Причуды

      Почему происходят те или иные вещи? Что подвигает человека поступить так, а не иначе? Один руководствуется холодной логикой, другой чувствами. И почему женщины, к коим я отношусь, в момент слабости руководствуются не холодным умом, а сердцем? Да и вообще… Что значит, руководствоваться зовом сердца? Эмоциональным фоном, чувствами? Ладно… Что бы там ни было. Случилось, как случилось. Я хотела уйти, но у меня, как говориться, не хватило духу.       Мой вздох, неожиданно глубокий и громкий нарушил тишину пустого пассажа. Дождь разошёлся уже не на шутку, его капли шипели на крышах домов. Становилось холодно.       Мы с Уиллом стояли под небольшой крышей и обнимались. Точнее, как обнимались. Обнимались? Хм… нет. Нужно научиться выражаться точнее и правильнее. Объятиями это можно считать только формально. Я стояла и смотрела на тёмную улицу, а Уилл обнимал меня за плечи сзади. Его лицо сейчас было рядом с моим, наверно, если на дюйм повернусь, моя щека прикоснётся к его подбородку.       — Уилл, ведь правилами ангелам смерти не запрещено говорить со смертными?       — Не запрещено, — ответил он. — Иначе бы меня здесь не было.       — На самом деле тебя бы здесь не было, не будь я из другого времени, — сказала я.       — Если уж на то пошло, меня бы здесь не было, если бы не расследование и сверхурочная работа.       — Лучше скажи, что думаешь, о моём рассказе, — проговорила я.       — А что я могу думать о жизни смертных? Суета, да и только, — он положил голову мне на плечо и крепче сжал пальцы рук.       — Думаешь, Гробовщик просто так меня туда посылает? А Райан, он же так увлечён, что забывает про осторожность!       — Он может преследовать разные цели. Сейчас век глобальных идей и затей, учёные то и делают, что откапывают трупы и проводят на них разные эксперименты. Это двигает вперёд многие виды наук…       — Уилл, мои знания могут повлиять на всё это мироустройство!       — Ах, какое открытие, — раздражённо произнёс он. — Сама додумалась, или кто-то подсказал?       — И тебя это не волнует?       — Нет, меня волнует лишь график и задания от начальства. Всё остальное — не моё дело.       — Но у тебя же есть свободное время, нерабочее… Что ты думаешь в это нерабочее время?       — Его слишком мало, чтобы думать о судьбах мира, — с сожалением протянул мрачный жнец. — Слишком мало…       — Уилл, — проговорила я. — Чувствую, ведь происходит неладное.       В самом деле. Что же такое? У меня впечатление, что я кричу во всю глотку о надвигающейся беде, но это напрасно. Но наверно мои слова не доносят самого главного — смысла. Я сижу на бочке и понимаю, что она полна пороха, и ничего не могу с этим поделать.       — Я понимаю, тебе непросто, но это твоя нынешняя жизнь, — проговорил Уилл и вдруг насторожился.       — Что такое?       Он разомкнул руки и схватился за свою косу смерти.       — Извини, но мне пора… — проговорил Уилл, и я заметить не успела, как его рядом не оказалось.       Отлично. И что теперь делать? Ни ответа, ни привета. Но, ладно. Дела смертных — это дела смертных. А кто я? Лишь смертная, которой нужно домой. Дождь заканчивался, возможно ненадолго, но этот момент нужно было ловить. Вообще пометка: «Обязательно купить зонт». Бр-р-р… Какая противная погода.       Я подняла полы своей новой юбки, благо, они были относительно чистыми. Ведь от слякоти, которая состояла в основном из угольной пыли, они мигом превратятся в невесть что. Нет, пожалуй, подниму повыше, до самых панталон, всё равно никто не видит. Да и кому потом подол чистить? Мне конечно.       Однако стоило мне ступить на улицу, как впереди я услышала голос Гробовщика.       — Милочка моя! Что вы здесь делаете?       Я подняла взгляд и аж подпрыгнула на месте. Впервые гробовщик стоял передо мной без робы. Нет, не в неглиже! Просто он был одет как средний лондонец хорошего достатка. Удивительно, как ему шёл этот образ. Вот бы ещё аккуратнее уложить волосы!       — Так что же? — более строго осведомился он.       — Я подбираю юбки вверх, чтобы не запачкать, — сказала я. — Вы ведь знаете, как трудно чистить подолы! В этом диком веке дамам вроде меня только мучиться без брюк.       — Ах, вам бы стоило волноваться не о том, а о своём мрачном друге, — произнёс Гробовщик, и мне показалось, что его глаза засветились. — Надо же… Стоило мне отвернуться, и вы уже попали под влияние этого жнеца.       — Жнеца? Так вы… Кстати, как вы знаете? Вы знакомы?       Гробовщик ухмыльнулся и схватил меня за руки.       — Знакомы ли мы? Наверно все жнецы так или иначе знакомы друг с другом, — сказал он и, наклонившись вперёд, приложился к моему лбу своим. — А ты думаешь, кто я на самом деле?