Когда вас любят

      Чимин с каким-то трепетом перебирал в руках старые снимки, сделанные полгода назад и больше. Хотя на деле прошло не больше трёх месяцев, просто утроенное количество переживаний в это время немного сбило его подсчёты. Тогда парню казалось, что они, если не всегда, то хотя бы очень долго будут вместе. Даже на фото он улыбается так, словно выиграл в лотерею, держа в своих ладошках холодную руку Мэй.       У неё всегда была бледная кожа, даже летом, а пальцы до того ледяные, что можно было испугаться. Но Чимин любил её такой. И за руки всегда было приятно держаться, не волновали его прочие глупости. И, наверное, зря. Не нужно было так доверять чувствам, тогда и не пришлось бы расплачиваться сейчас… Очень дорогой ценой…       На тумбочке зазвонил телефон, и Чимин в очередной раз сбросил вызов, даже не глядя на экран. Намджун продолжает доставать его уже второй день. Знает, как другу хреново, но вместо поддержки только упрекает. Пару раз даже успел врезать, умоляя прийти в себя. Что же, Паку это не помогло избавиться от мыслей об уже бывшей девушке, зато дало повод вновь прогулять учёбу.       Теперь Чимину было плевать, даже если его отчислят. Просто больше ничего его не держит, а в такие моменты больше всего хочется куда-нибудь уехать, чтобы каждый сантиметр южной улицы больше не напоминал ему о прошлом, чтобы не бояться случайно встретиться и не врать самому себе, что случайно проходишь мимо её дома. Чтобы постараться забыть, в конце концов. Сам ведь попросил Мэй не оглядываться назад, стоя посреди парка, в котором они так часто гуляли, и переваривая сумбурные объяснения.       Она плакала, просила прощения, хотела поговорить. Только вот Чимину больше нечего было сказать. По крайней мере он не мог себе этого позволить. Потому положил ладони на плечи Квон, разворачивая ту спиной, а затем слегка подтолкнул, прошептав «Только не оборачивайся». И она не обернулась.       Низко опустила голову, чтобы сдержаться, и, небольшими шагами увеличивая между ними расстояние, шла к выходу. Пак остался позади. Даже не верил, что после стольких месяцев борьбы дал ей просто уйти. Наверное, надоело мучить их обоих. Особенно когда девушка сама призналась, что больше не может и не хочет быть рядом.       Эти слова больно били в сердце. Заставив вначале напиться почти до потери пульса, а после подраться с лучшим другом, вырубившись в собственной прихожей. Намджун в тот вечер ушёл злой, а назавтра вернулся, вновь и вновь пиная Чимина к хоть какому-то позитивному настрою. Пак в какую-то минуту был даже благодарен ему, пока это не начало надоедать.       Хотелось тишины, а он что-то бормотал про новые знакомства; навеяло ностальгией старые воспоминания, а Ким предложил сжечь совместные с девушкой фото. Ну как после такого не обозлиться? Правильно, никак. Вот и остался Чимин в гордом одиночестве с ненавистью ко всем окружающим. Особенно к тем, кто всегда твердит о счастливом конце. Не верил он в него, не мог себя заставить. Слушал, как говорили, что всегда можно заставить себя не оборачиваться назад, и смеялся. До боли в животе и до истерики, ведь знал: он обернётся.       Ещё не раз вспомнит о ней, если вообще удастся забыть. Не раз, как и этой ночью, достанет толстый альбом с совместными фото, терзая себя по новой; непременно проследит за девушкой, которая напомнит ему Квон, и ещё не единожды будет стоять у неё под окнами. Возможно, даже увидит её ненароком… Не одну… Он знал всё это. Хотя бы здесь самому себе не врал, ведь сдержать свои чувства, особенно если они так сильны, для человека не так просто, а Чимин никогда не считал свой характер стальным. Тем более сейчас.       Мобильный вновь зазвонил, и парень, разозлившись, со всего размаха запустил его в стену, пошатнув при этом висящую на ней картину. Нет. Он не верит в счастливый конец, тем более не думает, что так просто получится забыть Мэй, но судьба ему докажет обратное. Искренние чувства ведь ещё не раз настигнут парнишку, чьё сердце сейчас разбито, и когда-нибудь обязательно взаимно.

