Причуды

Hello? Is there anybody in there? Just nod if you can hear me. Is there anyone at home? Come on, now, I hear you're feeling down. Well I can ease your pain Get you on your feet again. Relax. I'll need some information first. Just the basic facts. Can you show me where it hurts? Pink Floyd, "Сomfortably numb"

      Когда в тебе живёт сразу две личности, трудно понять, что ты из себя представляешь. Сначала я вспомнила своё детство, потом подростковый период, а теперь и всё остальное. Причём это «остальное» пришло явно не само по себе. Жнецы что-то со мной сотворили. Иначе не объяснишь. Проснувшись у Уилла, я уже чётко понимала, я — не я. И мне теперь нужно как-то с этим жить. Причём, если верить исследованиям, жить чуть ли не вечность. Интересно, как быстро я смогу подружиться и ужиться сама с собой? Смогут ли чувства и опыт, которые я получила в приключениях девятнадцатого века, стать частью меня? Ну… или я частью их. Единственное, в чём я сейчас уверена, мне не место среди жнецов.       Странный это мир, какой-то нехороший. Я бы сравнила это место с детской игровой комнатой, а здания, которые здесь построены с такой структурной тщательностью, — с кукольными домиками. И это не просто голословное утверждение. В первые же дни пребывания здесь я успела сделать одно важное открытие, которое меня очень удивило. Если долго идти, пытаясь покинуть город, то упрёшься в невидимую стену. То есть, в этой комнате ещё нужно знать, где выход. И, естественно, мне его никто показывать не собирался. Похоже, что я попала в некое подобие фильма «Шоу Трумана»*.       И теперь я стала понимать, отчего Гробовщик вдруг взял и ушёл. Пока надо мной проводили различные эксперименты и исследования, мне было, чем заняться. В это время ограниченность пространства отходила на задний план. Но в один прекрасный день всё закончилось. И тогда мне стало всё ясно. Здесь делать нечего. Живые должны находиться среди живых, а не среди тех, кто проклят после суицида. Я решила искать дверь, ведущую наружу*.       Уилл быстро углядел эти перемены и взял меня в оборот прежде, чем я успела что-то предпринять. Он знал, чего стоит от меня ожидать, и вскоре стало ясно, мне против него идти нет никакого смысла. Он сильный, настойчивый и целеустремлённый. Пожалуй здесь от него мне никуда не деться. И на этот раз я покорилась. И сейчас, если честно, я не понимаю, зачем я ему. Уделять время женщине, которая в любую минуту готова тебя покинуть, — напрасная трата времени. Разве он не понимает этого? Хотя, наверняка понимает. Но что с этим поделать? Тоже мне… Настасья Филипповна**. Никогда не любила творчество Достоевского, но именно нынешняя ситуация напомнила мне сюжет «Идиота». Плохо это, очень плохо.       — Ба, какие люди и без охраны, — этот голос. Меньше всего хочется слышать именно его. Грэлль Сатклифф, противный, надоедливый мужик, манерный и злой. А главное, кажется, видит меня насквозь.       — И вам добрый день, — ответила я. Ходить раз в неделю в главное здание Департамента для меня обязанность. Контроль, так сказать. Сначала там на меня смотрели как на диковинную зверушку, потом вроде привыкли. Сотрудники лаборатории даже стали улыбаться, девушки из отдела кадров махали рукой при встрече. Начала обживаться, так сказать.       — Мадам, кажется, скучает?       Понятно, пройти мимо просто так не удастся. Господин Сатклифф явно решил поговорить. Только о чём? Я не представляю.       — Скучаю? Да я сама жизнерадостность!       — Ну, между нами-девочками, — он улыбнулся во весь рот. Ах, эти острые зубы. Акула Каракула***. Рожа просит кирпича****.       — Оставьте свои кривляния. Какая из вас «девочка»! — ответила я и намеревалась его обойти, но не тут-то было. Господин Сатклифф успел удержать меня за руку. Причём сжал хорошо, даже больно.       — Мадам явно не понимает намёков, — вздохнул он и резко потянул меня за собой. — Пойдём, нужно поговорить.       