Цветы осенние. Я - это ты.

Сад прожил целое лето, и умирал. Его агония была гадка и жалка, как всякие предсмертные муки – сад умирал грязно, отчаянно цепляясь за сам призрак своего некогда пышного бытия. Устилал землю гниющими под бесконечными дождями покровом потемневших листьев, тянулся воздетыми, точно в отчаянной молитве руками, ветвями к небу. Подурнел и затих – не было слышно уже того тихого шёпота ветра, который рассказывал свои сказки листьям, кувыркаясь в древесных кронах. Лишь лениво шевелились тонкие ветви под невесомыми убаюкивающими порывами... Лишь нёс он по аллеям лепестки поздних цветов, которые наполняли стылый воздух горьковато-сладкими ароматами. Бледная в синеву рука Рейны ласкала листья пышного пиона, расцветшего небывало поздно. Ласкала трепетно, точно молодую любовницу, не оставляя отметин от длинных своих ногтей, окрашенных в столь же кровавый цвет, что и листья цветка, вливая в последний символ уходящего лета свою магию... Она подкрадывалась со всей старательностью, закусив от старательности губы, двигаясь сколь можно мягко и бесшумно. Выбирала, куда ступить, чтобы шорохом гальки, которая усыпала садовые тропинки, не выдать себя. В паре шагов от стоявшей к ней спиной магички она расправила крылья, и пружинисто оттолкнувшись от земли, прыгнула вперед, вытянув к ней руки. Ей почти удалось коснуться спины Рейны, а следующий миг её неожиданно мягким ударом отбросили назад, прямиком в пышную клумбу таких же красных пионов, уселись сверну, придавив к земле и нежно поцеловали в лоб. - О-ох, - Раф дрыгнула ногами. – Ну, вы и весите же! - она притворно закатила глаза, наблюдая за магичкой с неудержимо растягивающей губы улыбкой. На смуглых щеках вспыхнул багрянцем предательский румянец. – Слезьте с меня, - неуверенно потребовала она. - Чтобы ты вновь напала на меня? – Рейна царапнула яремную венку на её шее кончиками ногтей и тихо засмеялась. - Тебе не терпится расправиться с могущественной злодейкой, ангелочек? - Что? – недоуменно спросила Раф. Голубые глаза наивно сверкнули (красивые, в обрамлении пушистых смоляных ресниц, почти что кукольные). – Я? Расправиться? - Ты. - Нет, - подумав, сказала Раф. – А зачем? – сказала она, глядя на Рейну снизу вверх. – Вы ведь хорошая... Просто одинокая. Так? - Так, - просияла Рейна. И дождавшись, когда Раф чуть расслабится, вцепилась в её худые плечи, поднимая к себе. Лизнула в пухлые губы и перекатилась вместе с ней, помяв оставшиеся цветы. В белокурых волосах Раф, запутались сотни лепестков – и лилий, незаметных до этого, и пионов. – Тогда кто я? Для тебя? - Ты... О-ох, - застонала ангел, когда не сдержавшая своих сил Рейна рванула её топ. Ткань затрещала и порвалась, по груди Раф пролегла неглубокая царапина. – Больно... – обижено потянула она, невольно пытаясь прикрыть острую грудь рукой. Глаза её подозрительно увлажнились, заблестели. - Прости, ангел мой, - в желтизне глаз магички промелькнуло что-то похожее на испуг. На миг – и сменилось желанием. – Сейчас будет легче... Язык скользнул по бархатной коже, оставляя влажный след, которого чувствительно коснулась прохлада осеннего ветра. Обвёл маленькие соски, потемневшие и набухшие от холода, коснулся краёв царапинки. Раф невольно дёрнулась, но Рейна властно убрала её руки и прижала их к земле. Поцеловала ранку – от конца до конца, нежно подула и залечила. - Всё, ангелочек мой, - она опустила руки Раф, легонько коснулась её скулы. Ангел затаила дыхание, зарумянилась ещё сильнее, внимательно следила, как Рейна изучала её растрепавшуюся причёску, аккуратно, самыми кончиками ногтей, выуживая из них лепестки подувядших цветов. - Красивая, - тихо вздохнула магичка. – Какая же ты красивая. Почему, ангелочек, ты такая красивая? Раф заулыбалась. Рейна прижалась ухом к её груди, слушая частое-частое биение ангельского сердца. - Сколько между нами общего? – спросила она, отстраняясь и лаская грудь, а потом и живот Раф. – Очень много. Ты всеми силами сражаешься за свою любовь, а я невольно вижу в тебе себя. Мы обе неуверенны в себе, ради своих друзей готовы идти против всего, - ладони скользнули ниже, расстёгивая пряжку ремня. – Разве не общее это? Скажи мне, - она склонилась ниже. – Разве нужен тебе этот Сульфус? Раф облизала пересохшие губы и ничего не сказала. Зрачки у неё расширились. - Вот как, - тихо вздохнула Рейна. – Хорошо. Ты понимаешь, чем это может закончиться? - Нет, - Раф зажмурилась, когда ладонь магички скользнула вниз, между её ног. Всхлипнула, закусив губу, и развела их ещё шире. Рейна поднялась на колени и опёрлась свободной рукой о землю у головы ангела. Пионы и лилии вокруг них задрожали под порывами ветра, стремительно лишаясь лепестков – целый ковёр их накрыл девушку и женщину. - Ты можешь лишиться души, - зашептала она, чувствуя, как стремительно намокает ткань шорт под её рукой. – Как я. Ты ведь не хочешь этого? Стать такой же, как я? Проклятой? Ненавидимой? - Не-ет, - шепнула Раф. - Хорошо, - кивнула Рейна. – А теперь... – она заставила ангела вскинуть ноги и стремительно стянула с неё шорты вместе с трусиками. – Теперь тебе будет хорошо... Она не глядя нашарила рукой лилию и оторвала от неё последний крупный лепесток и легонько, нежными-нежными, осторожными касаниями принялась водить кончиков его по коже молочно-белых ягодиц, по промежности, розовым складочкам, втянула ногти и кончиками пальцев проверяла насколько нравится это её ангелу. Раф тихо, тоненько и робко застонала. Щёки её почти светились полыханием багрянца, ноги же напротив сильнее стискивали талию Рейны. Сама она, магичка, дрожала от возбуждения. Рейна придержала Раф за бедро, медленно ввела в неё средний палец... Принялась работать – быстро, сильно, глубоко. Потом - ещё. Раф постанывала, кусая губы. Зрачки у неё расширились настолько, что почти закрыли радужку. Двигая рукой, Рейна не отрываясь, смотрела ей в лицо, жадно впитывая в себя и распухшие до красноты губы, румянец, стоны, растрепавшиеся волосы. Стоны же дошли до высшей точки, раздался ещё один, более похожий на тоненький птичий вскрик, и затихли. Раф выгнулась, замерла и вновь бессильно опустилась на землю. Кожа её пошла крупными мурашками от холода. Она ощутила его запоздало – слишком сильным было возбуждение. Ведь для ангела так трудно... принять подобную любовь. Особенно от врага. - Ты – это я, я – это ты, - Рейна склонилась над Раф и поцеловала её в губы. Впервые за всю встречу, как делала это всегда. С оставшихся цветов облетели последние лепестки, расцветив волосы Раф в желтое и красное многоцветье. И землю вокруг них устилали лепестки поздних цветов, точно брачное ложе – розы. - Я – это вы, вы – это, - послушно повторила она. – И я вы для меня... любимая. Рейна сжала её руку. «Ты тоже. Для меня».