***

      Мэй никогда не думала, что с таким рвением возьмётся за учёбу. Особенно когда на душе всё ещё паршиво после разговора с Чимином. Конечно, прошло уже больше двух недель, но она всё так же помнит взгляд, полный боли, и чувствует собственную жестокость, когда отголосками в голове проносится его тихое «Иди».       Чимин отпустил её. Сломался сам под напором собственных чувств, но дал свободу ей, по-своему доказав преданность. Кажется, это и впрямь любовь, жаль только, что уже безответная. Да, она больше его не любит, и Мэй стыдно за это. Но разве можно себя заставить? Разве захочется это делать? Нет, ни у кого не возникнет желания пренебречь собственным счастьем из-за чьих-то переживаний, а если так и случится, то самого добродетеля ненадолго хватит. — Мэй, иди кушать, — раздаётся с другого конца квартиры голос госпожи Квон, и девушка повинуется.       В последние дни между ними слишком натянутые отношения, чтобы ещё и по пустякам ссориться. Женщина старается не напоминать о трагедии, а сама Мэй не горит желанием говорить о чём-либо ещё. Так и получается, что время вместе они проводят исключительно за ужином и почти всегда молча. — Как дела? Справляешься с заданиями? — женщина пытается завести непринуждённую беседу, но из этого снова и снова ничего не выходит. Ей кажется, что Мэй винит её в случившемся, и отчасти остаётся права. В таких ситуациях пострадавшим не остаётся ничего другого, кроме как винить хоть кого-нибудь, надеясь уменьшить этот тяжкий груз.       Девушка и сама понимала, что госпожа здесь не причём, но в перерывах между встречами с Хосоком, когда грусть одолевала больше всего, хотелось хоть чуть-чуть оправдать себя и утешить. — Может, нужна помощь? Или репетитор? Ты сильно отстала от программы, — натянутый монолог продолжается, после снова наступает тишина.       Женщина не выдерживает и, встав со своего места, подходит к дочери. Садится рядом на корточки и берёт её ладони в свои. — Я пытаюсь, Мэй, правда пытаюсь тебе помочь, но пока ты молчишь, я не могу узнать чем, — тонкие девичьи пальцы холодные, а взгляд полон невысказанной боли. Она всегда держала проблемы в себе. Не стала изменять своим привычкам и сейчас. — Я справлюсь, мама. Всё будет хорошо, — девушка словно на автомате кивает головой, а затем благодарит за ужин, к которому не притронулась, и отправляется себе.       Госпожа остаётся в одиночестве гадать над тем, сколько понадобится времени, чтобы раны её дочери затянулись, ведь когда это произойдёт, у неё появится шанс и свою жизнь наладить. И тогда всё у них обязательно будет хорошо, ведь так и должна закончиться эта история.

***

— Помогите! Нет, прошу, помогите! — сквозь шум доносятся голоса друзей.       Хосок с криком подскакивает на кровати. Ещё не проснувшийся, но уже со слезами на щеках. Этот сон снится ему уже несколько недель, и каждый раз он просыпается в слезах. Сложно ведь совладать с эмоциями, когда приходится худший свой кошмар переживать снова и снова. Но, даже не смотря на это, он продолжает оставаться сильным. Хотя бы пытается таким быть. А в моменты, когда не получается, звонит Мэй.       Её голос, тихий смех, любое её слово успокаивают, и жить становится чуточку легче. Всегда лучше переносить невзгоды и тяготы, думая о том, что в этом мире ты не один. И пусть такое может продлиться недолго, и Хосок это понимает, но Квон сейчас рядом, поэтому он счастлив.       Рад, что может держать её за руку, а когда становится тяжко, просто обнять и долго-долго укачивать в своих руках. Подарить нежный поцелуй или свести с ума страстью — он имеет на это право и нередко пользуется этим, особенно когда самой девушке не по себе.       Чёрная полоса продолжает их преследовать — так считает парень, но также он верит, что когда-нибудь она закончится. Наступит новый день. День, когда госпожа Квон воспримет его всерьёз, а сама Мэй окончательно убедится в своих чувствах; день, когда они все вместе соберутся за столом, празднуя начало новой жизни, и каждому будет чем похвалиться. И пусть этот момент будет не сегодня или завтра, пусть придётся многое пережить, но парень точно знает: счастье будет, стоит этого только захотеть.