Нехорошо это. Он поймал меня в тот момент, когда в коридоре никого не было. А я даже не знаю, есть ли здесь у них камеры наблюдения. Вот, честно, кто угодно, но только не Грэлль Сатклифф. От этого жнеца можно ждать любого сюрприза. Что делать? Ладно… Прежде всего не паниковать. Вдруг это действительно разговор?       — Итак, мадам, милая мадам, — продолжил он. Мы вошли в какой-то кабинет больше похожий на подсобное помещение. Здесь я почувствовала, что, не смотря на акулью улыбку, мой собеседник настроен скорее благодушно, чем агрессивно.       — Внимательно вас слушаю, — проговорила я. — Но давайте недолго, меня могут хватиться.       — Я вижу вам нездоровится, — он сложил руки на груди и облокотился о дверь. И прежде, чем я успела возразить, он поднял руку и постучал по своему виску указательным пальцем. — Они никогда не обращают внимания на такие вещи. А потом думают, зачем, почему и как кто-то съехал с катушек.       — Вы ошибаетесь, я полностью нормальная, — произнесла я. Что-то мне уже не хочется его слушать.       — Нет, здесь нормальных не бывает, — Грэлль всплеснул руками. — Здесь как в Стране Чудес, все ненормальны по-своему. Как считаешь, наш дорогой отступник очень нормальный?       Странная ситуация. Он или реально решил поговорить по душам, либо решил на что-то меня спровоцировать. В любом случае, откровенничать — себе дороже. Ещё посадят меня в какой-нибудь изолятор и начнут промывать мозги, рассказывая, кто и во что должен верить.       — Ладно… — выдохнула я. — К чему весь этот разговор?       — Ты живая, и должна жить среди живых. Что бы ни творилось в твоей голове, это всё должно переживаться не здесь.       Эта фраза немного сбила меня с толку. Не знаю, как выглядела в этот момент, но господин Сатклифф нахмурился. Ёлки зелёные! Зачем он делает такое лицо? Гораздо приятнее, когда он невинно хлопает глазами и говорит, что он женщина. Пусть лучше будет манерно кривляться, чем изображать это.       — Ай-ай-ай. Мадам, как нехорошо так обо мне думать, — проговорил он и погрозил пальцем. — Если бы я хотел вас подставить, всё бы было гораздо эффектнее.       — Хорошо, если вы решили мне помочь, какой вам с этого прок?       — Во-первых, мне отвратительно видеть Уилла, каким он стал сейчас, не дело ему жить ради женщины, которая к нему так холодна, — Грэлль запнулся. В этот момент я хотела ему возразить, но он успел вперёд меня. — Можете сколько угодно греть ему постель, ваши мысли всегда будут далеко отсюда.       Я опустила голову и отвернулась. Да он и правда понимает всё лучше, чем я думала.       — Что же во-вторых?       — Во-вторых, — он улыбнулся краешками рта. — Во-вторых, вы мне будете должны. Согласитесь, неплохо иметь в должниках практически бессмертного человека?       — Наверно, не знаю, — ответила я. Хитрый жнец. Не договаривает. Не я ему нужна, а моё тесное знакомство с Гробовщиком. Ведь наверняка в этой огненно-красной головушке созрел план или комбинация, в которой я обязательно стану разменной монетой. Почему всё не может быть просто?       — Ах, мадам, что же вы там себе надумали? Ваши услуги могут мне понадобиться через сто лет, а могут и никогда.       Грэлль неожиданно двинулся вперёд и схватил меня за плечи.       — Хорошая сделка, не сомневайтесь! Никто не предложит большего.       — Допустим, я согласна. Тогда что?       — Нет, так не пойдёт, — он сжал руки сильнее. — Вы же хотите вернуться к людям, правда?       — Очень хочу, — подтвердила я.       — Тогда уберите своё «допустим», и я вас выведу отсюда.       Я вдруг почувствовала, что моё сердце начинает биться сильнее. И не удивительно. Сейчас я решаюсь на побег, который повлечёт за собой множество проблем. И всё же…       — На всё согласна.       И не успела эта фраза слететь губ, как Грэлль притянул меня к себе и поцеловал. Хотелось бы мне этого избежать, но по-другому никак. Нужно терпеть.       — Отлично, — проговорил он и ухмыльнулся. — Теперь жди и на сегодня веди себя как обычно.