Когда вас любят

      Хосок с неподдельной тревогой всматривался в бледное измученное лицо. Не сразу сообразил, что девушка сейчас не в том положении, чтобы сидеть на коленях на холодном тротуаре, а когда опомнился, тут же поднялся, увлекая за собой Мэй. Помог выпрямиться и, желая скорее её согреть, накинул на дрожащие плечи свою ветровку. Вряд ли тонкая материя могла спасти от холодного моросящего дождя, но вместе с одеждой он передал частичку своего тепла и заботы, хотя бы так пытаясь помочь. — Ты поссорилась с мамой? Что-то серьёзное случилось? Почему ты здесь в такое время? — Хосок доставал всё ещё всхлипывающую девушку своими расспросами, а та в ответ лишь качала головой.       Что она могла сказать в ответ? Что просто сбежала из дома едва ли не на рассвете, а причиной стал не удовлетворивший её сознание ответа Чимина? Глупо. По-детски безрассудно, но Мэй такой и была. Слишком юная в моменты, когда чувства заслоняют разум, и чересчур рассудительная в противоположных ситуациях. Так часто она ошибалась из-за этого, что теперь и не знала, как себя нужно вести. — Не молчи. Что случилось? — парень заботливо поправил сползающую с озябших плеч куртку, не прекращая попытки разузнать о причинах такого внезапного поведения Квон. — Прости меня. Знаю, что сделала тебе больно. Но я не хотела, — девушка говорила совсем тихо, словно боялась, что в один момент её перебьют или, того хуже, Хосок, потеряв интерес к её проблемам, просто развернётся и уйдёт. Сделает так же, как совсем недавно поступила она. — Я знаю, всё в порядке, — словно под запись повторял парень.       Да, ему хотелось всё бросить сейчас и обнять её, показать, как дорога может быть девушка, и как сильны бывают только появившиеся чувства. Но какой в том смысл, если есть Чимин? Парень, которого Квон наверняка любит. — Прости, — Мэй продолжала раскаиваться, уткнувшись в плечо парня, пока тот не решался даже приобнять её. — Прекрати себя изводить. Вредно для ребёнка, — словно невзначай Чон бросил взгляд на пока ещё не округлившийся живот, скрытый под свободной майкой.       Мэй вздрогнула на последних словах. Отчего-то грустно усмехнулась и тут же взяла себя в руки, вытирая рукавом свитера слёзы со щёк. — Да, ты прав, это вредно, — девушка опускает голову, с трудом сглатывая, затем снимает блокировку экрана и смотрит на время. — Уже поздно, тебе нужно домой, — Хосок следит за её движениями, поэтому всё понимает раньше, чем Мэй осмеливается произнести это вслух.       Квон в ответ кивает и, развернувшись, медленно шагает в сторону своего дома. Спустя всего пару шагов замирает, кладёт руку на живот и, глубоко вздохнув, возвращается назад под удивлённый взгляд парня, всё ещё стоявшего на месте. — Ты можешь оказать мне услугу? — с волнением в голове спрашивает Мэй, всё ещё не убирая ладонь.       Чон непонимающе разглядывает девушку, всего за несколько секунд превратившуюся из плачущего ребёнка во взрослую женщину. Почти автоматически кивает головой, заметив, как облегчённо вздохнула при этом Квон. — О чём ты просишь меня? — спрашивает спустя несколько секунд тишины, а Мэй опускает голову, собираясь в последний раз проверить свои чувства.

