казалось, словно заходишь в дом семейной паре или в гости к бабушке. Неловко оглядываясь по сторонам, девушка с любопытством отмечала мелочи житейской жизни, что отражались в цветках на обоях, милом пушистом ковре и куче фотографий, прикреплённых кнопками на стенах. — Будешь ужинать? Я как раз приготовил, — Хосок, даже не получив согласие девушки, уже усадил на стул, а напротив на стол поставил тарелку с супом. — Ты прости, что вот так врываюсь. Мы ведь не слишком хорошо знакомы, чтобы я тебе ещё и ныла из-за своих проблем, — Мэй опустила взгляд.       Да, знакомы они и вправду немного, но так уж совпало, что Чон именно такой тип людей, общение с которыми нельзя сосчитать по времени. Сидишь с ним рядом в автобусе, просто попутчик, но спустя пару часов наверняка покажется уже старым знакомым или лучшим другом.       Его открытость не знала границ, а доброта пределов. Наверное, он был бы замечательным парнем и просто сказочным другом. — Разве важно, сколько мы знакомы, если я тебя за родную уже считаю? — парень улыбнулся и потрепал девушку по голове, на несколько секунд задержав взгляд на лице.       Она выглядела таким ребёнком, что Чон с трудом мог представить всё то, что девушка уже успела пережить, и сколько ещё придётся ей вытерпеть. Измена парня, беременность, ссора с матерью — заслуживает ли всего этого студентка, как и всё просто мечтающая о любви? — Спасибо. Твоим друзьям очень повезло, похоже, — увернувшись от прямого взгляда, произнесла и опустила голову, заправив прежде за ухо выбившиеся из хвоста пряди. — Да, наверное, — на несколько секунд в его глазах промелькнула грусть, но девушка списала это на случайность.       Вскоре прежний Хосок вернулся и, приняв роли заботливой мамочки, накормил девушку ужином. Обратно домой в столь поздний час не отпустил, и Мэй была ему за это очень благодарна. Не хотелось видеть сейчас маму, потому, отправив СМС, чтобы та не волновалась, отправилась в предложенную Чоном гостиную. — Девчачьей пижамы у меня, конечно, нет, но могу предложить футболку, — парень неловко потёр рукой шею, исподлобья рассматривая смущающуюся подругу. — Это немного…— Мэй застряла на полпути к высказыванию своих мыслей, а Хосок этим воспользовался. — Она новая, не волнуйся. Я её ещё не надевал, — выстави вперёд руки в защитном жесте и видя, что Мэй замялась, всё же принёс обещанную вещь.       С трудом, но Квон пересилила смущение и спустя пару минут уже стояла в длинной чёрной футболке, что доходила ей почти до колена. — В ней ты кажешься ещё меньше. Совсем ребёнок, — пошутил Хосок и вновь погладил темноволосую голову. — Почему ты так говоришь? Я всего на два года младше, — девушка засмущалась, а после даже улыбнулась, что давно ей было несвойственно. — Глупый ребёнок, — Чон приблизился, заглядывая в карие глаза и широко улыбаясь, — но такой милый, чёрт возьми, — шепчет уже у самых губ. Переводит на них взгляд, затем снова на глаза и, не увидев в них страха или сопротивления, ласково поцеловал. Всего несколько секунд, девушка даже осознать это не успела, а Чон уже отстранился, нежно приобняв ту за плечи. — Знаешь, мне кажется, словно я тебя тысячу лет знаю, — начал как-то волнительно. По голосу было слышно, что он улыбается, и Квон захотелось улыбнуться в ответ. — Мне тоже кажется. Такое ведь бывает, да? — прошептала, уткнувшись носом в мужское плечо. — Ты мне нравишься, Мэй. С первой встречи до сегодняшнего дня, — чуть отстраняется, пытаясь заглянуть в глаза.       Девушка слишком шокирована и смущена, поэтому прячет взгляд. — Не думай об этом, как о вопросе, я не заставляю тебя выбирать. Просто хочу, чтобы знала, — притягивает обратно в свои объятия, чтобы не мучить допросами.       Мэй так ничего и не ответила, только от безысходности прижалась к тёплому и очень уютному другу, обещая себе обязательно над этим подумать.

***

      Первая бутылка, вторая, третья — Пак почти потерял им счёт, когда в квартире раздался звонок и надоедливый Намджун ввалился в жилище друга. — Опять пьяный? Да сколько можно уже, Чимин? — Ким откровенно не понимал, как можно так убиваться по девушке, да ещё и по такой. — Отвали, — Пак слабо отмахивается, возвращаясь к дивану и хватаясь за новую порцию алкоголя. Выпить ему не дали — парень с лёгкостью отнял напиток и, сперва понюхав, выпил залпом. Немного поморщился, а затем с каменным лицом потащил едва сопротивляющегося Чимина в ванную. — Надоели мне твои капризы. Ведёшь себя как подросток в пубертатный период, — закинув парня в ванную, Намджун уселся на её край и взял в руки душ. С особо строгим лицом принялся поливать Чима холодной водой. Спустя несколько минут рядом с ним сидел уже не алкаш из подворотни, а вполне себе вменяемый парень, пусть и очень злой. — Да чего ты ко мне прицепился! — тот был почти на грани истерики и слушать умные советы не хотел. — Да потому что не хочу смотреть, как ты алкашом становишься из-за девки какой-то, — с таким же спокойствием отвечает его друг и вытирает руки о висящее рядом полотенце. — Рот закрой, — резко огрызается Чимин, услышав не совсем приятное выражение. — Не твоего ума дело из-за чего я пью, понял?       Со злостью поднимается и кое-как вылезает из ванной, напоследок окинув друга раздражённым взглядом. — Придурок, для тебя же стараюсь, — Намджун идёт следом, теперь уже усаживаясь рядом с Паком на ковёр у дивана. Тот даже не замечает, что весь мокрый, просто допивает оставшийся алкоголь, иногда поглядывая на размышляющего друга. — Так и будешь тут торчать? — всё ещё не понимает, какого чёрта он тут забыл и почему до сих пор не ушёл. — Работа у меня для тебя есть. Как раз будет лучшим вариантом, чтобы отвлечься, — Намджун с улыбкой поворачивается к Пак. Замечает его непонятливый взгляд и с намёком спрашивает: — Ты, кажется, видеороликами увлекался раньше, верно? — вспоминает о случайно обронённом признании друга.       Чимин даже трезветь начинает, когда замечает, как воодушевлённо смотрит на него Ким. Может и вправду новая работа изменит его жизнь к лучшему? По крайней мере будет меньше времени для мыслей и воспоминаний о Мэй. — Так что, говоришь, делать нужно?