Причуды

      Наверно самой важной и радостной вещью дня я назову арест виконта Друитта. Да, пташка мне на хвосте принесла хорошие вести. Хотя вот Гробовщик этой новости не слишком обрадовался. Он назвал меня злой и бездушной женщиной. Однако мне было всё равно, эта новость сделала мой день.       В газетах снова писали о Джеке Потрошителе. Последняя его жертва умерла в Ист-Энде в ночь приёма у виконта Друитта. Это снимало с него подозрения. А ведь как было бы хорошо, если бы его алиби не подтвердилось, и его посадили бы как Джека Потрошителя. Теперь ведь этот изворотливый тип наверняка даст взятки, кому нужно, и его отпустят, даже не проверяя подвал с расчленёнными трупами и этим жутким креслом…       Так, кресло! Кресло. И почему я раньше о нём не вспомнила? Ведь я помню, что на нём было написано «Ka--ein Hos--t-l». Теперь всё ясно. Заполним стёртые буквы уже понятным мне образом, и выйдет «Karnstein Hospital».       — Больница «Карнштейн»… — задумчиво проговорила я.       — Что с ней не так? — тут же спросил Гробовщик. Он наклонился надо мной и положил руки на плечи. — Наверно у нас мысли сходятся. А?       Я вздрогнула и опомнилась. Я ведь и не заметила, как начала проговаривать мысли вслух.       — Ничего, просто… задумалась и произнесла бесцельную фразу.       — Хм, — Гробовщик выдернул из-под моей руки бланк, который я только что начала заполнять, и потрусил им перед моим лицом. — Вы задумались, проговорили в слух свои мысли, написали абракадабру и поставили жирную кляксу. Так я понимаю?       — Извините, просто мне…       — Послушайте, вам сейчас нужно чётко и ясно мыслить. Чёткость в действиях, чёткость в поступках. Контролируйте, что делаете или говорите.       Гробовщик сейчас был строг как никогда. Мне даже стало не по себе. Он требует от меня каких-то вещей, которых раньше и в помине не было. Сначала встреча с виконтом Друиттом и эти органы, потом врач Райан Стокер, поход на приём высшего общества, а теперь ругает меня за то, что я задумалась и заполнила бланк на русском языке. Кстати, клякса произошла по его вине, нечего было класть на меня руки.       — Что вы именно от меня хотите? — спросила я. — Вы желаете меня сделать военным разведчиком?       — Разведчиком? — он удивлённо покривил губы.       — Да, например, в «Карнштейне». Зачем в ином случае знакомить меня с Райаном Стокером и рассказывать ему о дефибрилляторе чуть ли не на пальцах?       — Вам этого знать пока не стоит, — проговорил он, жестом сгоняя меня со стула. — Делайте только то, что я вам говорю.       — Вы хотели от меня чёткости в действиях. Но этого не произойдёт, пока я не понимаю сути ваших поступков.        Гробовщик уселся за стол и, сложив руки пальцами к пальцам, прикоснулся к своим губам. Кажется, задумался.       — Послушайте, вам не кажется, что теперь пришло время объясниться? — я решилась продолжить разговор. — Я ведь действую как пешка, а спрос с меня, как с Ферзя.       — Со временем я вам всё расскажу, — наконец ответил Гробовщик. — Сейчас же считайте, что вы действительно мой разведчик в «Карнштейне». Нам с вами нужно войти в доверие к этому Райану Стокеру. Это очень важно.       С этими словами он взял меня за руку и вложил в неё испорченный бланк. Строгий и серьёзный Гробовщик — это нечто.       — Я понимаю, — проговорила я.       — А теперь отправляйтесь к модистке, — сказал он, залезая в ящик стола. Оттуда он достал кошелёк и протянул его вдогонку к бланку. — Вам нужно обновить свой гардероб. Знатные врачи любят красивых и опрятных барышень.       — Чур меня! Вы считаете, что он сегодня приедет?       — Нет, милочка, — улыбка Гробовщика растянулась, как говорится, от уха до уха. — Вы поедете к нему. Вот, держите, — вслед за кошельком он протянул мне аккуратное письмо, адресованное Райану. — Доставите лично и удостоверитесь, что он его прочёл.