***

      Стерильный кабинет господина Пака немного нервирует и сбивает с толку девушку. Она с волнением оглядывается по сторонам, а когда чувствует на своих пальцах крепкое сжатие, заметно успокаивается. Хосок сидит совсем рядом, крепко держа Мэй за руку и не давая паниковать раньше времени. Он не смог отказать в просьбе вчера, а когда проводил девушку домой, договорившись о встрече утром, ещё долго не мог уснуть, гадая, правильно ли поступил.       Сейчас же отступать было поздно, поэтому он изо всех сил старался утешить перепуганную Мэй. Видел, что её что-то тревожило, но спросить не решался. Кажется, это даже не его дело. — Госпожа Квон. Я знаю, что подобное слышать довольно страшно, но прошу вас взять себя в руки, — мужчина устало потёр лоб, сняв при этом очки. За всю свою практику ему не раз приходилось сообщать подобное будущим матерям, но именно этот случай бы особенным. Эта девушка не была ему знакома, но он прекрасно знал мать Мэй. Знал и втайне даже любил, хоть и не мог в своих чувствах признаться. Коллега никогда не давала ему повода думать, что у них может получиться совместное будущее, а он был слишком робок, чтобы попытаться первым. — Две недели назад вы сдали кровь на анализы. Мы выявляли уровень показаний ХГЧ, и с сожалением я сообщаю вам о том, что возможно плод погиб, — опустив глаза, произносит мужчина, а затем замолкает, ожидая реакции.       Мэй моментально бледнеет, а её зрачки расширяются от страха, пока доктор Пак возобновляет свой монолог: — Дело в том, что существует такое понятие, как «Замершая беременность». Обычно это происходит на сроке до двенадцати недель, чуть реже на поздних сроках. Конечно, определить это с помощью всего лишь анализов невозможно, именно поэтому я пригласил вас сегодня к себе.       Мужчина продолжал говорить, а Мэй хоть и сидела, но всё равно чувствовала, что земля ушла у неё из-под ног. Вспоминала резкую пропажу токсикоза и прочих симптомов, слишком лёгкое самочувствие и прочее. Сейчас казалось, что страшный диагноз был очевиден, и только девушка по собственной глупости его не замечала. — Мы проведём УЗИ, а затем, если всё ещё останутся сомнения, повторим процедуру через одну-две недели для достоверности       Доктор Пак встал с кресла и проследовал к кушетке, на которую предложил прилечь Мэй. Девушка послушно разместилась, всё ещё пребывая в шоке. Она чувствовала тёплые пальцы Хосока на своих, но даже это не могло успокоить. В сумке раздавался рингтон входящих сообщений от Чимина, а в голове только один вопрос: «Почему?». — Не волнуйтесь, пожалуйста, — чуть откашлявшись, попросил врач, начиная процедуру.       Девушка понятливо кивнула и повернула голову, встречаясь взглядом с Чоном. Он сидел на стуле рядом с ней, удерживая на весу их сомкнутые ладони. В свете падающих в комнату лучей солнца можно было увидеть, как блестят его глаза. Парень тоже переживал. Даже больше, чем должен просто друг. — Размер плодного яйца соответствует норме, но сердечной деятельности не выявлено, — сквозь шум в ушах доносится голос врача, диктующего медсестре показатели для записи.       Мэй с трудом отводит взгляд от Хосока в сторону окна. Чувствует, как к глазам подступают слёзы, но поделать ничего с этим не может. — Мне очень жаль, Мэй. Мы можем назначить ещё одно УЗИ, но показатели не могут ошибаться. Наша техника самая современная и точная. К тому же на таком позднем сроке что-либо упустить почти невозможно, — сконфуженно начинает доктор, а Квон кивает в ответ головой. Приподнимается, поправляя тёплый свитер, а затем вновь садится в кресло напротив врача. — Организм вскоре отторгнет мёртвый плод, затем произойдёт выкидыш. Думаю, вам нужно быть готовой, — с сочувствием говорит господин Пак. — Спасибо, доктор Пак, — с трудом шепчет Мэй и встаёт.       Вместе с Хосоком направляется к выходу, услышав за спиной очередное наставление от врача. Честно говоря, сейчас ей это не интересно. Хочется поскорее покинуть это место. — Он ведь всё ещё со мной, да? Он пока со мной, — словно в бреду шепчет Мэй, когда они оказываются за дверьми кабинета.       Сидящие в очереди девушки с сочувствием разглядывают её заплаканное лицо, даже не подозревая, как сильно Квон им сейчас завидует. Она так боролась за этого ребёнка, но судьба так и не предоставила шанса его оставить. — Мы справимся с этим, — Хосок притягивает девушку свои объятия, закрывая от обзора других. Нежно произносит эти слова, и девушка сдаётся. В одну секунду приподнимается на носочках, оставляя на приоткрытых губах лёгкий поцелуй. Теперь она знала значение слов «Когда любят», поэтому пообещала себя исправить ошибку, чтобы не мучить ни Чимина, ни себя.       Пройдёт немного времени, и возможно она ещё вспомнит его. Захочет увидеть, перебирая в голове приятные воспоминания, а в руках старые снимки, но всё это будет очень нескоро. Ведь сейчас в её жизни появился тот, кто не даст забыть, что делает влюблённый человек, и насколько многим он готов пожертвовать.